These Things Were Here

      Когда это случилось в следующий раз, о присутствии Кроули его оповестил крик.              Не Кроули. Женский крик.              Очевидно, демон старался держаться подальше от оживлённой улицы, прижавшись к самому основанию дальней стены дома, но всё равно переполошил весь чайный клуб.              Кавалер женщины поспешно оттащил её и пустил в ход трость.              Азирафаэль немедленно заступил ему путь, сославшись на «все создания Божьи», чтобы предотвратить убийство.              На самом деле, в такой момент для Кроули развоплотиться и пройти через весь процесс возвращения тела было бы ещё мучительнее, чем обычно. Теория Азирафаэля о змеиной форме, как он считал, доказала себя, и столкновение с Адом в подобном состоянии ума могло значить только агонию. Ангел такого для Кроули совершенно не хотел.              Он устроил показательный «отлов» животного (которое не помогало, издевательски позволив загнать себя в угол только после того, как вдоволь поизображало испуганные попытки сбежать) и отправился «выпускать» змея в сад на заднем дворе.              – Я не полезу в твой карман! – прошипел Кроули у самой двери.              – Тогда ты пойдёшь на улицу! – прошептал ему ангел. – Ради всего святого, встань на свои собственные ноги и найди себе приличное жилище!              Демон резко обмяк на руке Азирафаэля, а потом спустился к запястью, присматриваясь к небольшой клумбе.              Отвергнув её, он снова скользнул на рукав ангела.              Идущая мимо пара, не отрывая от них глаз, перешла на другую сторону дороги. Азирафаэль ответил им, как он надеялся, успокаивающей улыбкой.              – Мои гости решат, что меня укусили, и с минуты на минуту войдут сюда, – предупредил он приглушённым голосом. – В сад, сейчас же…              – А как насчёт твоей шляпы?              – Ты не хочешь в мой карман, но полезешь под шляпу?              Уму непостижимо.              – Тепло. На макуш-ш-шке.              – Кроули, с моей стороны было бы грубо носить шляпу, пока… – он услышал шаги из комнаты сзади. – Ты должен идти.              – Отлично!              Как выяснилось, настоящая проблема с внутренним карманом пиджака Азирафаэля заключалась не в унизительном положении, а в том, что когда его владелец ходил по дому или даже просто двигался, материал подкладки тоже скользил.              Как только гости разошлись и комната опустела, ангел тут же вытащил Кроули на свет божий, и, если его глаза ему не врали, на чёрных чешуйках проступил зеленоватый оттенок.              – О, Боже. Я принесу тебе блюдо с водой, – немедленно решил он. Корзина уже давно осталась в прошлом, поэтому Азирафаэль посадил демона на плюшевое кресло, где тот и оставался большую часть следующей недели.              Несколько раз Кроули, компактно свернувшись на спинке кресла, читал через плечо ангела. Пока в конце концов не переполз на руку, удобно обвившись вокруг.              И одним прекрасным вечером Азирафаэль обнаружил, что лениво водит большим пальцем по гладкой голове Кроули; оба они были словно в полусне, почти не двигаясь, а книга упала на бок.              Эти дни отличались от тех, когда они встречались как два существа, очень похожие на людей. Это были тихие моменты. Ангел и демон почти не разговаривали. Когда Кроули выглядел как человек, сидел на диванчике и пил с ним, с этим всегда приходили еда, разговоры, обмен информацией и всё остальное, как обычно. Общение.              Но эти моменты они даже не упоминали вслух, когда всё возвращалось к их прежнему соглашению.              Кроули был так близок к смерти от обычной палки. В этом было что-то ужасно неправильное.              Тогда и там Азирафаэль не должен был беспокоиться о таких вещах. Он даже рассердился на своего гостя, хотя очень хорошо знал, что этот человек реагирует инстинктивно и в стремлении защитить остальных.              Ангелу тоже пришлось кое-кого защищать. Не просто творение Божье, но того, кто (он знал по опыту) испытывал немыслимые страдания.              И всё, что нужно Кроули, чтобы с этим справиться – это тишина, тепло, и форма, которая занимает как можно меньше места.              