These Things Were Here

      Когда подходит время ланча, Азирафаэль находит в куртке Кроули его мобильный телефон и просит демона объяснить, как использовать приложение для заказа доставки на дом.              Кроули снова вползает между его рук и просматривает варианты вместе с ангелом. Экран не всегда реагирует на чешую, поэтому Азирафаэль помогает.              Он подумывает взять что-нибудь из любимого китайского ресторана Кроули, чтобы соблазнить его сменить форму, но не слишком расстраивается, обнаружив, что книжный магазин оказывается за пределами диапазона их доставки. В любом случае, с его стороны это было бы не слишком любезно, и Кроули убеждает его вместо этого попробовать бан-ми из потрясающего заведения, где они были пару месяцев назад.              Когда ангел пытается переключить оплату на одну из собственных карт, Кроули велит ему не быть смешным («С-с-с-с-с… э, с-с-с-сме-ш-ш… чёрт!») и стучит по экрану, отправляя заказ.              – Двадцать пять минут, – читает он с телефона. – Ну, я думаю, я послежу за стойкой, пока ты на обеде, – Кроули разворачивается, пробуя воздух.              – Я буду только рад, если ты, дорогой мой, иногда будешь работать на меня, но очень рассержусь, если ты в самом деле что-нибудь продашь.              – Быс-с-стрее меня прихлопнет каким-нибудь томом, – замечает демон. В этой форме он не может улыбаться, но Азирафаэль откуда-то каждый раз знает, когда это так, видит по его глазам.              Он невольно улыбается в ответ и ловит маленькую голову Кроули, оглаживая его от подбородка до глянцевого брюшка.              Змею это как будто нравится: он льнёт к руке, извиваясь, когда пальцы Азирафаэля скользят по его телу. Любопытный язык и довольный взгляд.              На самом деле ангелу хотелось бы найти в себе терпения хоть как-то облечь это в слова: Кроули может не возражать, когда его иногда подхватывают на руки, но они не обсуждали, как он на самом деле относится к тому, что его всё время таскают. Азирафаэль пытается свести это к минимуму. Он честно пытается. Но Кроули такой маленький и шелковистый, его чешуя прохладна и чиста. И он так отзывчив к прикосновениям.              Это нечестно. Азирафаэль сильнее. Кроули вряд ли укусит его, даже если ему станет неудобно, и не только потому, что ангел больше, но и потому, что демон просто не станет этого делать. Он, наверное, даже не обругал бы его. Но даже после того, как Азирафаэль принёс его вниз, он как будто не слишком-то и злился на то, что его без спроса взяли и утащили. Только на привычку ангела думать о других лучше, чем они есть, особенно в свете знания Кроули того, что эти другие хотели буквально сжечь его.              Азирафаэль мог бы спросить сейчас. Они могли бы разобраться с этим, потому что кто знает, как долго Кроули пробудет здесь, бездельничая в этой форме, пока наконец не почувствует, что снова контролирует свою жизнь.              Или же Азирафаэль мог бы предложить ему свои руки и позволить Кроули скользнуть в них. Поднять его повыше и прижаться щекой к шелковистым чешуйкам, наслаждаясь касанием носа змея к его собственному и ощущением того, как демон оборачивается вокруг его шеи.              Кроули очень хорош в том, чтобы быть змеем. Он вообще замечательное существо, неважно, в какой форме он являет себя миру. Но когда демон в этой форме, он так близко и так доверчив, что Азирафаэль никогда не видел ничего странного в мысли «да, мы больше, чем просто партнеры». Вот тот, о ком он хочет заботиться и кого защищать, и в этом нет абсолютно ничего плохого.              Их следует оставить в покое, в каких бы формах они не пожелали жить. Неважно, в какой форме Кроули позволит ему стать частью своей жизни, Азирафаэль никогда больше не откажется от предложения.              