Iron, Neon Lights, and Weed

Я точно потеряю работу. Райан предлагает сходить на обед, но у меня такое чувство, что я уже не вернусь сегодня в офис. Мы с Райаном заезжаем за китайской едой по пути к нему. И, судя по тому, как все на нас пялились, половина офиса явно слышала, как мы занимались сексом. Я, наверное, был весь красный, когда мы уходили. А Райан? Честно говоря, ему, похоже, было абсолютно наплевать. Прощай, финансовая стабильность! А если работу я всё-таки не потерял, то добро пожаловать в неловкое будущее, где мои коллеги знают, как я звучу, когда мой парень трахает меня так, будто завтра не наступит. Но отношение Райана к жизни удивительно заразительно. Он бросает мне лёгкую улыбку, и мне становится всё труднее волноваться о работе. Когда двери лифта открываются в квартиру Райана, я захожу следом за ним. — Я вернулся! — кричит он. — Да блин, наконец-то, я умираю с голоду, — доносится ответ, и я узнаю голос, это Спенсер. — Уилл Бой подписал контракт? И дай угадаю… тебя так долго не было, потому что он захотел тебя отблагодарить, да? Я слегка замираю, а Райан выглядит раздраженным. Мы заходим в гостиную, держась за руки. Спенсер лежит на диване в середине комнаты. Он замечает нас и широко раскрывает глаза от удивления. — А… конечно. Я уже и забыл об этом, — говорит он с лёгким презрением. Волосы Спенсера растрёпаны, и он без макияжа. Мне нужно время, чтобы привыкнуть к его внешнему виду вне клуба, потому что он просто выглядит иначе, чем я привык. Конечно, я знал, что он не будет в восторге от того, что между нами с Райаном что-то есть, но я так потерялся в Райане, что не задумывался о реакции других. Недоверие, наверное, будет самой распространённой реакцией. Уильям, например, точно выглядел так, будто это чья-то больная шутка. Райан смотрит на Спенсера с лёгкой злостью, всё ещё держа меня за руку, почти демонстративно. Я неуверенно стою, прикусив губу. — Еда, — говорит Спенсер, быстро переводя разговор в другое русло. Райан спускается на пару ступенек и ставит пакет с едой на журнальный столик. — Я принесу нам напитки. Присаживайся, — говорит он мне, и я сажусь напротив Спенсера. — Что будешь пить? — Эм… яблочный сок? Райан кивает и поднимается обратно. Он оборачивается к Спенсеру: — Спенс, а ты что будешь? Спенсер смотрит с недоумением. — Филиппинскую родниковую воду. С какого перепуга ты спрашиваешь? Она всегда у тебя в холодильнике специально для меня. — Просто… ну, вдруг ты хочешь чего-то другого, — отвечает Райан и бросает на него взгляд. Спенсер отвечает таким же недоверчивым взглядом. Между ними начинается немая перепалка, смысл которой мне непонятен. В конце концов Спенсер вздыхает, видимо, сдался. Райан улыбается и уходит на кухню. Как только Райан исчезает, я готовлюсь к нескольким минутам неловкого молчания. Но, к моему удивлению, Спенсер прочищает горло и поворачивается ко мне. — Ну что, Брендон… — начинает он с натянутой улыбкой. — Привет, Спенс, — слегка киваю я, моя улыбка такая же неестественная, как и его. — Ага, привет, — продолжает он, явно стараясь продолжить разговор. — Слушай, дело в том, Брендон, дело в том, что… — Да? — спрашиваю я, одновременно заинтригованный и напуганный. Внезапно я остро осознаю, что недавно переспал с человеком, которому Спенсер когда-то сделал предложение. — Похоже… у Райана явно к тебе… чувства, — говорит Спенсер, и я приподнимаю бровь. — Ладно, ты теперь его парень, — добавляет он чуть насмешливо, — но я его лучший друг, так что… всем будет лучше, если мы поладим. — Согласен. — Но имей в виду, что я забочусь о Райане, — говорит Спенсер. Я слегка фыркаю, мне трудно в это поверить. У Спенсера своя игра, и ему не особо важно, кто в ней участвует, лишь бы добиться своего. — Я серьёзно, — настаивает Спенсер. — Я ведь никогда ничего не имел против тебя лично… просто та история с Джоном и… всё это. Я быстро отвожу взгляд. Лучше не говорить с ним о Джоне. — Понимаю, — отвечаю я, чувствуя неловкость. — Ладно, — говорит Спенсер. — А раз ты теперь с Райаном, то, наверное, лучше не спать с кем попало, да? Я смотрю на него, моя челюсть отвисает. — Прошу