1.
29 сентября 2019 г., 22:40
Хотя Азирафаэль подозревал это уже долгое время, только впервые обосновавшись в Британии, он утвердился в мысли – или, скорее, получил подтверждение, – что Кроули, пережив невыносимые страдания, прибегал к змеиной форме в поисках уединения и спокойствия.
Уединения таким образом добиться, скорее всего, было просто – в конце концов, люди всегда стремились избегать змей всех форм и размеров. (Не считая любопытных искателей приключений, коллекционеров и работников цирка. Они не упоминают работников цирка после одного инцидента, когда… что ж. Одного инцидента, о котором они не упоминают.)
Впервые он увидел змея-Кроули в Саду, но змей, с которым ему пришлось встречаться годы спустя, несколько изменился. У огромных животных в любом случае возникали проблемы со скрытностью, так что смысл в переменах был. Форма Кроули стала размером чуть крупнее тех змей, которые жили в глубинах тропических лесов, что, несомненно, позволило ему пребывать в тишине и покое, чего он и желал.
Обычно демон принимал облик человека сразу, как только Азирафаэль его замечал, и они встречались лицом к лицу, как люди. Но Кроули, должно быть, понял, что ни одна из его форм не тревожила ангела, и порой не мог перевоплотиться. Они встречались так часто и мимолётно, что Азирафаэль просто не видел в этом ничего странного.
В общем, да, в конечном итоге, это был вопрос осмотрительности. В то время как любой другой змей мог наделать слишком много шума, говорящий змей уже привычного размера и формы Азирафаэля совершенно не шокировал.
Паттерн уже сложился. Просто на то, чтобы заметить его, ангелу потребовалась пара-тройка тысяч лет.
Однажды Азирафаэль гостил в монашеской обители. Это случилось в те дни после его прибытия на остров, когда ему было так спокойно, как не бывало веками. В компании книжников (и запасов отличного кувшинного вина) он нашёл тихое счастье, устроившись при свете свечей перед раскрытым томом. Местные приняли его тепло, а среди духовенства появились единомышленники. Каменное строение стояло на этом месте уже очень долго, и монахи понемногу перестраивали своё жилище под церковь, желая нести людям слово Божье. Наблюдать за претворением этого в жизнь было несложно, и Азирафаэль проводил лето очень приятно, и, в принципе, точно так же могли бы пройти века его пребывания на этой земле.
В разгар сезона, когда он тихо сидел в мастерской, изучая текст, Азирафаэль услышал то, что можно было описать только как шарканье.
Кто-то спустился по коридору, промокший, в потяжелевшей от воды одежде, и рухнул на соседнюю скамейку. Он фыркнул и отбросил волосы с лица, обрызгав рукопись, оставленную монахом для просушки.
– Кхм, – Азирафаэль должен был возразить, по крайней мере, чисто символически. Только лицо, открытое этим жестом, оказалось лицом Кроули, и он закатил глаза ещё до начала лекции.
Демон прохлопал карманы и выудил бесформенный тканевый мешок, тут же закапавший на пол.
– Я ненавижу, – найдя то, что искал, он нацепил очки, – лодки.
– Ты ненавидишь путешествия на лодках, – Азирафаэль не стал противиться порыву уточнить. – Лодка не виновата в том, что ты не можешь на ней находиться.
Кроули вскинул руки и тут же уронил на колени, с его рукава снова брызнули капли воды.
– Хорошо, – Азирафаэль вздохнул. – Зачем тебе садиться в лодку, если тебе это так не нравится? Задание? – догадался он. И закрыл свою книгу, защищая страницы от случайного попадания демонической морской воды.
– Нет, я просто хотел проведать тебя, спросить, как дела, ну, знаешь, как обычно, – усмехнулся Кроули. – А теперь мне нужно место, чтобы обсохнуть, – он отбросил свой сарказм быстрее, чем ангелу доводилось видеть раньше. Прогулка по настолько заболоченному берегу наверняка истощает всякие силы.
Не желая поощрять хитрости Кроули, Азирафаэль ощутил в себе потребность предложить ему комнату, а потому он так и сделал. К счастью, демон посчитал монахов слишком скучными и покинул обитель уже через два дня (даже ни с кем не попрощавшись).
Ну надо же. Азирафаэль вернулся к своим книгам, завоевал доверие местных жителей тем, что помог прогнать лис, когда начали пропадать овцы, и с радостью отправил на небеса сияющие послания о том, что в соседней деревне трое человек приняли христианство. Добрые дела продолжали вершиться повсюду.