Когда доставщик приезжает, ангел не просит Кроули уйти, а лишь старается не сбросить его ненароком, забирая коробки с едой. Человек кажется немного настороженным, но Азирафаэль даже не начинает оправдываться, убеждать его в том, что это всего лишь безобидный питомец.              Кроули не безобиден, не его питомец, и Азирафаэль больше никогда не будет придавать значение тому, кто и что о них подумает. Даже Высшие Силы.                     ***              Кроули просыпает ужин, и Азирафаэль не хочет рисковать уронить его, подвинув подушку под свет луны, поэтому он садится в кресло, где лампа не так слепит, и весь вечер читает.              Ранним утром его змей приходит к нему. Ангел откладывает в сторону очки, когда Кроули забирается на стул и укладывается ему на колени. И…              …материализуется в своей человеческой форме.              Азирафаэль хочет сказать, что на его коленях в любом случае хватит места, но Кроули отмечает для него страницу, откладывает книгу, притискивается ближе, закидывая ноги на подлокотник, и обхватывает ангела за шею обеими руками.              Вздыхает и прижимается лбом ко лбу Азирафаэля.              Он всё ещё напуган. Ну естественно, одиннадцать лет страха перед концом света не исчезнут за неделю.       Всё нормально. Азирафаэль защищал своего змея намного дольше.              Он гладит Кроули по руке, по спине.              – Ты можешь остаться маленьким, если хочешь. Как бы мне ни нравились завтраки, обеды и всё остальное в твоей компании, я не буду возражать, если тебе нужно ещё немного времени, чтобы почувствовать себя лучше.              – Всё остальное? – он пытается вложить в эту фразу двойной смысл, но понимает (как понял сам Азирафаэль на авиабазе), что это уже просто не нужно.              – Ад не отправит тебя на новое побоище, – ангел гладит его по волосам. – Новую войну. Новую бойню. Хватит с нас обоих. Если какие-то высшие силы решат вмешаться в ход вещей, мы с ними справимся.              – Технически, мы с тобой и есть высшие силы, которые вмешиваются в ход вещей, – демон дёргает и тормошит галстук-бабочку Азирафаэля, пока не сминает окончательно. Ботинок Кроули едва не опрокидывает столик, но сам он упорно не поднимает взгляда.              – Я положил твои очки тебе в куртку, – говорит ангел на случай, если Кроули хочет их вернуть.              Тот пожимает плечами. И запечатывает его рот поцелуем.              И наконец, наконец-то его как будто полностью оставляют замешательство и напряжение, не отпускавшие всю неделю.              – Дорогой мой, – улыбается Азирафаэль.              – А-а, не будь таким…              – Таким мной? Ну кто-то же должен.              Демон избегает его взгляда, снова принимаясь играть с галстуком. Хватает за узел и тянет. Полностью меняет стиль. Теперь это пейсли, красный с белым, аккуратно заправленный в его жилет. Кроули разглаживает его и поправляет узел. Скрещивает лодыжки.              – Спасибо. Но обычно ты делаешь мне подарки, только когда уходишь, – ангел притягивает Кроули ближе, придерживая за бедро. И ждёт. Наблюдает, как он решается поднять глаза и наконец смотрит на него снизу вверх. Немигающие золотые глаза наконец встречаются с его собственными.              – У меня есть своя квартира, ты знаешь.              – Да, знаю.              Кроули фыркает и тянет галстук на себя, ослабляя узел.              – Я не могу поселиться в твоём кармане и жить там до скончания веков.              – М-м. Морская болезнь, – соглашается Азирафаэль.              Кроули снова дёргает его за галстук и втягивает в глубокий поцелуй.              Когда они отстраняются друг от друга, демон пристально смотрит на Азирафаэля.              Который старается не избегать взгляда или серьёзности момента.              И совершенно не в состоянии продолжать притворяться, что это не самое тёплое, самое нежное, самое прекрасное, что он испытывал за всю свою жизнь.       – Заткнись. Серьёзно, просто… просто заткнись.              – Я ничего не говорил! – И, честно говоря, говорить с такой улыбкой очень сложно.              – Ты умер!.. – горестно рвётся из горла Кроули, и в его голосе слышится целая мешанина чувств.              – Я знаю! О, любовь моя, я знаю. Этого больше не повторится. Обещаю, – ангел взмахивает рукой.              – Обещай!              – Даю честное слово!              Демон встряхивает его за воротник.              Азирафаэль мог бы провести две недели, просто держа Кроули на своих коленях.              – Дорогой мой, – вздыхает он.              – Шесть тысяч лет, а ты!..              – Это был несчастный случай! Теперь мы оба в порядке, – ангел пытается успокоить его везде, куда может дотянуться, и Кроули пытается не подаваться навстречу прикосновениям, взволнованно, широко раскрыв глаза.              И потом он просто врезается лбом в плечо Азирафаэля, едва не сложившись пополам, чтобы прижаться ближе. Ангел тратит крохотное чудо, не давая своему креслу опрокинуться, а Кроули почти сбивает на пол лампу, как будто забыв, что уже не настолько мал, чтобы поместиться в ладонях.              – Можно тебе почитать? – спрашивает Азирафаэль в волосы Кроули.              – Сейчас ведь время завтрака, да?              – Думаю, да. Так значит, со всеми мышами в магазине покончено?              Демон предсказуемо фыркает в его пиджак.                     ***                     Люди обладают фантастическим талантом возвращаться к своим истокам. Торговые ряды, лотки с выпечкой и напитками ещё до восхода солнца понемногу оживают. Кроули берёт Азирафаэля за руку и сплетает их пальцы, не сбавляя шага. После стольких веков, проведённых бок о бок, ангел даже не задаётся вопросом, что творится за этими очками. Он всегда чувствует взгляд Кроули и, по правде говоря, знает, что большую часть времени этот взгляд не отрывается от него.              Сначала они берут кофе для Кроули. Уже в очереди демон снова склоняется к плечу Азирафаэля и оставляет там поцелуй.              Потом смотрит ангелу в глаза.              Азирафаэль не прячет взгляд, двигаясь дальше по очереди.              – Просто проверяю, – Кроули пожимает плечами, до сих пор не отводя глаз.              – Проверяешь, не свалятся ли на наши головы агенты Рая только потому, что мы смеем существовать, – улыбается ангел.              – Ну представь, – демон склоняет голову. – Первому ты плеснёшь в лицо кипящий чай. Второму прочитаешь строгую лекцию о манерах.              – И потратить на них мой чай? – Азирафаэль наконец подходит к стойке, чтобы сделать заказ.              Кроули, как настоящий джентльмен, снова платит. И покупает каждую булочку, каждое пирожное, на которое ангел укажет, даже протестуя, что у них слишком много еды для одного раза.              Они решаются завернуть в парк, где бывают редко, и выбирают скамейку подальше от бегунов и гуляющих с собаками.              Кроули дожидается, пока Азирафаэль сядет на противоположный конец скамейки, и закидывает ноги ему на колени, откидываясь на спинку небрежнее, чем раньше.              Колени демона не настолько острые, чтобы на них нельзя было удобно устроиться. Кроули фыркает, но не двигается, даже когда Азирафаэль лезет в свою сумку с выпечкой, расстилает салфетку и ставит рядом чай. Просто смотрит и без возражений принимает протянутое ему малиновое печенье.              Ангел ничего не хочет больше, чем пойти гулять ещё. Да, он любит свой книжный магазин, но теперь, чувствуя себя в безопасности, зная, что магазин никуда не денется до его возвращения, Азирафаэль желает испытать всё, в чём отказывал себе раньше. Это могло бы быть так легко! Он наверняка снова заболеет путешествиями: на него порой находит, каждые полвека или около того – но теперь каждая возможность открывается перед ним с новой стороны.              Главным образом из-за того, кто сейчас рядом.              Однако, даже в такую ​​хорошую погоду, в приятной компании и в начале яркого нового дня нужно быть реалистом.              