spoiled

      Тёплое, уютное купе поезда чуть покачивалось на рельсах, укачивая Милн. Первого сентября многим школьникам пришлось вставать очень рано, отчего многие по дороге в Хогвартс спали. За лето они отвыкли от этой нужды — потребности просыпаться в шесть утра. Да и, если подумать, зачем это нужно на каникулах, ведь они как раз и были придуманы для отдыха, веселья с друзьями, гулянья допоздна и полной свободы действий.              Мия смотрела в окно. Быстро меняющиеся пейзажи магического мира завораживали. Гамильтон тоже подумала о том, чтобы поспать, но что-то не спешила с этим. Девушка встала с мягкого диванчика, положила палочку в карман и вышла из купе. Поезд едет около тринадцати часов, сидеть на одном и том же месте надоело. Хогвартс-экспресс — очень длинный поезд. В него помещается тысяча учеников и целый персонал учителей. Поэтому потеряться в бесконечном количестве одинаковых купе было легко. Мия решила просто прогуляться по её вагону.              Она проходила мимо десятка учеников, стараясь не ввязаться с кем-то в перепалку. Многие кидали на неё нечитаемые взгляды, усмехались вслед и хмыкали. Мия потихоньку начала беситься, но смогла подавить в себе чувство раздражения в конце вагона у дверей. Эта часть поезда была просторной и уютной. В стенку вагона вбиты четыре двери — две по бокам для выхода на улицу, а две других были проходом в другие вагоны. В целом тут в ширину метров пять. Мия подошла к окну и открыла его. Потом просунула голову в отверстие и прикрыла глаза.              Ей перестало быть жарко как только она почувствовала ветер, дующий ей в лицо через открытую форточку. Она наслаждалась приливом небольшого холода. Но ей пришлось оторваться от столь понравившегося действия из-за того, что кто-то вошёл в эту часть поезда.              — Гамильтон собственной персоной, — пропел Драко, только-только вышедший из другого вагона.              Мия развернулась к нему, оценила взглядом и поприветствовала.              — Привет, Малфой, — она растянула его фамилию, как бы пробуя на вкус. — Что-то хотел?              — Нет, просто я удивлён тому, что вижу тебя здесь, — он шагнул к ней на встречу. — Обычно тебе лень делать столь сложные действия.              Она слегка нахмурилась, не понимая смысла его слов. Видимо, Малфой решил объяснить:              — Ты ведь именно по этим причинам прогуливаешь уроки?              — Если я не вижу смысла ходить на Историю магии к профессору Бинсу — это не значит, что мне лень, — фыркнула Мия, ещё немного сокращая расстояние между ними.              — Ты не видишь смысла и в Защите от Тёмных искусств, да? — подметил Драко, явно пытавшийся получить утвердительный ответ.              — Не прикидывайся придурком, Малфой. Тебе не идёт, — блондин сузил глаза в привычном себе презрение. — Ты ведь знаешь, что уроки Локонса были полной тратой времени.              — А что для тебя не трата времени? — в мгновение их расстояние сократилось до двадцати сантиметров. — Сидеть в гостиной у камина?              Мия цыкнула, осознавая, что сейчас Драко был прав.              — Что такое? Нечего сказать? — ухмыльнулся Малфой, а сзади стоящие Крэбб с Гойлом прыснули.              — Помолчал бы, — вдруг разозлилась Мия. Между их глазами метались молнии.              — А то что? Нападёшь на меня? Прямо тут? — он ещё больше ухмыльнулся, понимая, что выигрывает.              — Лучше тебе не знать, что будет.              Их перепалку смогла остановить лишь одна вещь: вдруг поезд остановился, фонари перестали светить и наступила темнота.              — Что происходит? — спросил Драко, казалось, сам у себя. Блондин подошёл к стенке поезда и опёрся о неё рукой.              — Хер его знает, — также озадачено ответила Мия, после чего готова была поклясться, что от её ругательства Малфой поморщился.              