spectrum of feelings

«На четвертом этаже был пожар, теперь там никто не живет» — пронеслось у Соён в голове, когда она услышала грохот откуда-то сверху, а после снова и снова. Это было впервые, когда она слышала оттуда звуки за все время, что жила в общежитии. В этот момент ее недолжно было быть здесь, однако с работы отпустили очень рано, что с одной стороны радовало, с другой - огорчало, так как работа - единственный способ забыться. Ён, вернувшись в общежитие, была приятно удивлена отсутствию ее соседей - тишина и покой, что могло быть лучше? Даже Боксун, которая вечно была занята чем-то либо в своей комнате, либо на кухне, куда-то ушла - очень редко такое случалось, в основном был слышен из ее комнаты противный хрипящий звук маленького телевизора, где показывали какое-нибудь приевшееся музыкальное шоу. Больше всего Соён бесило, когда хозяйка начинала подпевать. Однако бывало Боксун смотрела серьезные передачи или новости, тогда женщина любила бубнить себе поднос, возмущаться тому, что слышала, а самое ужасное - резко вскакивать и выкрикивать ругательства от которых стены буквально сотрясались. Это девушка ненавидела больше всего. Наиболее удивительным был тот факт, что и извращенца не было на месте, хотя комната все так же оставалась нараспашку. Когда Соён возвращалась с работы, она заметила, что его компьютер выключен, обнаженные женщины с постеров сверлили своим наигранным взглядом аля "я же знаю, что ты хочешь меня". Еще одна такая дама покоилась у Намбока на столе под лежащими на ней ножницами, кажется, он ее не успел вырезать с очередного журнала с непристойностями. Кто вообще их ему продает? Он же совсем больной... Более спокойные соседи так же отсутствовали. Мунджо должен был работать сейчас, с парнем из еще одной соседней комнаты девушка предпочитала не пересекаться. Как говорится: в тихом омуте черти водятся. Кихёк точно был именно таким человеком, как казалось Соён. Совершенно неприметный, с виду спокойный и сдержанный, всегда аккуратно одет, но стоит посмотреть ему в глаза - пробирает с кончиков пальцев ног до макушки головы. Это не были те противоречивые чувства, которые вызывал Мунджо, напротив - взгляд этого парня вызвал желание скорее скрыться за дверью своей комнаты и больше никогда с ним не видеться. Сейчас же Ён не была уверена в том, что она одна в общежитии, как это было после ее возвращения с работы. Грохот становился сильнее, после затихал, а потом возобновлялся, сменяясь уже глухими ударами. Будто кто-то бил чем-то тяжелым о пол. Девушка медленно поднялась из-за стола и вышла из комнаты, предварительно ее заперев. Конечно, это было опрометчивым решением пойти и проверить. Там наверху могло быть все что угодно, а раз там был пожар, то это могла просто обвалиться штукатурка или от заброшенности там и вовсе поселились крысы невероятных размеров. Пока Соён рассуждала, она уже подошла к входу на четвертый этаж. Девушка тяжело вздохнула и, взяв всю свою волю в руки, она открыла скрипящую дверь и переступила порог. Когда свет из коридора перестал проникать через щель в двери, все вокруг погрузилось во мрак. Откуда-то из глубины этажа повеяло холодом, Соён поежилась, все ее тело покрылось мурашками, было жутко и неприятно. Все ей говорило остановится и развернутся, но она упрямо шла, осматривая опустевшие комнаты, в точности повторявшие помещения третьего этажа. Дальше по коридору была металлическая дверь, откуда стали доносится звуки. Ситуация напоминала девушке прошлое, когда она также подслушала ненужный разговор, в тот раз, видимо, жизнь ее ничему не научила. Соён зашла в помещение и стала осторожно придерживать тяжелую дверь, чтобы она не скрипнула или не издала лишних звуков. Дело было сделано, а девушке это совершенно не нравилось, она чувствовала, что лезет не туда, что все это ее очень большая ошибка. Она этим вечером вообще не должна была быть в общежитии. Однако сейчас отступать было некуда. Мышонок забрался в самые глубины логова хищника. Там впереди в одной из комнат, которая смутно напоминала душевую, было больше света. Туда в первую очередь и двинулась Ён. Запах был отвратительный, им буквально пропитался каждый сантиметр этажа, а сейчас он лишь больше усиливался. Вдруг из далека послышался чей-то стон, а после крик. Соён оцепенела от ужаса и предчувствия опасности, но в тот день, когда погибла ее семья, она тоже не смогла помочь, так почему сейчас она должна отступать, если кто-то в опасности? Ей нечего терять… Девушка с трудом сдвинулась с места. Все ее тело дрожало и не слушалось, появилась жуткая слабость. Ну что она могла? Пройдя чуть дальше, Ён увидела самое страшное…незнакомый мужчина лежал на кресле, которое можно было бы найти в любом стоматологическом кабинете, над ним стоял Мунджо и вырывал ему зубы. То, что он уже извлек, лежали в небольшой плошке. По лицу, шее, телу человека текла кровь, он пытался кричать, но издавал только бурлящие невнятные звуки. Соён