Кроули до сих пор не отпускает чувство преследования и ощущение чужого взгляда. Ему кажется, что они в большой опасности, и это может оказаться правдой.              Но если Азирафаэль протянет руку вот так…              Кроули сглатывает и перекладывает печенье в другую руку. Хватает ладонь Азирафаэля и прижимает к его костяшкам липкий поцелуй.              Вот. Вот почему он знает, что всё получится, если набраться терпения.              Они наслаждаются, целый день бродя по магазинам.              (Ну, Азирафаэль решает, что это был целый день, когда демон становится тихим и скованным. Это значит, что день закончился, даже если сейчас ранний вечер. И ангел не испытывает ни малейшего желания давить на Кроули.)       Вернувшись в книжный, они начинают с бутылки хорошего вина.              А позже, когда летний день остаётся ярким и полным надежд, продолжают его не менее прекрасными, редкими бутылками и просто бутылками.              Кроули принимает предложенный бокал и медленно обходит магазин, а потом и заднюю комнату, потягивая вино. Азирафаэль сидит в кресле и наблюдает за ним, отпивая из собственного бокала так же неторопливо.              Прямо сейчас он хочет всего. Сегодня и завтра, и в остальные дни. Ещё столько всего можно попробовать! Кускус, новые бестселлеры, вредная еда, розовые вина, запуск ракет… Кроули сказал, что когда Азирафаэль снова решит отправиться в долгое путешествие, он должен послушать аудиокнигу, и это звучит… оригинально, даже интригующе.              Он хотел бы завести больше новых знакомых. Новых увлечений. Попробовать блюда со всего света.              И он хочет, чтобы Кроули остался.              Он хочет этого отчаянно. Потому что Кроули никогда не остаётся.       Вернее, не так, не совсем. Кроули остаётся только на ночь, если не протрезвеет после прекрасного долгого вечера, полного вина. И ещё Кроули остаётся, когда он змей.              И кажется, в этот раз от змеиной шкуры демон отказался слишком рано. Азирафаэль колеблется, думая, стоит ли ему попытаться уговорить его вернуться к привычной форме ради его же блага. Он выглядит таким потерянным, но всё же в этот раз не хочет оставаться змеем.              Ангел надеется, что не выдает желаемое за действительное, но… ему показалось, что Кроули удивительно быстро расслабился после их поцелуя. Когда Азирафаэль держал его в своих объятьях.              Поэтому он осушает свой бокал, чтобы просто встать, наполнить его из бутылки и… подойти к дивану. Да. Так. Вот сюда. Ну…              Его теория состоит в том, что это приблизит Кроули.              Любопытно, но он действительно бредёт обратно.              И присаживается на подлокотник.              – Какие у тебя планы? – спрашивает Азирафаэль.       – Планы? – бормочет демон. – О, м-м… планы, – говорит он в бокал и делает глоток.              – Ближайших будет достаточно, – предлагает ангел.              Кроули фыркает. Допивает вино.              – Думаю, я выпью ещё, – он легонько чокается своим бокалом с бокалом Азирафаэля и поднимается, чтобы снова его наполнить.              Делает круг…       Возвращается…              И теперь правильно садится на диван. (Ну, не считая того, что его руки и ноги занимают на диване всё возможное место. Это тоже правильно, если можно так сказать, но только для Кроули.)              Возможно, Азирафаэлю придётся говорить за них обоих. Он полон знаний, писем и всевозможной литературы, поэтому он просто обязан хоть как-то суметь выразить всё это так, чтобы не ранить чувств демона.              Или он мог бы слишком быстро обернуться и уловить мягкий взгляд Кроули, не успевшего скрыть подлинных эмоций.              Ангел решительно смотрит на своё вино.              – Я могу предсказать.              О, боже.       Уже настолько пьян, что не думает, прежде чем сказать. Отлично.              – Что ты будешь делать, – уточняет он, поднимая голову.              – Я – одно сплошное ухо, мадам Наттер, – Кроули скрещивает лодыжки и вытягивается на диване.              – Ты будешь сидеть рядом со мной и говорить.              – Совсем как настоящий пророк, – демон салютует ему бокалом.              – А потом в какой-то момент ты скажешь мне, что не так, как будто я этого не знаю.              – Пророк и чтец мыслей.              Азирафаэль одним глотком допивает остаток вина, наклоняется вперёд. Ставит бокал на стол.              – А потом ты улизнёшь к себе в квартиру.              – Шарлатан, кому я верил!              Ах.              – Значит, я ошибаюсь?              Кроули тоже допивает вино. Придвигается ближе, но не выпускает из рук пустой бокал.              – Если бы я ушёл, а потом вернулся и не нашёл тебя, у этого тела случился бы настоящий сердечный приступ из-за моей паники. Я умер и развоплотился бы, и что бы ты делал, а?              – Значит, в этом видении будущего, я – тот, кто исчезает?              – Ангел, ты исчезаешь каждый раз, когда я ложусь спать или пытаюсь моргнуть. Я должен сделать вывод, что ты однажды выставишь меня за дверь? Потому что я, ну… – хмурится он, начиная запинаться, – мм, ну, знаешь, надеялся, совсем немного, что ты мог бы разрешить мне остаться, даже если я, ну, буду не слишком портативным.              – Или я мог бы, э… ну… Не знаю. Пожить у тебя, – Азирафаэль взмахивает рукой, случайно призывая новую бутылку вина, и это… удобно, потому что он предлагает открыть её, а потом снова наполняет их бокалы.              По-прежнему не снимая очков, Кроули пристально смотрит на него, запрокидывает голову и в несколько глотков опустошает свой.              Закончив со своим вином, Азирафаэль снова предлагает бутылку и наблюдает, как Кроули повторяет действие.              – О. Ты хотел спросить! – вслух осознаёт ангел (даже чересчур вслух), пытаясь подхватить бокал.              Кроули наконец отставляет в сторону собственный и поднимается. Делает два шага к нему. Садится близко, почти не оставляя между ними свободного пространства. Почти на колени Азирафаэлю. Поворачивается, вдавливаясь костлявыми конечностями.              – Ты, – начинает он и тут же замолкает. Забирает у Азирафаэля пустой бокал и бутылку и ставит их на место, – был единственным, кого я мог терпеть рядом с собой. А потом осознал, что я один, совершенно один, в тот момент, когда стало уже слишком поздно говорить тебе, что на самом деле ты единственный, с кем я, чёрт возьми, хочу быть рядом. Я пытался. Неважно. Я пытался сказать всё время! Я пытался сказать прямо здесь и сейчас и… слушай. Слушай. Сейчас. Азирафаэль, я не глупый! – он яростно бьёт себя кулаком в грудь. – Так что ты должен помин… поним… понять, как врезала мне эта мысль. Здесь. Буквальный огненный столп! – он вскидывает руку, – книги и всё… это и… со всем было покончено. С тобой. – Он замолкает. Снова хватается за галстук. – Ангел Азирафаэль исчез, совсем! Мой единственный и лучший… аргх! Ты понимаешь, как раздавлен… – он задыхается и совершенно очевидно не может продолжать, погребённый под тяжестью грусти, возрождённой воспоминаниями.              Азирафаэль нежно разжимает его хватку на галстуке и оборачивает руку вокруг себя.              О, боже.              Кроули точно не должен так мучиться каждый раз, когда тянется к нему, и Азирафаэль тянется к нему навстречу.              Ну вот. Вот так. Теперь он уверен, что это они прояснили.       Демон вжимается в него, цепляется за него. Почти лезет на него. Азирафаэль даже не удивится, если квартира в Мэйфэйр уже не существует. Кроули мог бы полностью стереть её.              Он не хочет идти домой. Их жизнь теперь стала общей. Они не просто единственные представители их стороны, они единственные защитники их мира.              