Iron, Neon Lights, and Weed

Я решил навести порядок в своём шкафу. У меня слишком много одежды, которая мне не нужна, слишком старая, некрасивая или позорная, чтобы носить. Этим летом я потратил значительную часть своего дохода на новую одежду для Бриджа. Чтобы соответствовать. В каком-нибудь благотворительном магазине всё это с радостью примут. Футболки и джемпера, которые я хочу оставить, я бросаю на кровать, а которые хочу выбросить, бросаю на пол. — Честное слово, это когда-нибудь закончится? Я поворачиваю голову и вижу Джона у двери. Но я игнорирую его и продолжаю разбирать свою одежду. — За эту неделю ты уже дважды убрался в ванной. Убрался в кухонных шкафах, сказал, что надо натереть пол воском и покрасить дверь, вымыл окна, убрался в моей комнате, — перечисляет Джон, прежде чем добавить со вздохом: — А ведь сегодня только среда. Я продолжаю игнорировать его и пытаюсь решить, оставить ли футболку с Парком Юрского периода. Я пережил фазу динозавров в раннем подростковом возрасте. — Брендон, ты должен остановиться, — заявляет Джон. Я раздраженно вздыхаю. — Я ещё не закончил. — Расскажи, что случилось. — Всё нормально! — огрызаюсь я. Я просто хочу доделать дела. Джон заходит в комнату (без приглашения, могу добавить) и садится на мою кровать. Я хочу, чтобы он просто от меня отстал. Я хочу, чтобы все просто от меня отстали. — Это как-то связано с Райаном. Я точно знаю, потому что на этой неделе ты ни разу не произнёс его имени, хотя обычно я не могу заставить тебя заткнуться. Так что? Вы поссорились? Он целовался с какой-то девушкой? Ему не понравилась твоя рубашка, и теперь ты зациклился на своем гардеробе? Или, может быть, Райан… — Он тут вообще ни при чём! — настаиваю я, слишком сердито, чтобы быть убедительным. Мои кулаки крепко смяли футболку с Парком, костяшки пальцев побелели, а челюсть сжалась. — Окей, ладно, — вздыхает Джон. — Тогда в чём дело? Видимо, мне придется позвонить Питу и узнать у него. — Не смей! — приказываю я ему и поворачиваюсь лицом к Джону. — Не говори ему ни слова ни о чем. Пит, наверное, знает. Чёрт, да он хоть о каких-то событиях в клубе не знает? Все видели, как я уходил с Райаном. И тогда Джон всё поймёт. — Я позвоню, если ты не расскажешь, что случилось, — говорит Джон. Джон явно шантажирует меня, и это низко, и я говорю ему об этом. Джон лишь пожимает плечами. — Мне всё равно. Я переживаю. Я стою, глядя в сторону, борясь с тошнотворным чувством, которое преследует меня повсюду, куда бы я ни пошел в эти дни. — Думаешь, я не заметил синяков? — мягко спрашивает Джон. — Да, они быстро заживают, но я даже сейчас вижу их у тебя на шее. Я инстинктивно подношу руку к шее, пытаясь скрыть отметины. Когда Джон снова говорит, его голос звучит очень тихо, но в его глазах читается ярость, и я содрогаюсь: — Кто-то… изнасиловал тебя? — Что? Нет! — тут же протестую я. Джон выглядит удивленным. — О… я думал, что… — Нет, Боже, это было не… — начинаю я, но в итоге лишь разочарованно вздыхаю. Я бросаю футболку, которую держу в руках, на пол и пытаюсь сформулировать предложение. Я не хочу рассказывать Джону, но он, очевидно, создает свои собственные версии правды, и я не могу позволить ему сойти с ума, делая это. — Мы с Райаном… — начинаю я и беспомощно смотрю на Джона, не зная, как продолжить. Джон жестом предлагает мне сесть рядом с ним, что я и делаю. — Хорошо, я отвез тебя в клуб. Ты зашел. Начни отсюда, ладно? Я делаю глубокий вдох и киваю. — Я зашел и встретил Спенсера. Он пригласил меня наверх, и Райан вернулся, так что… я пошёл. Я хотел с ним увидеться, его так долго не было в городе… но он был… занят. С Уильямом, — говорю я и сердито выплевываю последнее слово. Джон недоверчиво