spoiled

      Уроки по уходу за магическими существами обещали быть интересными. Возможно, ухаживать за животными после окончания Хогвартса в планы Мии и не входило, зато в школе поглядеть на братьев наших меньших совсем не стыдно. Но весь былой настрой девушки, да и всех слизеринцев, на получение удовольствия от этого предмета исчез. И всё из-за лесничного Рубеуса Хагрида. Однажды он провожал Мию и Драко вместе с золотой троицей в Запретный лес: тогда-то слизеринцы и невзлюбили его. Да и к Гамильтон Хагрид не питал положительных чувств.              Что уж говорить о Драко и его компании, когда те идут сзади, громко возмущаясь новому профессору, абсолютно не боясь того, что Рубеус услышит? Хотя, возможно, он и слышит, но не обращает внимания.              Школьники шли к загону через опушку. Заниматься на природе в жару всегда лучше, но что будет зимой? Конечно, Хогвартс что-то придумает, ведь профессора не хотят, чтобы все их ученики неожиданно заболели.              — Встаньте вдоль изгороди, чтобы… э-э… всем было видно, — попросил Хагрид, остановившись возле просторного загона. — И откройте книжки.              — И как вы думаете мы их откроем? — спросил Драко, явно не спеша брать в руки кусачий учебник.              — В каком смысле? — не понял профессор.              — Как мы, по-вашему, их откроем? — по слогам повторил Малфой, хмурясь.              — Это совсем просто… — стих Хагрид. — Нужно всего лишь погладить её по корешку.              Он подошёл к Гермионе и продемонстрировал, как именно нужно открывать опасный учебник. Конечно, книга чуть не откусил ему палец, но вид Хагрида был таким, будто ничего не произошло. Когда книга открылась, он слегка загрустил:              — Я думал, что они вам понравятся…              — Да, просто милашки! — саркастично произнёс Драко. — Хорошо рекомендовать учебник, готовый отцапать руку.              — Заткнись, Малфой, — процедил Поттер, но Драко не обратил на него внимания.              — Да… я, — Хагрид явно растерялся, — хочу сказать, чтобы вы никуда не уходили. Самое главное — существа. Сейчас приведу.              Как только Хагрид скрылся с поля зрения его учеников, Драко продолжил свои недовольства:              — Вы только посмотрите! Школа совсем деградировала. Если бы только отец узнал, что у Дамблдора занятия ведёт идиот…              — Заткнись, — повторил Поттер, подходя к Малфою.              — Во-оу, — растянул Драко, отдавая свой портфель рядом стоящему слизеринцу. Он явно намеревался что-то сделать с Гарри — начать спор или подраться. Но вмиг его лицо исказилось в гримасе ужаса. Взгляд похолодел, а руки задрожали. — Д-дементор, дементор! — Малфой подпрыгнул, указывая пальцем куда-то за спину Поттера.              На секунду у Мии встало сердце. Она сразу же посмотрела туда, куда показывает Драко, но, как и остальные, никого не нашла. Это всё глупый розыгрыш Малфоя, чтобы вывести Гарри из себя…              — Идиот, — тихо сказала Мия на ухо Милн.              Гарри хотел было что-то сказать, но его прервал топот десятка огромных существ. Все устремили взгляды на причину шума, после чего обомлели.              Эти животные схожи на смесь коня с орлом: туловище и задние лапы от коня, а голова и передние лапы от орла. Их взгляд был пронзающим, а осанка благородной. Существа походили на аристократов настолько, что Мия подумала, что перед ними стоят кто-то из чистокровных людей, которые выпили оборотное зелье с волосом лошади и орла. Когти на их лапах сродни стали — по-настоящему грозное оружие. Окрас существ был индивидуальным: у одного золотистый, у другого алый, у третьего каштановый…              — Знакомьтесь — гиппогрифы! — возбуждённо возгласил Хагрид. Было заметно, что гиппогрифы ему по душе. — Если хотите, можете подойти.              Никто не осмелился сделать это, кроме, конечно, золотого трио. Они осторожно подходили к животным.              — Вначале запомните — этот зверь гордый. Никогда ему не грубите, если жить хотите.              