Мысль о том, что демон сделал себя таким маленьким, ранила. Да, естественно, легче быть неприметным, когда ты скорее обыкновенная садовая змея, чем гигантская анаконда, но Азирафаэль построил на своих теориях новую: форма Кроули изменилась не столько из злого умысла и для маскировки, сколько для того, чтобы пройти, никем не замеченным. В конце концов, любой другой демон мог бы жаждать страха, внушаемого гигантским змеем. Или силы, свойственной такой огромной, подвижной, мускулистой форме. При таком размере никто не сумел бы от него скрыться. Только дрожать. Но размер, который выбрал Кроули, как недавно убедился Азирафаэль, был очень симпатичным. И таким скромным, чтобы казаться незначительным как людям (даже тем, что могут видеть невидимое), так и его адскому начальству.              Поддавшись порыву, в этот тихий момент близости, Азирафаэль снял змея с подлокотника кресла и устроил в своих ладонях, где Кроули, изогнувшись, свернулся на его пальцах и успокоился, иногда легко касаясь языком большого пальца.              Ангел никогда бы не посмел такого сказать, но в запрятанном глубоко внутри, надёжно защищённом уголке своего ума Азирафаэль заподозрил большее: либо способность Кроули выносить террор своих начальников была слишком ограниченной, либо он сам, к большому несчастью, слишком привязался к этому миру и его жителям, чтобы безо всяких последствий (психических и эмоциональных) наблюдать за постигающими их бедствиями.              Никогда ангел даже не намекнёт о своих знаниях или догадках. Для него это слишком, запредельно жестоко – смотреть, как демон вздрагивает от признания того, что он чувствителен или что ему нужны эти тихие, спокойные моменты.              Некоторые вещи лучше просто не говорить.              И такие заявления наверняка приведут к исчезновению Кроули на десятилетия. Нет, сначала, конечно же, к скандалу: он решит показать, что его так называемая «чувствительность» – ничто в сравнении с его яростью. А потом возьмётся за любое задание, какое сможет раздобыть, если это будет значить, что между ними окажется, как минимум, океан.              Конечно, Азирафаэль не должен был так хорошо понимать, в чём суть. Но так уж вышло. Это могло стать оружием острее, чем любое, которое ему доводилось держать в руках, или – и он предпочитал этот вариант – чем-то личным, разделённым на двоих.              Азирафаэль был взволнован самой возможностью подобного. Представить, что он один из двух. Их знакомство – или партнёрство, или дружба, или чем бы это ни было – стало важным для него. Когда с развитием технологий мир стал теснее, они тоже сблизились, и ангелу действительно показалось, что никто другой его бы не устроил: ни как противник, ни как тот, кому можно предложить своё плечо по дороге домой, потому что количество выпитого оказалось совершенно неуместным.              Помня, что Кроули больше всего нравилось, когда его предоставляли самому себе, он подержал змея совсем чуть-чуть, а потом размотал и осторожно уложил обратно на подлокотник кресла.              Вот только когда ангел отстранился, Кроули подался следом за теплом его руки: он тянулся, тянулся, и тянулся, пока не вытянулся слишком далеко, и сонно свалился прямо на колено Азирафаэля.              Тот лишь коротко рассмеялся над озадаченным взглядом змея и помог ему снова подняться, пока он не успел бросить на своего компаньона обиженный взгляд. Это только подогрело бы желание ангела снова устроить его в чаше своих ладоней.              Этот визит получился коротким, потому что на следующий день Азирафаэлю поступил приказ отправиться не куда-нибудь, а в Карибский бассейн.              – Итак, – он упал в кресло, перечитывая письмо. – Я знаю, что ты не любишь путешествовать по воде. Хотя я слышал, на островах довольно тепло. Что думаешь? – Ангел не слишком надеялся, но в долгой дороге он не отказался бы от компании.              Кроули перелез со спинки кресла на плечо Азирафаэля и вчитался в текст вместе с ним. Вздохнул.              – Лодки.              – Именно так, – согласился ангел.              – Думаю, я вернус-с-сь к с-своим делам, – Кроули попытался звучать легко и беззаботно, но Азирафаэль ни на секунду ему не поверил, и не в последнюю очередь потому, что демон даже не сдвинулся с его плеча. Вероятно, они оба сидели, ломая голову над одним и тем же: можно ли уладить это письмом или простой случайностью, не покидая уютного дома?              Но им действительно некуда было деваться. Некоторые приказы не обсуждались.              Он волновался. Да.              У них было всего несколько дней тишины после собрания чайного клуба – и того, что пережил Кроули (чем бы это ни было), того, что с самого начала побудило его искать покоя на плюшевом кресле Азирафаэля.              