Для того, кто умел верить

Квентин Бек не может поверить, что им и в этот раз не удалось поквитаться с Тони Старком, вмешался неучтённый фактор — другой маг, и забрал его. И Барнса тоже, но последний был не столь необходимым элементом для воплощения их плана. Когда они возвращаются на Базу, Роджерс активно начинает читать им нотации. Мистерио всё равно, он игнорирует Капитана, его слова, всё то, что тот с таким негодующий видом пытается им втолковать, и просто идёт в комнату, отведённую ему. Небольшая комнатушка, бывшая довольно аскетичной в самом начале, благодаря материальным иллюзиям «ожила» и заиграла новыми красками ещё тогда, когда его сюда заселили, введя в команду Мстителей… Но кто сказал, что он должен подчиняться Роджерсу? Тем более вне поля боя? У Бека было своё мнение на этот счёт. К тому же, ему нечего было предъявить. В отличие от Мстителей он добровольно подписал Соглашения, без излишней драмы и спецэффектов в виде бегства в Ваканду с последующим вынужденным приглашением обратно. На нём не висят ограничения, он свободен в своих перемещениях. Собственно, он может делать всё, что хочет. Если это не вредит невинным людям. Но даже если это случится, он заставит всех, кто будет против, поменять своё мнение. Так что он оставляет пышущего праведным гневом Капитана Америку позади вместе с лепечущей что-то в оправдание Вандой, чьё ранение в плечо всё ещё кровоточит. Часть Мистерио чувствует превосходство, потому что Ванда, по сути, нарушила Соглашение, покинув базу, пойдя за ним уничтожать Старка, она следовала за ним, а не за Роджерсом, это ему принадлежит её вера и восхищение — но только часть. Больше его беспокоит поведение медальона — Эстер ощущался беспокойным  — и несомненно побег Старка. Артефакт этот факт тоже очень сильно беспокоил. А Ванда? Она придёт, как только ей надоест, как сказал Старк, быть «белой овечкой в глазах Роджерса». И тогда у них будет время, чтобы придумать новый план нападения на Старка. Или только у него.

***

— Ванда, это безответственно, — в конце концов, устало выдыхает Стив. — Совет Соглашений… — Совет Соглашений то, Совет Соглашений другое… — девушка выглядит до крайности раздражённой. Даже алые всполохи её магии мелькают вокруг неё. Разговор, длящийся довольно долго, никак не хотел заканчиваться. Ибо был слишком важным — не только для Роджерса, но и для всей команды. Он чувствовал, что они теряют Максимофф. Но не знал, как себя с ней вести. Та стала словно непослушный подросток, и с этим трудно было иметь дело. Мистерио плохо на неё влиял. Определённо. — Может быть тебе лучше больше уделять внимания не этому, а своему пропавшему лучшему другу? Он сбежал от тебя к Старку, Стив. Это твой Барнс меня подстрелил! — Баки бы не мог… — Барнс мог, ещё как. Он защищает Старка, как сторожевой пёс. — Тони наверняка что-то сделал с ним. Баки бы не… — Баки бы да, — девушка фыркает. — Стрелял в меня, может, и Зимний Солдат, да только за Старка тревожился не только он. Мерзость, — она кривится. — Твой друг предал тебя, с ним и разбирайся — во избежание того, чтобы Совет узнал о нём и том, что ты больше заинтересован в его поисках, чем поисках Старка. Если бы у Старка было меньше вмешивающихся личностей, наш поход был бы успешным. А теперь, с твоего позволения, я приведу грёбаное огнестрельное ранение в моём плече в порядок и проведу время с человеком, который понимает мои чувства. — Ты изменилась. Укор в его голосе заставляет Максимофф закатить глаза. — А ты нет? Все люди меняются, Роджерс, — она улыбается тонко и остро. Болезненная гримаса, что заметил на её лице Стив с самого момента её возвращения на базу никуда не делась, поэтому эта улыбка казалась ещё более кривой и неестественной. Дикой. Безумной? — Ни ты, ни я, ни даже твой возлюбленный Барнс не стали исключением. Всё, чего я хочу, это чтобы Старк поплатился за свои деяния. К счастью, моя цель полностью совпадает сейчас с целью Совета Соглашения и Правительства Америки. А твоя? — он устало и раздражённо вздыхает. Шипит, когда неудачно двигает своим простреленным плечом. — Всё, хватит, Стив. Я пошла. Поговорим завтра. — В Совете знают, — говорит Стив ей в спину. — Они требовали, чтобы ты связалась с ними, как только вернёшься. Нам удалось уговорить их не отправлять людей уже по твою голову. — Подождут, — кидает Максимофф. — До завтра. Я ранена вообще-то.

***

Мистерио почти уснул, когда дверь в комнату открылась и внутрь не особо-то и грациозно вплыла раздражённая до крайности Ванда, с уже перевязанным плечом. — Не помешала? — Думал, ты уже не придёшь, — хмыкает Мистерио. — Как ты? — Ранение не серьёзное, этот ублюдок стрелял на слепую. В медблоке сказали, что хорошо, что я не стала вытаскивать пулю своими силами, могло появиться усиленное кровотечение. Пока была там, пришла Романофф и крайне грубо потребовала не заниматься глупостями. Словно мне моралей Стива не хватило. Такое ощущение, что только мы с тобой и хотим наказать Старка. — Тебе следует отдохнуть, — советует Мистерио, потому что отчасти беспокоится. В конце концов, от переутомленной ведьмы будут одни проблемы. Она и так ранена. — Я не устала, — Максимофф осторожно присаживается с краю на кровать. Поправляет волосы здоровой рукой. — Как насчёт сбросить напряжение более приятным способом? — на её бледном лице довольно красноречиво заметна противоречивая её словам та самая усталость, но она улыбается лукаво, обворожительно и соблазнительно. Это не то, что они делают обычно, раньше между ними были разговоры — в основном о магии — намёки, двусмысленные фразы и очень очевидный флирт. Парочка классических поцелуев, которые они не обсуждали, и это их обоих устраивало. До сих пор, по всей видимости. — Ммм? — У тебя ранено плечо, — напоминает Бек. Он думает отказаться, потому что его мысли движутся в совершенно другом русле, нежели секс, но девушке уже надоело ждать ответа и она рывком приблизилась к нему, страстно целуя. Слегка агрессивно, не в силах справиться со своими гневом и раздражением, но довольно нежно для человека, который просто сбрасывает напряжение через удовольствие. Дурочка. Мистерио отвечает на её поцелуй. От Ванды приятно пахнет чем-то сладким, она мягкая, чувствительная и податливая, и сама предлагает себя несмотря на свою же усталость. Она хочет этого, и кто такой Квентин, чтобы отказывать своей Алой Ведьме в этом, тем более что Эстер в его голове искушающим шёпотом говорит брать от жизни всё. Он придерживает и поддерживает, когда та опирается на кровать, нависнув над ним, потому что её раненная рука не позволяет этого, а опора на одну руку совершенно нестойкая. Но кого это волнует сейчас? В какой-то момент медальон Мистерио голодно и плотоядно мигает бирюзовым, но Ванда этого не замечает — вокруг них и так бушуют цвета их магий, и чем дальше они заходят, тем больше энергии выходит из-под их контроля, а сам маг попросту списывает эти ощущения на страсть и желание. Сперва. А потом… потом он просто не хочет останавливаться. Всё-таки брать от жизни нужно всё, артефакт прав. И не только самому Мистерио, но и Эстеру.