Над ухом Мии шептались Крэбб, Гойл и Драко. В их разговорах она услышала что-то о Поттере. Эта троица явно хочет сорвать урок.              — Заткнитесь уже, — она повернулась к своим однокурсникам, отчего их разговор остановился.              — А то что? — ухмыльнулся Драко. — Пойдёшь расскажешь всё своей фанатке?              Мия скривилась в лице.              — При чём тут это? Вместо пустых разговоров пошёл бы, как Поттер, к гиппогрифу. Или струсил?              Видимо, она лишилась остатков разума, раз решила взять на спор Драко. Мия решила опозорить его перед Слизерином, давая всем понять, что всеми обожаемый Малфой — трус. Драко явно начал беситься.              — Я не буду делать, как Поттер, — он заскрипел зубами.              — Не съезжай с темы, — Мия в насмешке закусила губу. — Боишься подойти к гиппогрифу и сыплешь угрозы в сторону Поттера, кстати, даже не говоря это ему в лицо. Я правильно поняла?              Да, Мия права. Хотя кто здесь не боится этого зверя? Но Малфой ведь должен быть во всём идеальный, а потому вызов слизеринки он решил принять.              В тот момент Гарри взлетел в воздух на золотистом звере, выполняя указания Хагрида. Все, кроме змеиного факультета, захлопали Поттеру, когда тот спустился вниз. Его голова чуть кружилась. По его лицу было видно, что Гарри явно не понравилось летать на гиппогрифе.              Драко перепрыгнул через овраг и направился в сторону зверя. Многие тоже захотели полетать, а потому Малфой был не единственным желающим подойти к гиппогрифу. Только вот им двигала мысль доказать Мие свою смелость, а не влечение к зверю.              Естественно, Мия начала чувствовать неладное, а потому рванула к Драко.              — Так, постой, перед тем, как подойти к гиппогрифу нужно поклониться и дождаться, пока тот не сделает это в ответ. Иначе цапнет, поверь.              — Решила в последний момент включить доброту? — ухмыльнулся Драко, даже не посмотрев в её сторону.              — Нет, но если животное всё-таки отправит тебя в больницу, то после выздоровления ты накатаешь письмо своему отцу с предъявами ко мне, будто это я заколдовала его или что-то в этом духе.              — Я же не настолько жесток, Гамильтон, — закатил глаза Драко.              Парень для спокойствия незаметно вдохнул много воздуха. Вспомнил слова Мии и начал поклоняться белому существу. Гиппогриф поклонился в ответ, после чего Драко осмелился подойти ближе и погладить его шею.              В этот момент сзади него стояла Мия, пристально наблюдая за парнем.              — Может, перестанешь пялиться? — повернулся Драко, ухмыляясь. — Поздно ты заволновалась.              — Я и не волнуюсь, — фыркнула Мия, отворачиваясь. — Просто интересно, почему он тебя не укусил до сих пор.              — Сама-то не смогла укоротить зверя, так что-то ещё говоришь мне!              Драко кинул вызов в ответ. И, конечно, Мие уже было не так страшно, а потому выполнить задание Хагрида было несложно.              Рядом с гиппогрифом Драко стоял ещё один алый зверь. Мия подошла и слегка поклонилась, но зверь не слушался.              — Я же говорил, — вновь усмехнулся он, после чего Мия метнула злобный взгляд и начала отходить. — Это ведь совсем несложно — укоротить глупого, уродливого зверя.              Малфой смотрел прямо в глаза своему гиппогрифу, а потому мог видеть, как потух блеск в глазах существа.              Животное взвыло, встало на дыбы, и если бы Драко не успел отскочить, оно бы порвало ему горло. Стальной коготь гиппогрифа прошёлся по рукаву правой руки Малфоя, царапая его кожу до мяса. Драко упал на землю, говоря, что зверь убил его.              Хагрид ринулся останавливать гиппогрифа по имени Клювокрыл. Животное явно было в ярости от слов Драко, будто бы оно поняло человеческую речь. Хотя наглую интонацию Малфоя несложно отличить от добрых слов того же Гарри.              