Девушка достала палочку и проговорила: «Люмос», и вмиг небольшая территория вокруг неё осветилась. Стало ужасно холодно, а потом ещё и жутко противно на душе, будто все положительные эмоции испаряются. Вдалеке слышалось слабое шуршание, но это явно был не очередной ученик. В вагоне стало удивительно тихо. Холод с каждой секундой усиливался. Крэбб с Гойлом стояли полностью озадаченные ситуацией, Малфой думал о дальнейших действиях, а Мия решила заглянуть за дверь, чтобы увидеть происходящее. Каждый шаг давался ей трудно, но она смогла дойти до стекла и вмиг потеряла дар речи.              — Ну? Что там? — голос Драко едва заметно дрогнул в страхе, но он надеялся, что никто этого не услышит.              — Там… в капюшоне… — пробубнила Мия, но Малфой как-то услышал. Вмиг девушка в ужасе отпрянула от стекла. — Оно сюда идёт!              Гамильтон задом подошла к Драко, не отрывая взгляда от двери, за которой сюда направлялось чудовище. Свита блондина также застыла, пугаясь того пришельца, что видят за стеклом. Малфой стоял бледнее обычного и, как и Мия, смотрел в сторону двери, ожидая худшего. Гамильтон сглотнула и подошла к Драко ещё ближе, не отдавая отчёта своим действиям. Но сейчас это казалось совершенно неважным, особенно когда дверь медленно начала открываться.              Мия схватила Драко за руку и потянула назад. Малфой не сопротивлялся, напуганный чудовищем не меньше.              Перед ними стояло огромное существо в тёмном плаще. Лица видно не было, но Мия готова была поспорить, что за капюшоном нечто более страшное, чем то, что сейчас видят ребята. Девушка сильнее сжала руку Драко, когда чудовище начало приближаться. Костлявые руки, все в язвах, потянулись к двоим слизеринцам, но, что-то решая для себя, оттянуло руку и пошло в следующий вагон. Леденящее чувство страха начало проходить. Покрывшийся инеем вагон медленно оттаивал, а вместе с ним чувства пришли в норму.              — Что за ебатень? — Мия, не отойдя от шока, сама не поняла, что сейчас сказала.              — Дементор — страж Азкабана, — Малфой нахмурился. — Видимо, в этом поезде что-то страшное.              — Что-то типа Сириуса Блэка? — задала вопрос Мия, отчего Драко побледнел ещё больше. — Я слышала сейчас за ним охота.              — Возможно и Блэк находится тут, — подтвердил опасения Мии Малфой.              Как только их диалог завершился, парочка отпустила руки друг друга. Гамильтон стало немного неловко от своей минутной слабости. Она, взглянув на Драко, кажется, заметила на лице парня намёк на смущение. Скинув всё на игры своей фантазии, девушка без слов ушла от известной слизеринской троицы в купе к Милн.              — Какого, блять, хуя, Мия?              Как только Гамильтон вошла в купе, на неё накинулась Маристия. Она до сих пор дрожала от страха. Её можно понять — Мия была возле дементора вместе с Драко, а вот Милн выживала сама. Девушка рассказала о своих чувствах, которые она только что испытала, высказывая абсолютно всё без всякого стыда. Маристия думала, что подругу схватил этот монстр и унёс куда-то в своё логово. На Мию полилась порция негодований. И ей пришлось извиниться за своё отсутствие и рассказать, где и с кем она была. Милн, до сих пор влюблённая в Драко, разозлилась ещё больше.              Желание поспать как рукой сняло. И девушки всё оставшееся время обсуждали дементора. Они строили догадки, не понимая, зачем стражу Азкабана потребовалось врываться в поезд. Им показалось, что они в опасности.              — Это, наверное, как-то связано с Поттером, — смотря в окно, проговорила Милн, — Сириус Блэк ведь был помощником Сама-Знаешь-Кого, а он погиб именно из-за Поттера. Видимо, Блэк хочет отомстить.              — Думаешь, убийца в поезде? — настороженно прошептала Мия, нагнувшись к Маристии. Подруга сделала то же самое.              — Маловероятно, но шанс есть.              Больше эту тему они не затрагивали.              В девять вечера поезд прибыл на платформу. Школьники вышли к дороге, следуя за провожатым — лесничным по имени Хагрид, с которым Мия в своё время отбывала наказание в Запретном лесу. Вечерняя атмосфера школы успокаивала, создавала чувство уюта. Вдоль дороги горели своеобразные фонарики, освещающие путь.              