И если честно, этого хватает, чтобы пробудить пьяную сентиментальность, и ангел хочет только двух вещей: либо продолжить пить, либо играть с волосами Кроули, пока они оба не уснут.              – Дорогой мой, – говорит он, словно в романе, и прижимает к себе своего лучшего друга.              Кроули только коротко вздрагивает и откидывается на спинку дивана, молча умоляя не отпускать.              Ну разве не странно! Что, если всё это время Кроули на самом деле было нужно, чтобы его держали в руках, как когда Азирафаэль нёс его к подушке? Странно, очень странно, если он хотел, чтобы всё было именно так. Демон съезжает ниже и притискивается поближе к нему.              – Думаю, я начинаю понимать, – задумчиво хмыкает ангел и подтягивает Кроули к себе.              – Что? – тихо спрашивает он, уткнувшись Азирафаэлю в шею.              Просто ещё одна теория. Но вслух он этого не говорит.              Демон хочет, чтобы его обнимали. Вот так. Когда они вместе. Когда он не может быть змеем, противником и не мечтает о конце света, едва не покончившим со всеми ними.              – Я не хотел, чтобы Рай развязал войну. Я хотел только, чтобы все оставалось по-прежнему, – неожиданно умоляет Азирафаэль. – Дело не в том, что я не хотел с тобой сбежать. Мне очень, очень жаль, что ты прошел через всё это, Кроули, и думал, что меня не будет рядом с тобой. Я никогда не должен был позволить тебе почувствовать себя таким одиноким. – Он думает, что, наверное, всегда хотел сбежать с Кроули. Но проблема была не в этом, верно? Если бы всё осталось по-прежнему, они никогда бы не оказались здесь. Одно не могло поменяться без другого.       Конечно же, однажды он захотел взять с собой змея и, обернув его вокруг своей руки, облететь с ним весь мир. Когда его первая теория подтвердилась – когда он понял, что они посылали Кроули контролировать злодеяния, которые поразили бы его сердце и разум. Аду повезло, что Азирафаэль отправился туда только защитить доброе имя Кроули и не искал мести, чего сейчас ему очень хочется. Но ангелу повезло больше. У него есть такой умный, серьёзный и дорогой друг, который не только попросил его сбежать вместе, не только оплакивал его, когда он ушел, но и вверил себя его рукам ради мира и спокойствия, терпеливо вернувшись. Поцеловал его и дал ему время во всём разобраться.              Чем дольше Азирафаэль говорит и чем сильнее он напрягается, тем больше расслабляется Кроули. Как будто он – марионетка, которой кто-то перерезал ниточки.              Как будто он – змей, льнущий к ладони в поисках тепла.              – Тебе просто… – Кроули поворачивает голову Азирафаэля обеими руками. Сдвигает очки и смотрит на него снизу вверх умоляющим взглядом, надеясь, что ему не придётся произносить никаких слов. Надеясь, что всё будет ясно без разговоров, которые привели их обоих сюда. – …нравится это?              Нет никакой чести в том, чтобы заставлять того, кого ты любишь, так отчаиваться ради того, что ему нужно. Азирафаэль точно знает, что он имеет в виду, и немедленно кивает.              – Каждую секунду. Всё время, – заверяет он рукав рубашки Кроули, целует его запястье, притягивая демона ближе, почти нос к носу.              О господи, он наконец отпустил себя. Его длинные руки и ноги так расслабляются, словно он снова дремлющий змей.              – Я пойду с тобой куда угодно. Только не… не уходи без меня. Не… До утра, – умоляет демон, собрав последние силы.              – Тише, – Азирафаэль целует его, и Кроули спит.              ***                     Он просыпается, тесно переплетясь с Кроули.              Ему тупо приходит в голову, что для таких вещей предназначены кровати. Кроули всё время спит в постели, ему, наверное, захочется там обниматься.              Хм.              Утро.              Ещё одно утро. Для совершенно нового завтрака и совершенно новой поездки на машине. Совершенно свободный новый день.              