Мия шокировано смотрела на лежащего Драко, готовая уже сама взять его на руки и побеждать в Больничное крыло, смотря на заторможенного Хагрида, который всё никак не подойдёт к ним. Не то чтобы Мия испугалась за самочувствие Драко… Она понимала, что это полностью её вина. Да и открытая рана Малфоя вызывала отвращение. Если Драко умрёт, а Люциус узнает, что его сын погиб из-за Мии, то он учинит такой скандал, что Криста поленится решать проблемы дочери и просто бросит её на растерзание семье Малфоев.              Наконец, Хагрид додумался схватить Драко и понести в Больничное крыло, напоследок говоря, что урок окончен.              — Его нужно уволить к чертям! — Пэнси заплакала. Она ходила взад-вперёд, не находя себе места.              — Малфой сам виноват! — вступился Дин Томас за Хагрида.              В этот момент Крэбб и Гойл угрожающе топнули.              — Какой же он идиот, — сердце Мии билось в два раза быстрее обычного. Она боялась, как Драко перекрутит эту историю. Станет ли выгораживать Гамильтон? Хотя, нет, конечно! Кто она такая, чтобы Малфой за неё вступался? Тем более Мия сама спровоцировала Драко на то, чтобы он подошёл к гиппогрифу.              — Выглядишь не очень, — честно сказала Милн, осматривая подругу.              — Да неужели? — нервозно спросила Мия, потирая ладошки друг о друга.              — Пойдём в замок, находиться в этом курятнике уже надоело, — то-ли гиппогрифов, то-ли ругающихся школьников она назвала курицами. Или и тех, и тех. В любом случае, смысл её слов был понятен.              Вместе с двумя подругами в Хогвартс рванула Пэнси. Она явно направлялась к Малфою. Неужели она думает, что кто-то её туда сейчас впустит?       

***

      Рана Малфоя зажила за ночь, но комедию он ломал ещё два дня. Утром третьего сентября его посетила Мия, которая старалась делать безразличный вид, но её синие виноватые глаза Драко запомнит надолго.              — Если тебя это успокоит, я так и не укротила гиппогрифа, — девушка сидела возле кровати Малфоя на стуле, скрестив руки на груди. Её хмурые глаза смотрели на перебинтованное предплечье парня.              Тут она находится четверть часа. Прошло не так много времени, но Драко успел ей надоесть своими заявлениями, будто во всём виновата Мия. Настолько надоел, что она перестала воспринимать его слова всерьёз и полностью лишилась чувства вины.              На слова о гиппогрифе Драко кивнул, давая понять, что именно это его успокоит. Точнее, он выиграет спор, который затеяла девушка.              — Но если бы ты не распускал язык, то я бы всё смогла, — она приблизилась к его лицу, скривив верхнюю губу, таким образом дразня парня.              — Обычно девушкам нравится, когда распускают языки, — шутку Мия заценила, о чём свидетельствовала её ухмылка.              Тишина Больничного крыла создавала интимную атмосферу. Драко молчал, ожидая дальнейших действий Мии. Расстояние между их лицами было всего-навсего два дюйма, они даже чувствовали дыхание друг друга. Откуда-то взявшееся желание у обоих поцеловаться не столько удивляло, сколько туманило разум. От нахлынувших чувств закружилась голова и останавливалось сердце, а жар внизу живота побуждал к действиям.              Мия дышала неровно, а Драко старался и вовсе этого не делать. Они незаметно приблизились ещё на пару сантиметров, отчего им двоим снесло крышу. Появилось желание взяться за руки, вцепиться друг в друга губами и жадно, страстно и резко целоваться, отдаваясь чувствам и порывам эмоций. Ощущать аромат друг друга, действовать спонтанно, удивляя партнёра, после чего приступить к дальнейшим действиям.              А теперь давайте предположим, насколько огромна сила воли Гамильтон или насколько велика её глупость, что она просто встала и ушла, кинув напоследок привычную себе фразу:              — В следующий раз думай, что делаешь.              Драко тяжело выдохнул, чувствуя сильнейшее разочарование. Хотелось рвать и метать. Разрушить это чёртово Больничное крыло, перевернуть кровати и сломать шкафы. Снять мешающий бинт с руки и, несмотря на боль, ломать, ломать, ломать… Но он лишь лёг обратно на постель, ощущая себя паршивее обычного. Гнев, казалось, съедал его тело.       