Какое бы задание Та Сторона ни назначила Кроули, Азирафаэль ничего об этом не слышал. По крайней мере, не сразу.
Всё, что он узнал о любых событиях, произошедших на острове, явилось к нему в форме маленького чёрного змея, который просто возник из ниоткуда в жилище Азирафаэля несколько месяцев спустя. Снова был конец лета. Этого времени вполне хватило бы на то, чтобы отправиться на север, разграбить целый город, а затем вернуться на юг. И вряд ли в этот раз на лодке. И он не был уверен насчёт разграбленного города, судя по обрывкам новостей.
Всё, что Азирафаэль получил – короткий шок от вида змея, внезапно очутившегося в неглубоком тазу у стола. Но он сразу узнал золото широко распахнутых глаз Кроули.
– Так… – начал Азирафаэль, так же, как и в первый раз. Но не получил ответа. Не получил ни слова вообще. Кроули просто обернулся вокруг себя и ничего не сказал.
Змей не сбежал при первой же возможности в ближайшую глушь. Он точно не доставил неприятностей и, кроме того, в этой форме ему не требовалось много (как обычному гостю).
Азирафаэль принес другой сосуд, чтобы набрать воды и вымыть руки. И подвинул первый таз ближе к окну, под тепло солнечных лучей.
Он пожелал змею спокойной ночи, когда погасил свечи. Доброго утра, когда, позавтракав, собрал свои книги и свитки.
Кроули спал целыми днями. Не двигаясь вообще. Время от времени он уползал, вероятно, за водой или едой, но по большей части он покидал своё лежбище только тогда, когда Азирафаэль забывал передвинуть таз поближе к свету.
Ночи удлинились. Зерно собрали в амбары. Монахи начали запирать на ночь свиней. А в окна задули ветра подступающей зимы – и своей роли (пропускать тепло для змея) они служить перестали.
Оставлять свет в комнате было слишком опасно. Конечно же, Азирафаэль не хотел поджечь обитель, поэтому он продолжил изучение в собственной келье, чтобы поддерживать там тепло и следить за огнём.
Кроули отреагировал на эту перемену, переселившись на стол Азирафаэля на время, пока тот читал.
Кроули прекрасно мог говорить в этой форме, но молчал до тех пор, пока ангел не начинал дразнить его притворной небрежностью, например, прикрывая змея страницами, когда он пробирался через его книги. И даже тогда он говорил не слишком много. Он мог усмехнуться. Выругаться. Вздохнуть: «Правда, ангел? Серьёзно?»
И больше ничего.
За неделю до того, как выпал первый снег, Азирафаэль вернулся в свою комнату и нашёл в тазу брошь. Ту, что он использовал как застёжку плаща, демон давным-давно заклеймил «уродством», поэтому одному Богу было известно, куда Кроули её закинул перед уходом. Брошь в тазу оказалась серебряной, пятиугольной. С булавкой в форме меча, а замок охватывали сложенные крылья.
Кроули не прощался, но сказал что-то вроде «спасибо».
***
Ничего подобного не случалось годами. Паттерн, однако, оказался слишком узнаваемым, чтобы ошибиться, когда он повторился.
Когда Кроули хвалили за какую-то катастрофу, к которой он оказывался непричастен, демон становился совершенно безутешен, но всё равно справлялся с этим лучше, чем когда он действительно был замешан в чём-то ужасном.
Если его обвиняли в том, в чём не было его вины, Азирафаэль мог найти его на грани развоплощения от алкогольного отравления, но, по крайней мере, ангел мог сказать ему, что это неправда. Хуже было, когда Кроули поручали задание, о котором он не мог сказать ни слова. Хуже было, когда Кроули только горько улыбался и молча уходил, преследуемый чем-то, не поддающимся описанию.
У Азирафаэля сложилось впечатление, что демон ничего ему не рассказывал из страха перед подлинным ангельским гневом – как противника или просто как жителя этой прекрасной планеты.
Или, возможно, это было желание полностью дистанцироваться от работы.
Азирафаэль решил, что они могли это сделать. У него не было с этим проблем. В конце концов, существовали крайности, с которыми и сам ангел не хотел бы иметь ничего общего. Миссии ангелов и религиозных фанатиков затрагивали вещи, участия в которых он старательно избегал.