Сев на корабль, он нашёл в чемодане книгу, которую точно не брал с собой. Замечательное современное исследование народностей Нового Света, о котором Азирафаэль слышал, но ещё не успел его раздобыть. Знания могли бы пригодиться для задания, и чтение помогло ему хорошо провести время на борту.              Но тепло островов так его и не успокоило.                     ***                     Кроули не обосновался в Лондоне, пока Азирафаэль не открыл книжный магазин. Но всё равно время от времени ненадолго там оставался, и чаще – в змеиной форме.              Он подарил Азирафаэлю ещё одну книгу. Нож для вскрытия писем с прекрасной, детальной гравировкой. Закладку с зажимом в форме буквы «А». Цепочку для карманных часов, когда ему понадобилась новая.              В тысяча девятьсот шестидесятых произошёл ужасный случай. Целый месяц ангел ничего не слышал от Кроули, а потом обнаружил змея, спящего в пустующей спальне наверху.              В конце концов он уговорил его спуститься в магазин, но демон сдался скорее досадуя на то, что Азирафаэль постоянно открывал скрипучую старую дверь, чем из интереса к окружающему.              В одно особенное утро ангел сделал себе чашку отличного, горячего чая, и каждый раз, когда он осмеливался поднять её и сделать глоток, Кроули раздражённо шипел, потому что обвился вокруг, у самого донышка, в тепле и уюте.              Азирафаэль возлагал большие надежды на то, что змей, свободно отдыхающий на столешнице, отпугнёт любого постоянного покупателя, но один из таких джентльменов, казалось, сознательно игнорируя намёк, имел смелость предложить:              – Лучше всего держать таких питомцев в отличном просторном террариуме или ещё чём-то таком.              Змей поднял глаза на мужчину, который не обратил никакого внимания на его взгляд.              Азирафаэль провернул ключ от кассы и цена на книгу, на которой настаивал покупатель, подскочила сразу на восемьдесят процентов.              – Террариум, – фыркнул он, когда мужчина наконец покинул магазин.              – Я похож на черепашку? – Хвост Кроули раздражённо дёрнулся.              Ангел не высказал это вслух, но нечутко подумал, что Кроули скорее не постесняется устроить такие неприятности, как (не ядовитый) укус, если одной его формы для устрашения бестактного мерзавца будет недостаточно.              Вместо того, чтобы поощрять насилие, он сходил в квартирку над магазином за аккуратной маленькой подушечкой и, подхватив Кроули со стола, усадил его прямо по центру, словно приз, выставленный на самое видное место.              – Вот так.              – Террариум, – не переставал веселиться Кроули, сворачиваясь плотнее (и совершенно очаровательно извиваясь). – С-с-скажи, разве твой рабочий день не окончен?              – Почти, – зевнул Азирафаэль.              – Но уже скоро?              – Да, – решил он. – Да, уже скоро. – Ангел закрыл кассу и нашёл свои ключи. Поднялся и запер дверь.              – Как золотая рыбка. В аквариуме! – усмехнулся Кроули.              Однако ни один из них не высмеивал то, что змея назвали питомцем, и Азирафаэль знал, что сам он этого не сделал, потому что ласковое поглаживание головы Кроули было прекрасным способом провести тихий вечер, пока они, уютно устроившись на плюшевом кресле, читали вместе одну и ту же книгу.              Служебная записка из Ада прибыла через несколько недель, запечатанная, и вскрыть её можно было только подходящей магией. Кроули, страдая, долго маялся на столе в задней комнате, время от времени делая круг вокруг конверта. Демон редко разматывался во всю длину, и то, что он целый день провёл, растянувшись в несколько футов, говорило о беспокойстве и тревоге, даже если сам Кроули ничего не говорил.              – Если хочешь, я могу попробовать её вскрыть, – предложил Азирафаэль. Он знал, что для этого нужны пальцы, а Кроули по-прежнему не желал отращивать конечности.              – Гхм, – наконец ответил он, с трудом соскользнул на подушку – и был доставлен в магазин вместе с послеобеденным чаем.              Он ёрзал и слишком уж извивался. Это отвлекало Азирафаэля от его чтения. Тем не менее, они оба рассмеялись, когда он успешно обратил в бегство молодого человека, стремительно покинувшего магазин.              – Я должен её открыть, – наконец вздохнул Кроули.              Азирафаэль заложил страницу и отложил книгу в сторону.              – Я этого не хочу, – признался он.              – С-с-слишком много хитростей, и с-с-слишком мало времени, чтобы их с-срывать, да?              Они оба знали, что это не так. Азирафаэль даже не удостоил демона ответом.              – Прошло всего два месяца, – заметил он, подперев голову рукой. – Этого мало.              – Мало для чего? – Кроули оставил свою подушку, подтолкнув носом попавшуюся ему на пути книгу. Ему нравилось открывать обложки книг и оставлять их так лежать. Когда демон начинал раздражать Азирафаэля и говорить больше, чем обычно, это значило одно: он чувствовал себя настолько хорошо (или ему было настолько скучно), что вскоре его окончательно отпустит всё, что побуждало искать безопасности змеиной формы.              Но всё же.              – Для отпуска.              – Даже у людей не бывает таких долгих отпусков.              – Им это нужно. Бедняжки. Они работают на износ, и это лишь одна из многих их глупостей. Но два месяца в сравнении со всей историей мира? Для нас? Нет, я считаю, этого мало.              Какое-то время Кроули молчал, высоко поднявшись, и читал страницу, а потом двинулся дальше, чтобы открыть другую книгу.              – Сомневаюсь, что ад согласится. Так уж он устроен, – он на минутку задумался над другой книгой, а затем открыл хвостом сразу пятую. Твёрдый переплет был тяжёлым, и у него получилось лишь со второй попытки. – Я открою записку завтра.              Азирафаэль еще секунду смотрел на него, а потом одним щелчком захлопнул книги. Он подхватил Кроули быстрее, чем тот успел возмутиться, и обернул вокруг воротника.              И слегка вздрогнул, когда язык Кроули коснулся его уха.              – О, тише. – Ангел запер магазин, твёрдо настроившись на отличный ужин. – Если это действительно конец твоего отпуска, лучше не тратить его зря. Veeraswamy или Townhouse, дорогой мой, что нам выбрать?              – Думаю, что-нибудь, где есть морепродукты, – наконец решил демон, когда Азирафаэль повернулся, чтобы натянуть пальто. – Хорошо. Опус-с-сти меня. Для этого мне нужны ноги.              В большом зале (который закрытый клуб странным, загадочным образом открыл на ночь для них двоих) парень, который явно перебрал, подошёл к их столу и попытался снять очки Кроули.              Азирафаэль перехватил его руку, сдавив с такой силой, что даже сломал её.              Это получилось чисто инстинктивно, и даже через несколько минут он не смог найти подобающего оправдания своему поведению.              Кроули не был маленьким или уязвимым, но какая-то часть Азирафаэля, похоже, считала, что это до сих пор так. Чужие руки, тянущиеся что-то у него отнять – что-то, позволяющее ему почувствовать себя обычным, незаметным и в безопасности на публике – были несомненной угрозой.              Да, реакция была чрезмерной, но он сотворил чудо, убравшее перелом, только после того, как человек отшатнулся, крепко стиснув свою руку.              Всё ещё в очках, Кроули секунду смотрел на него. А потом подал знак сомелье.              Они решили выпить в книжном магазине, и Кроули никак не прокомментировал случившееся, хотя, должно быть, что-то сказал персоналу, потому что когда они поднялись, чтобы уйти, Азирафаэль заметил, как незваного гостя выводят.              Утром ангел очнулся в задней комнате, окружённый пустыми винными бутылками. Под головой он обнаружил подушку змея, а самого демона и его записки нигде не было видно.              На столе пристроилась восхитительная кружка с крылатой ручкой, обжигающе-горячая, с идеально подслащенным чаем – как раз то, что ему было нужно, чтобы избавиться от остатков похмелья, которые он не мог развеять сам.                     ***                     Позже, в тот же год, Азирафаэль наконец передал термос со святой водой своему другу.              Конечно, он предпочел бы этого не делать. Но если Ад хоть что-то почует…              Если демон причинит себе вред, пытаясь её добыть…              Отлично. Если честно, то, о чём просил Кроули, не стоило ангелу ничего.              И он никогда не должен был вообще просить о помощи. Азирафаэль мог только надеяться, что демон просто продолжит появляться в магазине в змеиной форме и находить время, чтобы разобраться со всем, что его беспокоило. Азирафаэль мог заткнуться и быть хорошим другом, надеясь, что однажды у него попросят нечто большее, чем… об этой грязной, радикальной мере. Об этом способе гарантированного самоуничтожения.              И в то же время ангел мог лишь надеяться, что не помогал в совершении самоубийства, чего он боялся больше всего.