У тропинки стояли повозки. Кто-то среди третьекурсников сказал, что они запряжены невидимыми лошадьми, но никто не поверил. Подростки стали забираться в повозки, разделяясь на компании. Поттер ехал вместе со своими друзьями и Невиллом. Мия заметила, что Гарри был бледнее обычного, но не придала этому большого значения.              В повозку помещалось шесть человек. Найдя пустую, Мия и Милн хотели забраться туда, но на их пути встал Малфой со своей свитой и Пэнси.              — Едешь со мной, Гамильтон? — усмехнулся Драко и вскинул брови.              — Это ты со мной, Малфой, — подметила она, подошла к повозке ближе и запрыгнула на неё. Этим Гамильтон показала, что первая села в транспорт. — Ручку подать, принцесса?              Драко вмиг скривился. Кивнув Крэббу и Гойлу, он залез вслед за Мией, сузил глаза и произнёс:              — Лучше бы промолчала, малявка.              Указав на существенную разницу в их росте (более пятнадцати сантиметров), он сел на лавочку напротив девушки и скривил губы. Мия покраснела и быстро придумала издёвку.              — То, что кто-то за лето стал жирафом не даёт ему право называть других маленькими!              Крэбб и Гойл сели возле Мии, а Пэнси и Маристия по бокам от Драко. Паркинсон недовольно что-то бурчала, а Милн тихо наблюдала за перепалкой слизеринцев.              — У жирафов длинные ноги, так что сочту за комплимент, — подметил Малфой.              — Значит, прозвище «слон» получше будет? — нахмурилась Гамильтон, не отрывая взгляда от блондина.              — Абсолютно любое сравнения меня с животным не будет «получше», — он нагнулся к девушке. — Ладно, малявка. Тогда тебе очень подходит прозвище «хомяк».              Мия шумно вздохнула, явно оскорблённая этим. Пэнси наигранно прыснула, стараясь привлечь внимание Драко. Но тот, увлечённый спором, не смотрел на Паркинсон.              — Самое глупое прозвище, которые ты мог только придумать.              — Разве «жираф» оригинальнее? — вдруг подала голос Пэнси.              — Тебя никто не просил влазить, Паркинсон, — мило улыбнулась Мия и сузила глаза.              — А ты мне рот не затыкай, — фыркнула она, после чего её голос стал тоньше: — Драко, разве ты не хочешь пересесть в другую повозку? Тратить время на них довольно…              «Скучно», «противно», «глупо», «странно»… Паркинсон не успела договорить очередную едкую фразу, ведь Драко перебил поток её «забот».              — Если что-то не нравится, Паркинсон, можешь сама пересесть. Почему должен уходить я, если могут уйти они?              Маристия вмиг сжалась, ведь поняла, что Драко имеет в виду Мию и её саму.              — Да, Паркинсон, бери своих дружков и валите на ту повозку, — Мия указала рукой на соседнюю, — пока туда другие не забрались.              — Мы не собираемся уходить, Гамильтон, — резко изменила своё решение Пэнси. — У тебя есть ноги, так что можешь встать и уйти сама, — иногда она косилась на Драко, ища в его взгляде одобрение.              — У меня есть гордость, которая не позволяет уступить повозку вам. А ещё и мозг, так что во мне присутствует фактор «память», а потому я помню, как ты минуту назад уговаривала его, — она перевела взгляд на недовольного блондина, — пересесть. Так что встань и иди!              В этот раз спор этой парочки повлёк последствия. Раньше Драко считал Мию одной из самых нормальных второкурсниц в Слизерине, а сейчас не может найти причину остановить поток унижений. Им не следовало сталкиваться сейчас, у дороги в школу. Кто знает, что случится потом? Они бы нашли общую тему, к примеру, глумиться над Поттером или Уизли, а потом бы благополучно разошлись по замку. Но, как показала практика, Мия и Драко не могут быть приятелями. В их случае нет такого понятия как «золотая середина» — либо враги, либо друзья.              И долгий путь развития их отношений повлёк за собой первый вариант.              Слизеринцам надо держаться вместе. Но их внутренняя змеиная натура не позволяет иметь долгие дружеские отношения.              Когда повозка тронулась, ребята поняли, что уйти никому отсюда уже не получится. И на время прекратили спор.              