прощения? — Ну, раз уж Райан к тебе привязан, — я просто о нём забочусь, — говорит Спенсер, как будто гордясь своей ролью заботливого друга. Может, он сам в это верит, но я — нет. — Я не из тех, кто изменяет, — говорю я, слегка задетый. — Рад слышать, что твоя компания не слишком сильно на тебя повлияла, — холодно отвечает Спенсер. Чёрт. Не верю, что я сказал это Спенсеру. Мне нужно научиться думать, прежде чем говорить. Джон тоже не из тех, кто бы стал изменять. То есть… я знаю, что он это сделал, но он не изменщик по сути. — Тогда без обид? — спрашивает Спенсер вскользь. Я отвожу взгляд, радуясь, что он сменил тему. Я на секунду задумываюсь над его предложением. Спенсер вел себя по-скотски, тут не поспоришь. Но и Райан провёл меня через ад, пусть и сейчас всё это кажется далеким сном. — Без обид, — наконец говорю я. Потом быстро добавляю: — Хотя думаю, тебе стоит поговорить с Джоном, он… — Я не лезу в твою личную жизнь, а ты не будешь лезть в мою, договорились? — перебивает меня Спенсер. В его голосе нет злости, но это явно приказ, а не просьба. Я решаю не спорить. Райан возвращается с напитками. Я знаю, что он сказал Спенсеру помириться со мной, а значит, он действительно настроен серьёзно. Можно ли это уже назвать отношениями? Райан в них так же глубоко, как и я. И это осознание не даёт мне перестать улыбаться. Мы достаём еду и устраиваемся на диванах, чтобы перекусить. Райан садится рядом со мной. Мог бы выбрать любое свободное место, но сел именно рядом. Ну, вы понимаете… рядом. Я обожаю свою жизнь, я уже это говорил? — Спенс, помнишь, я пытался выяснить, кто третий владелец клуба? — спрашивает Райан после того, как мы доели. Спенсер кивает. — Так вот, сегодня я узнал, кто это. Райан говорит чётко, спокойно, но я чувствую, что он тщательно подбирает слова. Я смотрю на Спенсера, который выглядит довольно незаинтересованным. — И? — Да, и… в общем… это Джон. Спенсер даже не моргает. — Я знал, — говорит он. Райан замирает, а Спенсер отводит взгляд. — Ты знал и не сказал мне?! — срывается Райан. Спенсер пожимает плечами и делает глоток своей филиппинской воды. — Я узнал это, когда он его купил, — говорит он. — А ты никогда не спрашивал. Райан смотрит на меня с выражением лица: «Ты можешь поверить, что этот человек — мой лучший друг?» — Но откуда ты узнал? — не отстаёт Райан, раздражённый. Спенсер смотрит на меня, и я думаю, что он не рад, что я здесь. Потом переводит взгляд обратно на Райана и вздыхает: — Потому что он хотел отдать его мне, ясно? После того как мы расстались. Потратил все деньги, которые заработал в Allie K., чтобы его купить… идиот, — бурчит он, но в его голосе, как мне кажется, слышится тёплая нотка. — Чёрт, — выдыхает Райан, откидываясь на спинку дивана. — Да, но моё прощение не продавалось ни тогда, ни сейчас. Хотя он всё время напоминает мне, что я могу принять эту его долю. Но я не принимаю. Так что, видимо, теперь он с ней и останется. — Но ты же можешь принять и отдать её мне! И мне даже не придётся платить! — говорит Райан, воодушевлённо. — Что? Ни за что! — отрезает Спенсер. — Нет, Райан прав, — вмешиваюсь я. — Ну ты сам сказал, что можешь принять, да? Так прими. Станешь совладельцем, и сможешь выгнать Джона. И больше тебе вообще никогда не придётся думать о Джоне Уокере. Всё закончится. Райан смотрит на меня и кивает. — Точно… Джон исчезнет из твоей жизни. Навсегда. Мы с Райаном переглядываемся: похоже, у нас одинаковые мысли. — В конце концов, ты ведь не хочешь иметь с Джоном ничего общего… верно? — говорю я невинно. — Да. Всё так, но я всё равно не могу, — отвечает Спенсер, внезапно становясь раздраженным. — Это ведь символ прощения. А Джонатан Уокер его никогда не получит. Не от меня. А теперь, прошу меня извинить. Спенсер встаёт, и Райан хмурится. — Куда ты? — Спасибо за обед, но у меня дела, — говорит он. Райан тяжело вздыхает. — Я же говорил тебе, что было ошибкой делать предложение Джону. Помнишь? Я ещё тогда сказал, что не стоит этого делать. — Это было сто лет назад, мне уже насрать на всё это, — рявкает Спенсер и выходит из «квадрата». — Брендон, Райан, хочу поздравить