усмехается и слегка мотает головой. — Слушай, Райан спит со всеми подряд, ты не должен… — Дело не в этом, — быстро перебиваю я его, и Джон замолкает. — Спенсер сказал, что из-за этого Райан даст Уильяму контракт с лейблом… он сказал, что мне нужно сделать то же самое. — Я колеблюсь, прежде чем добавить: — И я сделал. Джон молчит несколько секунд, переваривая то, что я ему только что сказал. — Ты переспал с Райаном? — Мы приехали к нему. Переспали. А потом он просто… ушел, сказал, что я могу остаться или уйти, ему всё равно, — говорю я Джону. Я быстро встаю, потому что Джон хочет меня обнять, но мне не нужна ни жалость, ни утешение. Вместо этого я быстро начинаю перебирать свои футболки. Джон молчит, но не уходит. — Райан знал, что ты девственник? Я мотаю головой и продолжаю возиться со своей одеждой. — Значит, он был не слишком деликатен, — осторожно говорит Джон. Я прикусываю губу на секунду и, наконец, снова мотаю головой. — Вы предохранялись? Я киваю и пытаюсь унять дрожь в руках. Я не хочу думать о той ночи. Но почему-то мне кажется, что сейчас самое подходящее время высказать вслух все мысли, которые мучили меня последние несколько дней. — Я думал, что нравлюсь Райану, — тихо говорю я. — Блять, — сердито вздыхает Джон. — Это всё Спенсер. Не могу поверить, что он сказал тебе это. Боже, какого хрена он скормил тебе такой бред? Я поворачиваюсь к Джону, не отрывая взгляда от пола. — Наверно, я просто… наверно, я просто должен надеяться, что ему всё понравилось, понимаешь? Что я был лучше Уильяма… Может, тогда я получу контракт. Джон встает и кладет руки мне на плечи. — Даже не думай об этом, понял? Райан не даст контракт, основываясь на этом. Он этого не сделает. Спенсер просто хотел причинить тебе боль, чтобы задеть меня. Это моя вина. — Джон, ты не можешь винить себя, — говорю я и слегка улыбаюсь. Конечно, Джон взял бы вину на себя, но я ему не позволю. — Даже если так… просто не слушай Спенсера. Он полон лжи и ничего больше. — Хочешь сказать, что я зря это сделал? — тихо спрашиваю я Джона. Джон вздыхает. — Я же говорил тебе, что Райан не создан для отношений. Все видели, что он тебе нравится. Спенсер знал это, и Райан тоже. Но ему это не интересно, понимаешь? Я прикусываю губу. — Значит, надо мной просто поиздевались? Надо мной и моими идиотскими чувствами, — сердито говорю я. — Да нахуй их всех, понял? Просто нахуй их всех. Когда у меня была передозировка, всем было насрать. Это сборище мудаков, а не музыкальной элиты. Ты хороший человек, но они не ценят это в людях. Так что, просто нахуй их всех, — твердо говорит мне Джон. — Значит, Спенсер — мудак? — спрашиваю я Джона. Джон колеблется. — Спенсер изменился, — наконец заключает он. Я просто киваю и изо всех сил стараюсь не выглядеть разбитым. — Слушай, уже почти август. Райан скоро отдаст контракт. И если он не отдаст его тебе, то он слепой, потому что ты самый талантливый из всех. И когда ты его получишь, то сможешь уйти и больше никогда никого из них не увидишь. — Но я, — медленно начинаю я, хотя всё, что говорит Джон, звучит логично и успокаивающе, — я всё ещё… я всё ещё хочу быть нужным Райану. — Думаю… я думаю, нам обоим лучше о них забыть. Ты забудешь Райана, а я… я приму тот факт, что Спенсер никогда меня не простит. И тогда мы оба сможем двигаться дальше, — говорит Джон. Это первый раз, когда Джон признал, что не двигался дальше. Как бы это ни было очевидно, Джон никогда раньше не произносил этого вслух. Но забыть Райана? Как я могу забыть, каково это, когда он меня целует? Как я могу забыть эту легкость на сердце, когда он мне улыбается? Забыть Райана… — Наверно, ты прав, — грустно шепчу я. Джон помогает мне закончить уборку.