Молчание было ни неловким, ни спокойным. В воздухе витала злоба. И Гарри, увидев едущих слизеринцев, готов был поклясться, что вокруг них была тёмная аура.              Школьники прибыли к воротам замка спустя четыре минуты. Толпа ждала, когда МакГонаггал, наконец, проведёт всех первокурсников в Большой зал.              В это время Невилл Долгопупс с волнением рассказывал Симусу, что Гарри упал в обморок при виде дементора. Стоящий рядом с ними ученик подхватил информацию и рассказал своему другу. И таким образом этот факт дошёл до ушей Мии. Гриффиндорцы, пуффендуйцы и когтевранцы стали жалеть Гарри Поттера, а слизеринцы нашли новый повод для шуток. Малфой сразу нашёл Гарри взглядом и подошёл с порцией издевательств.              Их очередную перепалку прервал мужчина, одетый в латаную мантию. В руках он держал такой-же потёртый чемодан. Голос нового профессора был высоким, красивым, подумала Мия. Драко сразу заметил бедность мужчины, отчего его статус сразу понизился в глазах блондина. На одном из углов чемодана было написано «Р. Дж. Люпин».              — Новый профессор? — спросила Милн, посмотрев туда, куда смотрела подруга.              — Видимо, да. Люпин кто-то там… На чемодане написано, — ответила на немой вопрос Маристии Мия.              Школьников впустили в замок сразу после того, как мужчина прервал спор Малфоя и Поттера. Все последовали в Большой зал, сели за стол с инициалами своего факультета и принялись ожидать распределения первокурсников.              Вслед за третьим пришли четвёртый, пятый, шестой и седьмой курсы. После прихода всех учеников, МакГонаггал вышла вперёд и начала называть фамилию и имя первокурсника, которому требовалось подойти к ней.              В целом Мия насчитала двадцать новых слизеринцев. И принялась ужинать под речь Дамблдора.              — Поздравляю всех с началом нового учебного года, — старый волшебник окинул столы взглядом. — Перед тем, как вы пойдёте в свои гостиные, я хочу рассказать вам немного новостей. Первая будет не очень радостная.              — Господи, что уже такое? — взвыла Милн, которой уже надоели эти приключения третий год.              — В поезде всех обыскивали дементоры по поручению Министерства Магии. Кто не знает, дементоры — это стражи Азкабана. Они будут стоять у всех выходов с территории школы. Хочу предупредить, чтобы вы не пытались как-то подшутить, обмануть или напугать дементоров. Их не проведёшь обычными фокусами, не помогут вам даже мантии-невидимки.              — Конечно, они же у всех подряд есть, — фыркнула Мия, не понимая, зачем в конце это уточнение.              — Ради вашей безопасности. Я уже говорил старостам, теперь скажу и вам — не затевайте с дементорами опасной игры, — резко голос Дамблдора изменился со зловещего на приветливый. — А теперь давайте закончим на приятной ноте. Хочу представить вам двух новых преподавателей. Во-первых, профессор Люпин, который любезно согласился преподавать защиту от Тёмных искусств.              Все столы лениво захлопали.              — Во-вторых, хочу вам сказать, что прошлый учитель по уходу за магическими существами ушёл в отставку. На эту должность поставлен человек, которого вы все уже прекрасно знаете. Рубеус Хагрид, наш дорогой лесничный!              Теперь уж гриффиндорский стол просто оглушил всех аплодисментами.              Мия подавилась чаем, услышав заявление Дамблдора.              — Они что, совсем там рехнулись?! — воскликнула Мия, но никто лишний не услышал.              — Не могу не согласиться, Гамильтон, — донёсся до неё спереди голос Малфоя, который она узнает из тысячи из-за ноток отвращения, высокомерия и злости. — Школа совсем деградировала. Если отец узнает, что у Дамблдора занятия ведёт идиот, то у него случится обморок!              — Аналогично, — Мия не смотрела на Драко, но чувствовала его глаза на себе. — Это просто смешно. Чему Хагрид может научить нас? Он же тупой!              — Тупость же не заразна, верно? — влезла в диалог Милн, чтобы поговорить с Драко.              — Тебе нечего боятся, — заявил Малфой. — Другое дело — я, которому есть что терять.              