вас с… новым союзом. Наслаждайтесь, — бросает он нам, звуча откровенно фальшиво. Я почти уверен, что слышу, как он бормочет: «Потому что в конце концов вы возненавидите друг друга», когда он уходит. — До встречи, — бросает он напоследок и исчезает за дверью. Через мгновение слышно, как открывается и закрывается лифт. Я смотрю на Райана в полном недоумении. Тот покашливает. — Да… э-эм… у Спенсера… непростой характер. — Я вроде как уже это понял, — усмехаюсь я. Райан улыбается в ответ. — Я хочу тебе кое-что показать. Я бы показал это и Спенсу, но ему было бы пофиг, — говорит Райан и быстро вскакивает. Я наблюдаю, как он исчезает в своей спальне, и вскоре он возвращается с небольшим листком бумаги в руках. Садится рядом со мной и протягивает фотографию. — Нашёл вчера. Я беру снимок. На нём чуть более молодой Райан и ещё несколько парней в переулке, который я узнаю: это тот самый, что ведёт к Бриджу. Фото подтверждает мои давние подозрения: Райан всегда был чертовски красив. Я узнаю Джона, Спенсера и Тома, и плюс четвёртый парень, которого я раньше не видел. — Это Allie K.? — спрашиваю я, и Райан кивает. Четвёртый, должно быть их вокалист Ричард, стройный парень ростом примерно с Джона, стоит между Райаном и Томом. Я вглядываюсь в его лицо: привлекательный, улыбчивый, с рок-н-рольной внешностью: зелёные глаза, чёрные растрёпанные волосы и пирсинг в нижней губе. Странно осознавать, что человек на фотографии уже давно мёртв. Но больше всего меня цепляют Джон и Спенсер. Они оба выглядят моложе, мягче, счастливее. Джон обнимает Спенсера за талию, тот беззаботно прижимается к нему. Видно, что телесный контакт между ними был чем-то привычным и естественным. Сейчас мне сложно представить, чтобы Спенсер позволил Джону приблизиться хотя бы на шаг. — Это снимок с тех времён, когда я недолго был их менеджером, — комментирует Райан. Я замечаю, что свободная рука Джона переплетена пальцами со Спенсером. В этом жесте что-то невинное и, в ретроспективе, немного щемящее. — Вы все здесь такие счастливые, — говорю я Райану. — Даже Спенсер улыбается. — Редкое явление, да? — усмехается он. — Но ты молодец, кстати, красиво его обошёл. Кажется, он почти не ожидал, — говорит Райан и закатывает глаза: — Люди говорят, что я бессердечный ублюдок, но по сравнению со Спенсером я просто душка. — Я не считаю тебя бессердечным, — отвечаю я. Райан машинально начинает перебирать мои волосы. — Правда? — Правда, — улыбаюсь я. Он замечает, что его пальцы играют с прядью за моим ухом, и, как будто немного удивившись самому себе, к моему разочарованию, убирает руку. Я возвращаю ему фотографию, и он кладёт её на кофейный столик. Затем подвигается ко мне ближе, и я, не задумываясь, устраиваюсь у него под рукой, прижавшись боком. Намного приятнее, чем обедать с Патриком, скажу я вам. Райан снова запускает пальцы в мои волосы, и я с выдохом прижимаюсь к нему. Это так чертовски… правильно. По-другому не сказать. Райан это правильно. Всё происходящее тоже. Я счастлив, как, пожалуй, никогда прежде. — Тебе обязательно возвращаться на работу? — спрашивает он через несколько минут, голосом, в котором явно читается: «Пожалуйста, не уходи». — Нет, — отвечаю я. Придумаю что-нибудь. Скажу, что попал под автобус или что у меня умерла бабушка. Главное остаться здесь. — А ты что предлагаешь? — Банальные парные штучки, — отвечает он. Я смеюсь: — Банальные парные штучки? — Ну да, — Райан слегка смущается. — Я, вообще-то, неплохо в этом разбираюсь. Наблюдал за людьми, знаешь ли… — Ага, — киваю я, стараясь сдержать новую волну смеха. Его пальцы продолжают перебирать мои волосы. — Я не против банальностей, — говорю я. — Хорошо, — кивает Райан. — Начнём с поцелуев на диване. Потом ты расскажешь, что тебе нравится во мне, а я — что мне в тебе. Потом я скажу, что ты выглядишь уставшим, и, может, нам стоит немного поспать. Но на самом деле я просто попытаюсь затащить тебя в постель. И у меня, конечно же, получится, мой план соблазнения сработает, и мы проведём в постели весь день. А к утру я уже буду знать наизусть каждый сантиметр твоей кожи. И мы именно так и поступаем.