***

      Пятого сентября у Слизерина по расписанию стоял их первый урок ЗОТИ. Многим нравился этот предмет из-за того, что в нём можно попрактиковаться в магии: обезвреживать опасных существ, обороняться от мелких тварей, научиться защищать себя от оборотней и вампиров. Но школьникам не повезло в прошлом году, ведь преподавал ЗОТИ профессор Златопуст Локонс — наглый врун и самовлюблённый придурок. Он толком и не обучал детей защите от тёмных искусств: то и дело находил моменты похвастаться своими достижениями, которые, кстати, он выдумывал.              На Римуса Люпина дети возложили надежды, дескать, он будет учить их действительно полезным вещам. Хотя Драко уже присмотрелся к внешнему виду профессора, и теперь каждый раз, видя его, припоминает своим прихвостням о «лохмотьях» Люпина, а потому для Малфоя новый профессор ЗОТИ уже стал чем-то нелепым.              Сегодняшний урок защиты от Тёмных искусств проходил не в привычном для ребят кабинете. Место, куда Люпин повёл школьников, было просторным и проветренным помещением. В конце комнаты стоял огромный шкаф, внутри которого что-то пыталось выбраться наружу. Многие дети отступили назад, увидев, что ручка двери задёргалась, а сам гардероб начал шататься из стороны в сторону, готовый в любой момент либо открыться, выпустив нечто, либо упасть на пол.              — Внутри шкафа находится обычный боггарт, — начал учитель, замечая реакцию учеников. — Бояться нечего. Боггарты любят темноту. Чаще всего они прячутся в шкафу, под раковиной или кроватью, этого я нашёл в футляре напольных часов. Кто скажет, что такое боггарт?              Среди всех учеников руку подняли только два — Мия и Гермиона. Но вторая, не дождавшись разрешения Люпина, принялась отвечать на вопрос, вызвав бурю негодования со стороны Гамильтон. Она готова была заткнуть её заклятием Остолбеней или Петрификус Тоталус, лишь бы не слышать противный тон зубрилы.              Со стороны Малфоя послышался смешок, когда тот увидел неудачу Мии. Девушка пихнула парня в бок, чтобы тот заткнулся. Драко зашипел, давая понять, что ему больно, но Гамильтон не обратила на него внимания.              Но Мие не было всё равно. Она помнила недавнюю сцену в Больничном крыле, отчего щёки становились неестественно красными, а странный блеск в глазах выдавал неравнодушие.              Малфой не заметил реакции Гамильтон. Не потому, что он не внимательный, а потому, что сам вспомнил. Таких же алых щёк у Драко не наблюдалось, зато смущённые глаза показывали его истинные эмоции.              Но вернёмся к теме урока.              Из слов Гермионы многие узнали, что боггарт может менять свой вид в зависимости от того, чего человек больше всего боится. Никто не знает, как на самом деле выглядит боггарт. Преимущество перед ним — количество. Людей в комнате было много, а потому укротить приведение будет просто. Заклятие против боггарта — Ридикулус.              Первого выстоять против боггарта вызвали Невилла Долгопупса. Люпин старался не замечать испуганного ученика. Перед тем, как выпустить приведение, Римус спросил, чего больше всего боится Невилл. Парень ответил, что профессора Снейпа. Гриффиндор дружно засмеялся на это заявление, а Слизерин скривился, не понимая, как декана их факультета можно бояться. Потом Люпин сказал представить Снейпа в одежде бабушки Невилла, чем вызвал новую волну смеха со стороны львиного факультета и раздражение со стороны змеиного.              