Люди не сами придумали крестовые походы и сжигание ведьм. Такие вещи.
Должно быть сложнее – нет, просто обязано быть – избегать выполнения приказов Ада. Непослушание Азирафаэля в худшем случае грозило ему отзывом в Рай и переназначением. Он слышал (пусть и очень долго не знал точно), что за подобное непослушание или даже меньшие прегрешения в Аду убивали постоянно и без колебаний.
Окончательная гибель для Азирафаэля была маловероятной.
Для Кроули же эта угроза была вполне реальной.
Если бы демон смог заставить себя сказать, что именно он сделал, какие ужасы видел или над чем работал, ангел не стал бы его винить. Возможно, ему было бы непросто, но, несомненно, в глубинах собственного разума Кроули вполне мог осудить себя с гораздо большим остроумием и жёсткостью, чем Азирафаэль – извне.
В какой-то момент ангел перебрался в поселение на реке, которое не так давно покинули римляне. Это стало вполне подходящим местом для жизни.
И там змей без предупреждения объявился во второй раз. Кроули даже не показал своё человеческое лицо, просто скользнул через открытое окно, прополз по полу, поднялся на стол и даже завис над тарелкой, напугав ангела.
Азирафаэль склонился ближе, широко раскрыв глаза.
Только чтобы увидеть знакомое золото и снова расслабиться.
– Это ты, – выдохнул он. – Господи, дорогой, – он уже хотел сказать что-то о манерах, предупреждении и…
Змей обернулся вокруг его чаши для питья и, казалось, просто отдыхал.
Это был знакомый жест.
В прошлый раз демон выбрал чернильницу, потому что до зимы оставалось совсем немного.
Азирафаэль несколько раз пытался что-то сказать, но так и не решился. Он сдался и закончил свой завтрак в тишине.
Этот второй раз был другим. Ангел знал, что его окна неважно расположены для принятия солнечных ванн, а из-за холодных ветров, дующих с реки, в городе всегда оставалось прохладно. Он находил Кроули в каждом уголке своего маленького домика: под одним окном, под другим, в ящиках, на полках. Азирафаэль понял, что змей просто искал место, безопасное и тёплое. Что-нибудь, где можно спокойно подумать в одиночестве и как-то укрыться от холода.
Но он не слушал, когда ангел сказал, что замечательная корзина, которую он поставил прямо у камина, очень удобная, и Кроули не найдёт места лучше. Змей лишь продолжил свои попытки залезть в ящики. Так что в какой-то момент Азирафаэль просто… Ну…
Подобрал его.
Он подхватил змея на руки и получил в ответ удивлённое шипение.
– У меня есть помощник, мой дорогой, и он скоро придёт, – упрекнул его Азирафаэль, старательно обернув вокруг своей руки, прежде чем отнести к очагу. – И я не хочу сказать, что твоё присутствие неудобно, но я уже устал гадать, откуда ты выскочишь в следующий раз. Не… не ползай, пожалуйста, пока у меня есть посетители. Будь так любезен, – он нагнулся над корзиной и помог Кроули вползти внутрь.
Казалось, как только змей устроился поудобнее, он оценил идею ангела. Азирафаэль выбрал довольно большую корзину и выстлал её тканью, сложенной в несколько раз.
Кроули посмотрел на него.
– Думал, это будет раз-з-здражать.
– Вот почему ты не… ты серьёзно думал, что я… – рассердившись, он растерял все слова.
– Ну… С-с-спас-сибо?
Ангел вздохнул.
– Всегда пожалуйста. Я закрываю крышку. Не ползать, – напомнил он.
Кроули поднял хвост, словно отдавая честь.
– Не ползать.
Оказалось, что корзина опрокидывалась набок каждый раз, когда Кроули пытался вползти или выползти сам. Поэтому, когда Азирафаэль в следующий раз предложил ему руку помощи, он скользнул вверх и позволил устроить себя в мягком тепле.
Так прошёл почти месяц. Один месяц, а потом Кроули вошёл в комнату на двух ногах и предложил Азирафаэлю вместе поужинать. И снова ушёл.
Когда ангел вернулся домой, крышка на корзинке была прикрыта. Он даже не думал проверить её до следующего утра, а проверив, нашёл внутри новую чернильницу с пером, идеально подходящим для письма. Ангел не придал большого значения цвету пера. В конце концов, немало писчих перьев были чёрными.