***

На следующий день на работе никто не ведёт себя со мной иначе, и я понимаю, что Райан был прав. Меня просто не решаются как-то затронуть. Я приветливо улыбаюсь всем и иду в свой кабинет. Как ни странно, теперь он кажется намного уютнее, особенно когда я смотрю на стол и вспоминаю, как мы с Райаном занимались на нём сексом. Ещё я замечаю, что на столе стоит совершенно новый компьютер. И мне даже не пришлось за него платить. Я прихожу домой в половине шестого, как обычно. Я оставил Джону сообщение, что останусь у Райана на ночь, чтобы он не волновался. Когда я открываю дверь в квартиру, то удивляюсь: Джон дома. Обычно он работает по средам. — А ты чего не на работе? — спрашиваю я, заходя в гостиную, где Джон тупо смотрит в телевизор. Выглядит он отвратительно. Джон пожимает плечами и продолжает пялиться в экран. Я оглядываюсь: по комнате разбросаны пустые пивные банки, остатки еды, грязная посуда. — Что происходит? — спрашиваю я. Он снова пожимает плечами. Я остаюсь стоять, ожидая объяснений. Да, я молод, влюблён и витаю в облаках, но я же не слепой. — Меня уволили, — наконец, говорит Джон монотонно. — Что? Почему? — удивляюсь я. Если бы кого-то и уволили, я думал, это буду я. Джон некоторое время молчит, потом немного ерзает на диване. — Да ерунда, на самом деле. Так, фигня. — Какая фигня? — требую я ответа. Он вздыхает. — Ну… я перед сменой слегка выпил накануне. Совсем немного. Это на меня не влияет, ты же знаешь. Но они почувствовали запах, заставили дунуть в эту сраную трубку, и всё, уволен. Я смотрю на него в полном шоке. — Ты пил всю ночь. У тебя «слегка» — это бутылка виски, не меньше. И после этого ты пошёл на работу? Джон, ты грёбаный таксист! Ты совсем с ума сошёл? — Какого хрена ты на меня орёшь? — морщится он. — Всё равно работа была дерьмовая. — Судя по квартире, ты просто рекордно быстро освоился в роли безработного, — говорю я. — Отстань от меня, — вздыхает Джон. — Скоро начну искать новую работу, окей? Денег всё равно ни черта нет. У меня сжимается сердце, видеть его таким, с отросшей бородой, с запавшими глазами… Не думаю, что крики сейчас помогут. Я сажусь рядом. — Если тебе нужны деньги, можешь продать свою долю в клубе. Я знаю кое-кого, кому это интересно. — Откуда ты вообще об этом узнал? — Джон тут же оживляется. — Увидел документы… плюс что-то рассказал Спенсер. Джон горько усмехается. — Значит теперь ты дружишь со Спенсером? — Не совсем, — виновато отвечаю я. — Я не собираюсь продавать, — говорит он. — Это не моя доля. — Как не твоя? Но ведь… — На бумагах моё имя, да. Но это всё только формальности. На самом деле она всегда принадлежала Спенсеру, — говорит он глухо. — Понятно, — киваю я. Некоторое время я молчу, уставившись на свои руки. — Значит это ты тогда поменял время моего выступления? Когда я выступал последним? — Ну да, — признаётся Джон. — Хотел хоть как-то помочь. Единственный раз, когда от владения этим местом была хоть какая-то польза. — Спасибо, чувак, — говорю я с лёгкой, но довольно пустой улыбкой. Джон едва заметно кивает. Мы сидим молча, пока он вдруг не прочищает горло: — А что… что Спенсер сказал об этом? Я колеблюсь. — Он сказал, что его прощение не продаётся. Джон кивает и горько усмехается: — Всё в этом мире продаётся… кроме одного его ёбаного прощения. Он смотрит куда-то вдаль, а я молчу. Что я вообще мог сказать?