Утра наступали тысячелетиями, но ангел никогда не мог разделить хоть одно с самым дорогим в его жизни существом, крепко обвившимся вокруг него.              На самом деле желание лежать в кровати, смотреть на Кроули, держаться за него – это совершенно новая реальность, но он сживается с ней за считанные секунды.              Никто не знает его лучше. Кроули пытался помочь ему понять, что они – не две стороны одной медали, не враги или соперники.              Он обнимает своего змея.              Они не были на разных сторонах. Разницы вообще не было. Они здесь, и у них есть целая жизнь, которой они могут наслаждаться.              Проснувшись (и ангелу всё равно, как поздно это случается) Кроули зевает и пытается выпутаться из объятий.              Только Азирафаэль его не выпускает.              Кроули сдавленно смеётся.              – Я этого не хотел. Хочу заметить, что это вышло случайно.              – Да, тебя вполне устраивала идея молча разваливаться на части, – ангел вздыхает. – Я ещё выясню, кто именно и в чём был замешан с моей стороны, но без огненного меча, которым мы могли бы разить наших врагов, тебе придётся остаться под моей защитой.              – Я потерял голову, – он утопает в подушках, распластываясь поверх Азирафаэля. – Посмотри, я просто без ума! Я в восторге. Ты заставил бы Хастура обмочиться от страха. Ты, крёстный отец Антихриста. Я мог бы продавать билеты на собственный суд. Резиновая утка. Чёртова резиновая утка. – Он выглядит дико, взъерошенно и…              Дёргает Азирафаэля на себя, втягивая в отчаянный поцелуй. Который мог бы посоперничать с прекраснейшими, пронзительнейшими строфами.       Он живой и жадный.              – Не отпускай меня, – выдыхает Кроули ему в губы. – Никто не трогает меня, кроме тебя. А потом ты…              Да. Всё. И только ему.              – Мы оба. Крёстные отцы, то есть, – вставляет Азирафаэль, когда у него появляется возможность, выскальзывая из-под демона и прижимая его к дивану.              – Ты умер, – говорит Кроули в последний раз. Потому что он так долго страдал, что от этого трудно избавиться. Азирафаэль вряд ли может его винить.              – Ты продолжал жить. Это гораздо важнее, мой дорогой.              Демон прячет лицо под подбородком Азирафаэля.              – Я не перестану ездить на твоих плечах, – приглушённо говорит он.              – Со всеми этими конечностями ты можешь оказаться немного громоздким, но я сделаю всё возможное, чтобы тебя нести, – он берёт ладонь Кроули в свои руки, целует её и кладёт себе на шею. – Теперь завтрак, любовь моя. Я действительно должен настаивать. У нас так много дел.              – Пока ты поёшь.              Азирафаэль поднимает голову и улыбается, встречаясь с ним взглядом.              – Пою?              – Ты напеваешь за работой. Мне просто… нравится, всё это. Когда ты поёшь. И кормишь меня. И смешишь меня, даже если я не хочу смеяться, – он говорит и смотрит так смущённо. – Ты… прости, но может ли такое быть, что ты правда любишь меня так же сильно, как я – тебя?              С его стороны, как защитника и друга, совершенно безответственно заставлять Кроули так долго ждать, чтобы это услышать.              – Так же. Может, даже сильнее.              Вверх по его затылку скользит рука. Осторожно касается его волос, его уха.              – О.              – Оставь беспокойство мне, – он целует Кроули, растворяясь в нём, пока демон не стонет, вздыхая и расслабляясь, как вчера.              – М-м, – кивает Кроули, снова отстраняясь. – Хорошо. Во всяком случае, ты лучше с этим справляешься.              Вспоминая, как это заставляло змея сжиматься, чтобы занимать как можно меньше места, Азирафаэль вынужден согласиться.              – Много дел, да? И что же мы будем делать?       – Всё, – радостно сообщает ангел. – Ещё больше этого, – он тянется за новым поцелуем, за новыми прикосновениями Кроули, нежными, обожающими. – Этого и всего остального.