Мия видела по глазам Маристии, что внутри у неё что-то лопнуло. То нарастающее чувство любви и надежды на взаимность разбились. Она даже не нашла, что ответить.              — Ха-ха-ха, — по слогам посмеялась Софи Флеминг, только доевшая салат. — Как смешно, Драко.              Клуб любителей Малфоя состоял не только из Крэбба, Гойла и Пэнси. Было ещё как минимум пять девушек, постоянно кидающие на него влюблённые взгляды. Софи была одной из них.              — Ого, ты ещё не сдохла за эти каникулы, — наиграно удивилась Мия. — От тебя ни слуху, ни духу, Флеминг. Или у ног Малфоя настолько серо, что окружающие вскоре забывают о тебе?              Софи вспыхнула.              — Да как обо мне можно забыть, Гамильтон? Думай, о чём говоришь!              — Вот так просто взять и забыть. Ровно также просто, как и вообще ничего не знать о тебе.              Они прослушали оставшуюся речь Дамблдора, но там не было ничего важного. Директор призывал быть умными, смелыми, хитрыми и трудолюбивыми.              — Зато ты уж больно популярна, Гамильтон! — саркастично закатила глаза Флеминг. — Что в тебя даже девочки влюбляются…              Мия непонимающе вскинула брови, тем самым показывая, что не понимает слов Софи.              — Ты что, не знаешь? — улыбнулась блондинка. — По тебе убиваются второй год, а ты даже не знаешь имя этого человека. Даже нет! Ты даже не знаешь о её существовании!              — Кончай эти речи, Флеминг, — приказал Малфой, явно заинтересованный. — Расскажи поподробнее об этом.              Софи была на седьмом небе от счастья, услышав Драко.              — Я, эм, в том году слышала, что какая-то пуффендуйка влюбилась в Гамильтон и решила проверить информацию.              — «Пуффендуйка» — звучит как диагноз. Она явно в пролёте, — констатировала Мия, ухмыльнувшись.              — Ты должна было охладиться ещё на той фразе, что она девушка, — подметил Милн, после чего Гамильтон пожала плечами.              — Так, замолчите! — вскинула Софи, чтобы продолжить рассказ Малфою. — В общем, каждый раз, когда у нас был урок с Пуффендуем, я искала ту девушку. И, знаешь что, нашла! — она явно гордилась своими бесполезными навыками сыщика. — Элизабет Хилдон, вроде.              Софи обернулась на пуффендуйский стол.              — Ха-ха, видели? Она и сейчас смотрела!              — Как она выглядит? — спросила Мия, смотря туда же.              — Так я тебе и сказала, Гамильтон, — Флеминг взглянула на Драко и увидела его серьёзное лицо. Сейчас он не настроен шутить, думала Софи. — Ну… у неё всегда две косички, русая… Э-э, веснушки по всему лицу и зелёные глаза.              — Спасибо, — это было адресовано скорее Малфою, чем Софи, но сам факт, что Мия поблагодарила кого-то из них очень удивляет.              В это время Дамблдор приказал всем идти в свои гостиные. Четверо слизеринцев сразу вскочили с мест и направились к выходу, чтобы подловить маленькую лесбиянку.              — Вы знаете, что это всё не ваше дело, так? — все кивнули. — Так какого, простите, хуя вы стоите здесь со мной?              — Ты, Гамильтон, надеюсь, не думала, что я оставлю эту сенсацию нетронутой? — ухмыльнулся Малфой.              — Я надеялась, что у тебя присутствует хоть толика самоуважения и ума, но, видимо, это не так.              Мие пришлось смириться с тем, что эта компания будет стоять с ней ещё как минимум десять минут.              Вдруг среди толпы показалось знакомое Софи лицо. Элизабет подняла голову и заметила слизеринцев, смотрящих прямо на неё. Вмиг её сердце ушло в пятки, а лицо залилось краской. Волнение Хилдон не скрылось от глаз Мии, так что вдруг внутри неё проснулась совесть.              — Ну что, посмотрел, Малфой? — она развернулась на блондина. — Доволен? Теперь уходи, — она схватила того за локоть и попыталась увести, но он не сдвинулся с места.              — Отстань, Гамильтон, — отцепив от себя девушку, он решительно направился в сторону Элизабет. Русая девчонка неуверенно плелась среди пуффендуйцев, надеясь, что четвёрка из Слизерина тут не по её душу. — Хилдон, верно?              