***

Это первые выходные, которые мы проводим дома. Мы ездили в клуб каждые выходные с конца мая, а сейчас уже август. Энди звонит Джону, скорее всего, чтобы сообщить ему новый пароль, но Джон не берет трубку. Мы молча сидим за кухонным столом и наблюдаем, как на столе вибрирует телефон. Энди оставляет голосовое сообщение, но Джон его не слушает. Дело не в том, что я не планирую возвращаться. Я вернусь. В конце концов, мне всё ещё нужен контракт с лейблом. Но прямо сейчас я не мог видеть Райана. Один его взгляд, и я рассыплюсь в прах. Мы с Джоном берем напрокат все сезоны «Девочек Гилмор» и проводим выходные, жалуясь на то, что сериал нереалистичен, потому что в реальной жизни никто не бывает таким остроумным. — Кроме Оскара Уайльда, — говорит Джон. Я не думаю, что кто-то из нас действительно забывает. Наш смех угасает слишком быстро, наши улыбки уже не такие широкие, как раньше, и порой нам трудно поддерживать разговор. Решение Джона признать, что он больше никогда не будет со Спенсером, кажется, даётся ему гораздо тяжелее, чем он показывает. Но выходные проходят, хоть и ложиться спать в полночь в пятницу и субботу кажется чем-то из разряда вон. Я получаю несколько сообщений, семь от Пита и одно от Минни, с вопросами обо мне. Я отвечаю неопределенно, говоря, что могу приехать в следующие выходные, а может и нет. Впервые я получаю удовольствие от своей работы. Вести архив — это круто. И я потихоньку начинаю чувствовать себя лучше. Когда я перебираю документы, я двигаюсь на автопилоте, мне не нужно думать. И с началом новой недели мне кажется, что я чувствую себя лучше. Я не зацикливаюсь на ночи, проведённой с Райаном; я оставляю всё как есть, потому что всё равно не могу ничего изменить. Сегодня среда, и я уже несколько часов на работе. Я слышу, как кто-то открывает дверь, и улыбаюсь, когда вижу Патрика, стоящего в дверях в своем обычном костюме и галстуке. — Отлично, я умираю с голоду, — говорю я ему, вставая за курткой. — Извини, я просто заскочил сказать, что не смогу сегодня пообедать, — виновато улыбается он и закатывает глаза. — Скоро придёт важный клиент. Я усмехаюсь. — Важный клиент? Это юридическая фирма. Разве не все должны быть равны перед законом? — Конечно. Но некоторые равнее, — подмигивает Патрик. — По крайней мере, миллионеры. Я смеюсь и надеваю пальто. — Ладно, хочешь, я тебе что-нибудь принесу? Он просит свой любимый сэндвич с тунцом, и я обещаю его купить. Он исчезает, чтобы вернуться к работе. Я лениво иду по офису к дверям, которые ведут меня в коридор гигантского офисного здания, заполненного фирмами. Спустившись на первый этаж, я направляюсь в кафе через дорогу. Обедать в одиночестве скучно, но, с другой стороны, я всего лишь архивариус, а Патрик — «многообещающий молодой талант» или что-то в этом роде. Я бы не хотел быть юристом. Я возвращаюсь, чтобы провести вторую половину дня, скучая и оплакивая свою неудавшуюся личную жизнь и карьеру. Двери лифта открываются, и я иду по серому коридору обратно в офис. Когда я вхожу, секретарь подмигивает мне: её зовут Салли, она в меня влюблена. Если бы она только знала, насколько тщетны были её попытки со мной флиртовать. Я просто киваю в ответ, и когда я иду в свою комнату, дверь в кабинет Патрика открывается, и он выходит. Я улыбаюсь ему, машу бутербродом с тунцом, и он улыбается в ответ. Я прохожу мимо него, и Патрик поворачивается к кому-то, кто выходит из кабинета вслед за ним. — Если мы перейдем в конференц-зал, то сможем закончить всё в кратчайшие сроки. — Отлично, — следует ответ, и я замираю на месте. На секунду меня охватывает паника и волнение, и внутри меня разгорается борьба, борьба за то, стоит ли мне обернуться. Борьба за то, хочу ли я вообще обернуться. Но я оборачиваюсь и с ужасом понимаю, что мои уши меня не обманули. Райан выходит следом за Патриком. Никто из них не смотрит на меня, когда Патрик закрывает дверь и начинает вести Райана в конференц-зал в другом конце офиса. Какого чёрта здесь делает Райан? Это точно Райан? Он выглядит совсем по-другому. Я привык видеть его с макияжем и в откровенной, сексуальной одежде. Но вот он идёт в долбанном костюме, с портфелем в руках и без всякой косметики на лице. Даже без подводки. Не поймите меня неправильно, он по-прежнему сногсшибательный, но выглядит так поразительно по-другому, что мне требуется несколько секунд, чтобы убедиться, что это он. И это он, потому что даже в реальной жизни, или в реальном мире, нормальном мире, да как угодно, Райан излучает авторитет и власть. Я чувствую бабочек в животе, и я ненавижу это. Я напоминаю себе о том, что произошло, когда мы виделись в последний раз, и бабочки превращаются в змей. Патрик открывает дверь для