Римус попросил класс чуть отойти, чтобы Долгопупсу было больше места, после чего открыл шкаф и из него вылетел боггарт, который принялся менять свой внешний вид с одного на другой, ища главный страх Невилла. Спустя пару секунд перед классом возник Северус. Долгопупс взвизгнул, сжал палочку и прокричал: «Ридикулус!». Длинная, тёмная и устрашающая мантия Снейпа исчезла, вместо неё появилось старомодное платье, отделанное кружевами; на голове у профессора зельеварения была остроконечная зелёная шляпа, а в руках — красная сумка.              — Молодец, Невилл! — похвалил его профессор после того, как Гриффиндор перестал смеяться.              Далее вышла Парвати Патил, чей боггарт принял вид мумии. Потом бороться с приведением вышел Симус, который, оказывается, больше всего боится ведьмы. После Финнигана вышел Дин Томас. Его боггартом оказалась оторванная рука, которая умеет передвигаться по-крабьи. Следующим выскочил Рон Уизли, боггарт которого огромный паук.              Показать мастер-класс вышел Люпин. Он встал между Гарри и боггартом и начал ждать. Со стороны это выглядело, будто учитель намеренно не позволил приведению подойти к мальчику, который выжил.              — Сейчас ещё добавит ему баллы за то, что Поттер всего-то стоял рядом! — возмущённо прошептала Милн, наблюдая за этой сценой. Мия закатила глаза, давая понять, что полностью согласна.              Главный страх Римуса — серебристый хрустальный шар. Это очень странно, думала Мия. Люпин спокойно произнёс: «Ридикулус», после чего шар обернулся тараканом.              Докончить боггарта вызвали Невилла. Перед классом вновь возник Северус Снейп, но Долгопупс, теперь уверенный, спокойно сменил заклятием профессору зельеварения одежду.              Боггарт лопнул. От былого приведения остались лишь небольшие сгустки дыма, которые опали на пол и исчезли.       

***

      Вторник четырнадцатого сентября был бы таким же обыденным днём, как и предыдущие, если бы не одно событие, повлёкшее за собой развитие истории двух людей, в конце чего будет нечто неисправимое и болезненное.              Урок ЗОТИ закончился весьма неплохо — Мия смогла заработать своему факультету десять очков. Большинство школьников после занятия уже были в Большом зале, поглощая пищу, приготовленную для них эльфами на обед. Но Гамильтон не спешила идти к остальным не только ради сохранения репутации (что подумают другие, когда Мия будет бежать по коридорам в Большой зал ради поглощения еды?), но и ради встречи с неизвестным или неизвестными. Кто-то подкинул ей в карман анонимную записку, в которой писалось место встречи (туалет на третьем этаже для девочек) и время (три часа дня).              Исходя из содержания, Мия смогла догадаться, что отправитель — девочка. Что-то внутри подсказывало, что это Элизабет Хилдон, но Гамильтон не спешила с выводами. Возможно, аноним — когтевранец, ведь именно с ними сейчас был урок и они знают, что ближайшее нелюдное место встречи — туалет Плаксы Миртл.              Гадать смысла не было — всё равно в течение минуты Мия узнает личность этого человека.              Когда Гамильтон вошла в заброшенный туалет, она осмотрелась. Внутри, вроде как, никого нет. Даже Миртл не показывается.              Мия подошла к зеркалу и выровняла свою бровь. В синих глазах промелькнула доля страха, когда в туалет кто-то вошёл, но она приняла прежнее высокомерное выражение лица, чтобы никто не сумел заметить её секундную слабость.              — Не думала, что ты и правда придешь.              В помещение вошли две когтевранки. Их волосы были почти одинакового цвета, но у одной русый был чуть светлее. В их руках были волшебные палочки, что явно не предвещало ничего хорошего.              — С чего бы это вам так думать? — спросила Мия, выравнивая спину.              — Потому что ты трусиха, — хихикнула вторая девушка.              — Это говорит мне та, кто в страхе сжимает свою палочку, — Мия усмехнулась.              Лицо когтевранки исказилось в гримасе злобы.              — Я не боюсь тебя, Гамильтон, иначе бы мы не позвали тебя сюда!              — Кстати об этом, — Мия хрустнула пальцами, — какая ваша причина? Посмотреть на моё лицо вы могли на смежных уроках со Слизерином и в Большом зале. Видимо, тут что-то более глубокое…              — Уже даже не помнишь, — прошептала стоящая ближе к выходу девушка.              — Ты слишком зазналась, чёртова змея! Думаешь, что всё сойдёт тебе с рук? Нет, Гамильтон, это не так.              — Слышать угрозы от той, кто даже не представилась настолько странно, что мне становится скучно, — Мия улыбнулась с зубами и облизнулась.              — Маргарет Лонг, — быстро сказала ближняя к выходу.              — Дон Вард, — буркнула другая.              — Моё имя вам известно, — констатировала Мия и сузила глаза. — А теперь поподробнее о своей причине позвать меня сюда. Гадать я не буду — мне и уроков Трелони хватает.              — Думаю ты знаешь Шерон Майерс, — заявила Дон, после чего Гамильтон сделала вопросительное выражение лица. — Не придуривайся!              — Тише, Дон, — попросила подруга, положив руку на её плечо.              — Прости, — кивнула Вард. — Она с пятницы лежит в больнице, лечит ожоги.              — Она — это некая Шерон? — спросила Мия.              — Да, — выплюнула Маргарет. — И в начале года ты подожгла её волосы заклинанием Инсендио.              Теперь-то Мия уже по-настоящему удивилась. Что за бред несут эти умалишённые? Никого она не поджигала — больно сдались ей эти когтевранцы!              — Так подождите, — она подняла руки и с улыбкой произнесла: — Вы тут решили пошутить? Я не участвую в этой херне.              Когда Гамильтон хотела уйти, когтевранки наставили на неё палочки. Ситуация накалялась. Доставать своё оружие времени было мало, да и в количестве она проигрывает. Как боггарт, загнанный в угол…              — Как вы смеете наставлять на меня палочки, идиотки? — взбесилась Мия. — Вы хоть знаете, что я могу сделать?..              — Сейчас — ничего, — со смешком произнесла Дон.              — Мы пытались доказать Дамблдору, что виновата в состоянии Шерон ты, — вспоминая состояние подруги, Лонг залилась слезами.              — Но нам никто не поверил, дескать, нет доказательств, — намеренно пискливым тоном произнесла Дон.              — И правильно, ведь никакой Шерон и никакой Майерс я волос не поджигала. Это даже звучит глупо, — Мия скривилась. — Я бы выбрала что-то более изящное, чем Инсендио.              — Заткнись! — взбесилась Вард, увереннее сжимая палочку. Казалось, эти слова её задели. — Сейчас ты узнаешь её муки.              Мия была уверена, что заклинание, выпущенное из палочки, попадёт прямо в неё. Её негодование сменилось страхом. Да, она хотела показаться им в хладнокровном обличие, чтобы сохранить авторитет слизеринки, но в такой ситуации не испугаться просто невозможно! Направленные на неё палочки дрогнули, сердце сжалось, а глаза непроизвольно зажмурились. Какое именно заклинание выпустили из своих оружий когтевранки Мия не услышала.              — Протего! — из средней туалетной кабинки выпрыгнула русая девушка.              Заклинание когтевранок отскочило, не зацепив никого.              Мия открыла глаза и увидела Элизабет. Сейчас перед ней стояла не та смущённая Хилдон, которую Гамильтон встретила первого сентября на ужине, а смелая девушка, готовая нарушить школьные правила и начать бой против когтевранок. Глядя на неё, Мия зарядилась уверенностью и быстро достала из кармана свою палочку.              — Петрификус Тоталус! — воскликнула Гамильтон и обезвредила Дон Вард. Когтевранка упала без сознания.              — Экспелиармус! — в той же манере сказала Элизабет и палочка Маргарет выпала из её рук.              — Не надо… — прохрипела она, отступая назад.              Но далеко уйти Лонг не смогла — споткнулась об руку своей подруги и упала.              Мия подошла к упавшей и, схватив за руку, подняла, приблизила к своему лицу и прошептала:              — Итак, Лонг, запоминай: ты сидишь тут вместе со своей конченной подругой и ждёшь меня. — Гамильтон смотрела исподлобья, голос её был словно загробный, а вид угрожающий. — И это не просьба. Я приду сюда с директором и профессором Флитвиком, так что улизнуть не получится. А если всё-таки попытаешься скрыться, то, поверь, Дамблдор найдёт тебя везде. Но в этом случае подозрения с меня сойдут моментально, так что если всё ещё хочешь сохранить надежду на то, что меня признают виновной и тебя оставят в школе, то делай то, что я тебе сказала.              — Т-ты ничего не докажешь! — испуганно взвизгнула Маргарет.              Мия на секунду повернула голову на Элизабет и они встретились взглядами. Вид Хилдон был неуверенный.              — У меня свидетель, — насмешка Гамильтон была настолько ядовитой, что Маргарет перекосило от страха.              Мия оттолкнула от себя Лонг и, кивнув на выход, окликнула Элизабет.              — Ты идёшь со мной.              Хилдон аж подпрыгнула от неожиданности, но просьбу выполнила. Осмелиться отказать Мии Гамильтон не под силу тихой пуффендуйке. Да ещё и влюблённой.              Когда парочка отошла от туалета Плаксы Миртл на несколько метров, слизеринка начала:              — Не хочешь сказать, что ты там делала? — Мия сузила глаза, когда посмотрела на Элизабет.              — А что ещё можно делать в туалете? — тихо ответила она. Гамильтон подметила, что голос Хилдон довольно высокий относительно её внешнего вида.              — Я хочу услышать правду, — Мия говорила строгим тоном, из-за чего казалось, что её слова имеют настолько большое значение, что соврать или проигнорировать её просьбу будет просто невозможно.              — В начале года… а-а-а… я на уроке услышала, как Маргарет и Дон… м-м… ну, кое о чём договаривались. Я сидела сзади них.              — И о чём же? Рожай быстрее!              — Они говорили, что хотят подставить тебя в течение недели из-за того, что ты их… бесишь, — как ужаленная выпалила Элизабет.              — Подставить значит? — усмехнулась Мия.              Хилдон удивилась реакции возлюбленной, но никак не прокомментировала это.              — Они подожгли волосы своей подруге, и она отправилась в Больничное крыло. Пока ни разу не очнулась, но тогда она испытала такой стресс и боль, что это кажется неудивительным.              — Тогда почему никто не знает об этой новости? — не поняла Мия, перепрыгивая ступеньку.              — Дамблдор захотел скрыть это дело от ушей Хогвартса. Этот инцидент точно попал бы в газету и репутация школы пошатнулась.              — Старый эгоист, — посмеялась Гамильтон.              Элизабет засмотрелась на весёлую девушку, из-за чего не сразу услышала её слова.              — Эй, ты оглохла? — Мия помахала перед лицом девушки. Хилдон подпрыгнула, заливаясь краской.              — А-а-а?! Нет, я просто…              — Всё понятно, — отмахнулась Гамильтон. Элизабет прекрасно поняла, что Мия догадалась о причине её ступора, отчего пуффендуйке стало жутко неловко. Слизеринка развернулась и пошла дальше, а Хилдон побежала за ней. — Я спрашиваю, как они провернули это так, что никто не заметил?              — Я не знаю, но, скорее всего, они сделали это в безлюдном месте. Либо ночью.              — До этого я и сама могла догадаться, — закатила глаза Мия, после чего Элизабет сжалась.              Девушки дошли до кабинета Флитвика, потом сходили к Дамблдору и позвали профессора Снейпа. После всей компанией пошли в туалет на третий этаж и действительно застали там двух когтевранок. Профессор Флитвик был настолько возмущён, что еле сдерживал крики. По словам директора, Дон и Маргарет отстранят на две недели от школы, после чего им дадут наказания в виде исправительных работ до января. Когтевранок также заставили извиняться перед Мией, что частично позабавило слизеринку, но злости по отношению к ним было больше.              Когда дело было решено, Мия и Элизабет остались одни в коридоре. Гамильтон обдумывала ситуацию, а Хилдон набиралась смелости.              — Я… хотела сказать, что ты и правда мне нравишься… Точнее, я люблю тебя, — Элизабет исподлобья смотрела на Мию. Красные щёки выдавали её смущение, а горящие глаза — правдивость слов.              Это было настолько неожиданно, что Мия впала в ступор.              Атмосфера вокруг них витала до боли романтическая, из-за чего у Мии начали слезиться глаза, в груди постепенно теплело, а мысли слепливались в одну кучу. Хотя, может это вовсе не из-за, по её мнению, слащавой атмосферы. Мия быстро поморгала и отвернулась.              — Да, я знаю, да, — она неловко начала водить языком во рту и вскинула брови.              Ответ был настолько ужасен, что Элизабет чуть не расплакалась. Она думала, что слизеринка начнёт оправдываться, говоря, что не по девочкам, что не испытывает таких же чувств или влюблена в другого. Но, видимо, Хилдон настолько глупа, ведь надеялась, что жестокая Мия Гамильтон изменит своим принципам и хоть на секунду станет немного милой.              Элизабет пару раз кивнула, смотря в пол, и прижала губы.              — Ясно, — театрально понимающе сказала Хилдон и собралась уйти, как вдруг Мия остановила её, схватив за руку.              — Я хотела сказать спасибо, — воскликнула Мия. Было видно, что эти слова Гамильтон дались сложно.              На самом деле прощаться на такой ноте она не хотела. Не потому что нравится общество влюблённой пуффендуйки, а потому что, видите ли, не всё сказала. Да, хоть Мие и всё равно на любовь Элизабет, но поблагодарить за помощь хочет. Конечно, признавать, что без Хилдон она бы не справилась Гамильтон отказывается, зато не упустить и вовсе то, что там была Элизабет Мия сможет.              — Странно это слышать от тебя, — спокойно пожала плечами пуффендуйка, давая понять, что ей безразличны эти слова.              — Ты думаешь, во мне нет ничего человеческого, что я не могу поблагодарить тебя? — нахмурилась Мия.              — Да, я так считаю, — Элизабет вырвалась из рук Гамильтон и убежала, оставляя слизеринку в прострации.              Стоит ли спрашивать, что если даже по уши влюблённый в Мию человек считает её неисправно жестокой, то тогда насколько она плоха в глазах тех, кто её ненавидит? Все считают её Сатаной? Или той, кто точно бы стал Пожирателем и убил бы десяток магов и маглов? И знаете, Гамильтон это не нравилось. Она не хотела, чтобы люди так думали о ней. Да кто вообще хочет? Но сейчас ей было настолько неловко, что даже отказать Элизабет она не смогла. Считать жёсткой из-за смущения можно? Нет.              Но Мия постепенно начала думать, что слова Хилдон — правда. Чувство вины стало поглощать сознание Гамильтон, испортив полностью и так плохое настроение слизеринки.