Насмешливый голос Драко заставил Элизабет вздрогнуть. Она кивнула и попыталась пройти мимо, но Малфой остановил её, взяв за то место, куда недавно схватила его Мия.              — До меня дошёл слух, что… — лицо Элизабет исказилось в гримасе ужаса. Если бы не толпа, то было бы слышно её неровное сердцебиение.              — Чтобы вы не слышали — это неправда! — воскликнула тоненьким голосом Хилдон и попыталась вырваться. Но хватка у парня была сильной.              К ним подошла Милн и Софи, а вот Мия с этим не спешила.              Когда толпа прошла мимо слизеринцев и Элизабет, то это послужило сигналом для начала издевательств Малфоя.              — Как это — неправда? — театрально удивился парень. — Флеминг, ты мне врала?              Софи аж подскочила.              — Нет конечно, Драко!              — Тебе рассказать, какой именно слух дошёл до меня? — усмехнулся Малфой, не обращая внимания на блондинку.              Элизабет готова была расплакаться от страха. Голова медленно начинала кружиться, а ноги казались ватными.              Они стояли напротив входа в Большой зал. Мия посмотрела в сторону учительского стола и заметила, что профессора встревоженно наблюдают за ними. Понимая, что дело пахнет отнятием баллов от каждого из четверых (а это целых двадцать), Мия решила уйти, не желая участвовать в разборках с напуганной Хилдон.              — Мари, идём? — спросила Гамильтон.              Всё посмотрели на неё, явно недовольные.              — Куда сбегаешь, Гамильтон? Не хочешь послушать? — спросил Драко, грубо подталкивая Элизабет к Мие.              — Издевательства над слабыми по твоей части, Малфой. Мне не интересно, так что я ухожу.              Последнюю фразу она адресовала Милн. Блондинка колебалась — пойти с ней или нет. Переборов интерес, Маристия побежала за подругой.              — Эй, Мия, тебя серьёзно не интересно?              — Что мне может быть интересно? Слушать напуганные стоны пуффендуйки? — она разозлилась. — Нет, мне неинтересно. Флеминг в Большом зале всё рассказала, так зачем выпытывать это у Хилбон?              — Хилдон, — поправила её Милн и тяжело вздохнула. — Ладно, подруга, не горячись.              — Меня радует то, что ты решила пойти со мной.              Враждебный настрой Мии как рукой сняло. Она улыбнулась и устало зевнула.              — Я ведь твоя подруга! Конечно я бы с тобой пошла.              — Да, Мари, я знаю. Но я видела, что тебе было тяжело выбрать, — хмыкнула Гамильтон. — В любой иной ситуации ты бы осталась там.              — Не осталась же! — воскликнула Милн и услышала недовольное бурчание картин. — Давай успокоимся уже? Я сильно устала.              — Хорошо перевела тему, — вновь улыбнулась Мия.              — А то! — Маристия сделала то же самое.       

***

      В девять часов по расписанию стояло прорицание. Кабинет находился в отдалённой части Хогвартса, в Северной башне. Слизерин сегодня занимался с Гриффиндором. Что странно, никто из этих факультетов не начал спорить между друг другом. Они шли к кабинету профессора Трелони, преподавателя прорицания, в напряжённой тишине.              Ученики прибыли к месту назначения и, только-только они остановились, окно, расположенное на пятиметровой высоте, открылось и оттуда выпала верёвочная лестница. Она была заколдована так, чтобы не шаталась туда-сюда, когда по ней кто-то лезет.              — Почему нельзя было сделать нормальный вход?              — Так тупо.              В один голос сказали Мия и Драко, а потом раздражённо переглянулись.              Первыми полез Гриффиндор, а вслед за ними Слизерин. Как только школьники оказались внутри, стало душно. Вокруг летал странный дурманящий запах, который прежде никто не чувствовал. Из-за шкафа вышла профессор Сивилла Трелони.              — Добро пожаловать, мои дорогие, — голос её, казалось, неземной.              