наблюдала за тем, что делает ее сосед, наблюдала за тем, как мучается человек…и не чувствовала ничего. Ее будто ударили по голове и вышибли все эмоции, которые она испытывала до этого. Где тот ужас от вида лужи крови? Где слезы и крик? Куда все это делось?.. Девушка стояла. Ее взгляд не отрывался от спины Мунджо, она будто статуя не делала ничего, не могла, не хотела. Соён почувствовала, как сзади кто-то подошел, но снова не двинулась с места. — И что тут у нас? — она услышала голос извращенца из 313. Мунджо обернулся. Их взгляды встретились. Ён увидела мимолётную искру страха в глазах мужчины, но он лишь усмехнулся и отвернулся обратно к своему незаконченному делу. — Оставь ее, я сам разберусь, — это все, что он сказал, не отрываясь от работы. Сколько прошло? 30 минут? Час? Соён не знала и ей не хотелось знать. Она пыталась понять, что внутри нее происходит, но не выходило. То ли потрясение было настолько сильным, что она не могла ничего сказать и сделать, то ли ей было все равно, совершенно…она могла бы просто спокойно развернуться и уйти, но ей бы не дали, не поверили, что она не побежит в полицейский участок. Это было бы слишком просто…Тем временем мужчина на кресле продолжал истошно кричать, его слезы перемешивались с кровью, противное бульканье превратилось в хрипы, а после и вовсе прекратилось. Когда Мунджо закончил, он снял с себя окровавленные перчатки, развязал защитный медицинский фартук и встал прямо перед Соён, сунув руки в карманы. Они молча посмотрели друг на друга, мужчина улыбался, хотя и был несколько сбит с толку произошедшим. Он в тишине пошел на выход, девушка двинулась за ним, будто понимая все без слов. Вместе они спустились до жилого помещения, прошли точно до кухни и снова встали друг напротив друга, как там, этажом выше. Снова молчание, Соён смотрит прямо ему в глаза, а Мунджо, казалось, не находил, что ей сказать, либо не видел смысла объясняться, он уверенно смотрел на нее в ответ. Действительно, в данной ситуации вообще мало что можно было сказать или объяснить. Мужчина прекрасно понимал, что теперь и у него нет выхода, нужно было что-то срочно делать, если вдруг Соён ударит в голову пойти в полицейский участок. Они все еще молча наблюдали друг за другом, и что главное — он не понимал, что сейчас творится в ее мыслях, что она чувствует, на лице девушки не было никаких эмоций, она просто смотрела, съедала своим пустым взглядом. Однако, это продолжалось не долго. То, что произошло дальше, не ожидала ни Соён, ни Мунджо… Девушка подошла к нему ближе и обняла, прижимаясь к теплой груди. Тишина. Мужчина обнимает ее в ответ и целует в лоб. Ён чувствует, как по ее щекам начинают течь слезы…единственное, что она ощутила в этот момент — море теплоты к человеку, с которым знакома не долго, но чувство было такое, что прошла уже целая вечность. Никто не проронил ни единой фразы. Мунджо только что сидел над человеком, облитым кровью, он причинял ему боль и страдания, а Соён ни разу не отвела взгляд, он не понимал, как она вообще сейчас способна реагировать именно так: это защитная реакция? ее сознание начало вымещать травмирующие воспоминания? может, она так хочет огородить себя от произошедшего и видит в Мунджо единственного ее защитника? В какое-то мгновение он перестал думать об этом. Его ладони слегка поглаживали талию девушки, она вздрагивала от каждого его прикосновения. Единственное, чего Мунджо всегда боялся — причинить ей боль, он не понимал почему. Это маленькое существо в муках и страданиях не вызывало у него наслаждения, он раздражался, когда думал о таком. Соён подняла голову и посмотрела на него, одной рукой она убрала пряди темных волос с его лба и улыбнулась. — Боишься меня? — голос мужчины прозвучал очень хрипло после долгого молчания. Девушка в ответ покачала головой. — О чем ты вообще думаешь сейчас?.. — он прошептал это так, чтобы услышала лишь она. — Я не знаю...я ничего не знаю — девушка продолжала плакать, и на этих ее словах, Мунджо осторожно погладил ее шею и наклонился к губам Соён. — Я не хочу тебя менять и не хочу причинять вред, — прошептал он, накрывая ее губы своими. Одно нежное прикосновение точно ударило его электрическим зарядом, несовместимым с жизнью. Запретный плод — вот чем она была для него…и что он сделал? Присвоил и закрыл собой от нежелательных глаз и рук. Мужчина поглаживал ее скулы большими пальцами и покрывал губы короткими легкими поцелуями, будто боясь не остановится потом. У какого человека нет слабости? А вот его слабость…того гляди упадет без чувств, как сильно она дрожала. Ему нравилась эта близость, нравилось, как девушка сжимала его кофту в своих маленьких кулачках, как тяжело дышала и прижималась к нему. Это было трудно осознать, он понимал, что она теперь его проблема и он ее принимал. Принимал как кого-то, кто дарит те забытые чувства из прошлого. Мунджо чувствовал себя ребенком рядом с ней, и этому ребенку не хватало элементарного тепла.