Райана, который входит. Патрик уже собирается войти за ним, когда я понимаю, что отчаянно машу рукой Патрику, который видит меня краем глаза. Он смотрит на меня, кивает в сторону конференц-зала, явно показывая, что занят. Я показываю на него, а затем на себя и произношу «БЫСТРО!» одними губами. Патрик колеблется несколько секунд. — Извините, мистер Росс, я сейчас вернусь, — говорит он, прежде чем закрыть дверь. Он быстро подходит ко мне. — Надеюсь, это важно. Я хватаю его за руку и тащу в угол, чтобы уединиться. — Какого черта здесь делает Райан? — срочно спрашиваю я. — Кто? Ты про мистера Росса? — хмурится он, и я киваю. — Ты его знаешь? — Да, он мой… он… мы друзья… типа, — выдавливаю я. — Это… он важный клиент? — Да… откуда ты его знаешь? — говорит Патрик с недоверчивым выражением лица. Я игнорирую вопрос, потому что кое-что приходит мне в голову: — Патрик… ты сказал, что он миллионер? — настойчиво шепчу я. — Райан долбанный миллионер? — Вы настолько хорошие друзья, что ты даже об этом не знал? — Почему он здесь? — продолжаю я свой допрос. — Послушай, это конфиденциально, и я не могу тебе сказать. Если вы действительно друзья, может, ты просто спросишь его. Но мне нужно вернуться туда сейчас же, или партнёры надерут мне задницу, — шепчет он. Я открываю рот, чтобы возразить, но Патрик строго смотрит на меня и быстро возвращается в конференц-зал. Я смотрю ему вслед. Какого черта? Райан… миллионер. Окей. Райан — наркомагнат. Хорошо. Ладно. На кой черт наркомагнату нужен адвокат? Райан — драгдилер миллионер, которому нужна юридическая помощь. Хорошо. Окей. Дыши, просто дыши… Это не мое дело. Мне всё равно. Абсолютно. Совершенно. Райану на меня насрать, так что я тоже не буду с ним возиться. …кого я обманываю? Я не возвращаюсь в свою комнату. В жопу это дерьмо. Я хочу знать, что происходит. Да, я знал, что Райан богат, он ведь живет в пентхаусе на Лас-Вегас-Стрип. Я знал, что он неприлично богат. Но миллионер? Райан примерно на год старше меня, и он миллионер. Как он заработал свои деньги? Он начал торговать наркотиками, когда ему было, блядь, пять? Мне нужно знать, что происходит. Я подхожу к Салли и говорю ей, что мне вдруг стало очень плохо и мне нужно домой. Я отдаю ей сэндвич с тунцом, чтобы передать Патрику. Я даже подмигиваю ей, и мне так стыдно, но это работает. Я иду ждать у лифтов. Рано или поздно Райан выйдет, и я буду его ждать. Я не совсем готов видеться с ним, но я должен знать, что происходит. И, наконец, Райан выходит через сорок минут, после того, как я сошёл с ума и сгрыз все ногти. И всё равно странно видеть Райана таким, таким официальным и… таким другим. Он не замечает меня, когда идет к лифтам и нажимает на стрелку, указывающую вниз. Дерьмо. Хорошо. Вот и всё. Просто дыши. Я набираюсь мужества, пока совсем его не растерял, и подхожу, хлопая его по плечу. Райан оборачивается, и мне приятно видеть, что он, кажется, шокирован, увидев меня. — Брендон! — удивленно восклицает он и делает шаг назад. — Ты носишь очки, — замечает он растерянно, глядя на меня в чёрной оправе. Обычно я ношу контактные линзы. Райан, кажется, справляется с первоначальным замешательством. — Что ты здесь делаешь? — хмурится он, как будто думая, что я его преследую. — Я здесь работаю. То есть, там, — говорю я и киваю в сторону дверей фирмы. Райан быстро приходит в себя после того, как его застали врасплох, и возвращает контроль над ситуацией со своей обычной сексуальной ухмылкой. — Ты работаешь юристом по будням? — говорит он с явным сарказмом, который меня раздражает. Райан ведет себя так, как будто между нами ничего не изменилось, как будто мы всё ещё находимся на стадии игривого флирта. Но это не так. Полторы недели назад мы шагнули гораздо дальше. — Занимаюсь архивом, — выплёвываю я в ответ. — И с каких это пор дилеры стали нуждаться в помощи закона? Глаза Райана расширяются. — Заткнись. Он быстро оглядывается, проверяя, не услышал ли меня кто-нибудь. — Не говори об этом вслух, ты, блять, что, спятил? — шипит он на меня, хотя рядом нет никого, кто мог бы услышать разговор. — Не говоря уже о том, что ты ещё и сраный миллионер, — продолжаю я нападать на него, и Райан, кажется, испытывает явное неудобство от того, что я вдруг узнал о нем так много. Я поднимаю бровь, и он вздыхает. — Что ты хочешь? Сто штук? Двести? — Я тебя не шантажирую! — задыхаюсь я от ужаса. — Разве? — Нет! — говорю я, глубоко оскорбленный. — Я просто… я просто хочу знать, что происходит, — твердо говорю я. По крайней мере, это он мне должен. Не думаю, что Райан сам это понимает, но он мне чертовски должен. Райан колеблется, но кивает. — Хорошо. Двери лифта открываются, и когда Райан заходит внутрь, я следую за ним.