Она была ненормально худая. Очки увеличивали её и без того большие глаза, отчего Трелони походила на огромную стрекозу. Её одежда была странная — мешковатое зелёное платье с множеством выпирающих ниток, обилие пуговиц и дырок отталкивали. А большое количество украшений на её шее, наоборот, заинтересовывали своим скрытым смыслом. Спутанные русые волосы обвязаны красным платком.              Сивилла пригласила всех сесть. Мия прыгнула на кресло возле Драко. Малфой, заметив девушку, скривился, а Гамильтон кинула угрожающий взгляд. Но несостоявшуюся ссору прервала Трелони, начавшая свою лекцию.              — Приветствую вас на уроке прорицания. Скорее всего, вы меня ни разу не видели, так как я не покидаю свою башню. Суета школьных коридоров затуманивает моё внутреннее око. Прорицание — самое трудное из всех магических искусств. Должна вам сказать: я не смогу научить тех, кто не обладает врождённым талантом к ясновидению. Книги помогают лишь до определённого уровня…              Кажется, Гермиона опешила на это заявление.              — Вы, — она перевела взгляд на испуганного Невилла, — не могли бы сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова?              — Надеюсь…              — Я бы так не думала, — многообещающе заявила Сивилла, отчего Долгопупс ещё больше напрягся. — В этом году мы будем изучать основы прорицания. В первом семестре будут гадания по чаинкам, а во втором займёмся хиромантией. Между прочим, моя девочка, — она посмотрела на Парвати, — вам следует остерегаться рыжеволосых. К сожалению, в феврале из-за вспышки гриппа занятий не будет. У меня совсем пропадёт голос. А на Пасху один из нас навеки нас покинет…              Класс притих. Даже слизеринцы не смели произнести ни звука. Все заворожённо смотрели на Трелони, которая, казалось, ничуть не удивлена.              Сивилла попросила Лаванду Браун принести ей большой серебряный сервиз, после чего добавила, что то, чего девушка больше всего боится случится в пятницу шестнадцатого октября. Гриффиндорка испуганно подпрыгнула.              — А теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять чашку и подойти ко мне. Я налью вам чай, после чего вы сядете и будете пить, пока от него не останется лишь гуща. Левой рукой поболтайте её круговым движением, затем переверните чашку на блюдце. После подождите, пока жидкость стечёт, и передайте чашку напарнику. Тайны вам расскажет учебник «Как рассеять туман над будущим», страница четыре и пять.              Когда Сивилла налила всем чай, Малфой насмешливо оглядел Трелони.              — Я думал тут будет что-то интересное, а мы сидим и пьём чай в одном помещении с Гриффиндором. Каков позор!              Пэнси, Крэбб и Гойл на автомате прыснули.              — Это всё компенсирует сидение с тобой в полуметре, — Мия отпила немного чая. — Кажется, общество гриффиндорцев не хуже твоего.              Драко злобно фыркнул.              — Как ты смеешь, Гамильтон? — вскрикнула Паркинсон, оскорблённая так, будто эта колкость была посвящена ей.              Спорить с глупой Пэнси не было абсолютно никакого желания, а потому Мия даже не повернулась в сторону брюнетки. Она что-то ещё говорила под нос Малфою, но Гамильтон не слышала подробностей.              Минут через пять Мия и Маристия допили чай и отдали друг другу кружки. Сделали всё по инструкции Трелони и стали рассматривать гущу.              — Я вижу, — начала Мия, вертя в руках чашку, — наверное, веер. Это значит, что тебе нужно быть осторожной. «Ваша легкомысленность может привести к неприятным последствиям». Это да.              Милн хотела стукнуть Гамильтон по голове, но чашка подруги чуть не упала от резких движений блондинки.              — А ещё закрытая книга. Это значит, что «вам не нужно принимать поспешных решений».              — Да как ты это видишь?! — взывала Милн, вертя в руках чашку ещё больше обычного. — Я ничего не понимаю.              — Та скажи уже, что первое в голову придёт. Всё равно это не правда, — последнее она сказала тише, кидая взгляд на странного профессора.              — Ну, вижу сову, кажется, — неуверенно пролепетала Милн и посмотрела на учебник. — Это значит «скорую чью-то болезнь или смерть». Круто, — без интереса хмыкнула Милн. — И, наверное, крест. «Испытания и несчастья». Ещё лучше. В общем, подруга, у тебя умрёт кто-то из знакомых, но перед этим ты будешь испытывать несчастье, а на дороге у тебя будут различные испытания. Вообще кайф!              — Мило, — кивнула Мия, явно не верящая в предсказание Маристии. — А ты легкомысленная, что может повлекти за собой последствия. Ну в это ещё можно поверить, — Милн перекривила подругу. — Из-за этого ты не должна поспешно принимать решения              — Приму к сведению.              — Думаю, у вас получилось, мои дорогие, — профессор Трелони подошла к слизеринкам и взяла их кружки. Потом начала рассматривать чаинки. Выглядела она серьёзно. — Десять баллов Слизерину. Но… это скорее не веер, а глаз.              Оставив неоднозначный ответ, Трелони ушла. Милн сразу схватила учебник, и начала искать значение глаза.              — «Если вам показался глаз, то вам нужно быть осторожным во всех своих делах». Бред какой-то…              Маристия не верила в гадание, но что-то внутри неё подсказывало, что мимо ушей это пропускать нельзя.              Сивилла ходила по классу и говорила свои предсказания ученикам, ставила оценки и кидала странные взгляды, пугая школьников. Когда урок закончился, слизеринцы не упустили шанса высказать свое негодование.              — Глупая, сумасшедшая профессор! — Пэнси осмотрелась — нет ли её рядом. — Да как она смеет говорить такое про меня?              — Ведь это правда, Паркинсон, — безразлично заявил Драко. — Ты и правда жадная.              Лицо Пэнси резко изменилось с раздражения на её привычное «подлизать жопу Малфою». Она улыбнулась и заворожённо смотрела на Драко. Её не смущало то, что он её оскорбил. Пэнси думала лишь о том, что он удосужил её своим вниманием. Пробубнив себе под нос восхваления Малфою, их компания вышла из кабинета.              — Как это жалко, — Мия смотрела в спину Паркинсон. — Если бы не я, то ты бы также бегала за этим наглым блондином.              Милн не понравились эти слова, но спорить не стала — всё-таки она была согласна с подругой. Маристия бы подружилась с Пэнси и также терпела бы оскорбления Драко в её адрес.              Следующим по расписанию была травология с Пуффендуем. Мия подумала, что этот урок пройдёт ужасно: всё-таки недавняя весть о том, что среди женской стороны Пуффендуя у неё есть поклонники сильно вдохновило Драко Малфоя на новую порцию самых разных оскорблений. Мия не была садистом, а потому смотреть на испуганную и смущённую Хилдон желания не было. Она бы с удовольствием стёрла из памяти слова Флеминг ровно также, как и стёрла бы их у Малфоя.              В кабинете травологии всегда прохладно. Профессор Стебль говорит, что её растениям удобнее в этой атмосфере.              Мия с большим желанием прогуливала уроки Помоны на протяжении второго курса, но в этот раз у неё была веская причина явиться на занятие — Элизабет Хилдон, которую можно детальнее рассмотреть и, если что, спасти от издёвок Малфоя, если тот перейдёт границы.              Слизерин и Пуффендуй выстроились вдоль стола и стали ожидать профессора. Драко не терял времени и взглядом искал ту самую девчонку, но почему-то не нашёл.              — «И не слишком ли много чести для обычной пуффендуйки, чтобы сам Малфой искал её?» — саркастично в своих мыслях подметила Мия.              Помона Стебль пришла и начала свой урок. Рассказ о паффоподах Гамильтон пропустила мимо ушей, обещая самой себе, что прочитает о них в учебнике после занятий.              Мия думала лишь об одном — зеленоглазая лесбиянка. Странное отсутствие Элизабет можно было оправдать — её секрет недавно раскрыли, на неё наехали и посмеялись. И тут возникал вопрос — перестанет ли Хилдон и вовсе ходить на занятия со Слизерином или это лишь одноразовый порыв страха? Но как же так?! До боли правильные пуффендуйцы прогуливают уроки! Как много смеху поднимется, когда все узнают о причине отсутствий Элизабет на уроках со змеиным факультетом.              Гамильтон посчитала, что слишком много думает о странной пуффендуйке, а потому постаралась направить мысли в другое русло.