Не пал, а "перевели в другой отдел"

      Был обыкновенный унылый сентябрьский день, впрочем, он был немного теплее и солнечнее, чем предыдущие, что могло бы дать жителям Лондона какую-то иллюзорную надежду на светлое будущее, даже если по-настоящему светлым оно пробудет лишь ближайшую неделю. Как бы там ни было, все понимали, что природный круговорот нельзя остановить, и после приятного согревающего лета обязательно наступит холодная, зябкая зима, а потому эти солнечные проблески не особо привлекали внимание окружающих — их сознание было полностью погружено в серую городскую рутину, за которой ясные дни не сильно отличались от пасмурных. Но все же по меньшей мере один молодой человек был по истине восхищен очередным изменением погоды и, прогуливаясь по внутреннему саду своей компании, смотрел на пожелтевшие кроны деревьев с нескрываемой радостью, будто бы это были не растения, а милые котята.       Это была его третья рабочая неделя в корпорации H&H, которая получила свое название от имен братьев-создателей — Хэнка и Харви Льюисов, но за десятилетия своего существования от той семейности, положившей начало великому делу, почти ничего не осталось, и фактически весь штат сотрудников разделился на два лагеря. И если лет тридцать назад речь шла лишь о безобидных соревнованиях ради статистики и поднятия мотивации, то теперь все здание было в маркировках о принадлежности к одной из половин, даже места на парковке, из-за нехватки которых частенько случались невообразимо страшные конфликты. Разве что внутренний двор и главный вход оставались открыты для всех, и это могло бы быть хорошим знаком в любой другой ситуации, кроме этой.       В очередной раз оглянувшись и заметив на себе несколько скептических взглядов с неприкрытой пассивной агрессией, молодой человек характерным жестом поправил свой бежевый пиджак и уселся на кирпичном бортике под раскидистым, пока еще зеленым деревом, название которого он все время забывал. Вокруг дерева были высажены две небольшие клумбы и коротенькие кусты, но их было достаточно, чтобы почти полностью скрыться от недобрых взглядов. Юноша тяжело выдохнул, и этот выдох был полон разочарования, но не в себе, а скорее… в человечестве. В его голове совершенно не укладывалось, как можно все свое время, все свои мысли и силы направлять лишь на то, чтобы подставить кого-то. Особенно, если этот кто-то тебе ничего не сделал. За широким стволом он чувствовал себя в безопасности, хотя прекрасно знал, что слова, бесконечный поток гадких слов будет передаваться из уст в уста, от офиса к офису, но при личной встрече он услышит лишь шаблонное «Прекрасная погода, не правда ли? Кстати, отличный костюм!».       — Эти костюмы у всех одинаковые… — вдруг сорвалось с его губ, и разочарование подступило к самому горлу, мешая теперь приступить к желанному обеду.       — Да уж, вы там разнообразием не блещете, — послышался незнакомый голос совсем рядом, и с вероятностью в положительную бесконечность его обладатель улыбался. Встретившись взглядом с удивлением и испугом в широко распахнутых голубых глазах, словно это был не общий сад, а личная ванная комната, незнакомец поспешил представиться: — Кроули. Энтони Джей Кроули.       — Р…Рафаэль… — тихо пробормотал в ответ молодой человек, ощущая в теле легкую дрожь, будто бы его застукали за чем-то непристойным. По правде говоря, он просто не ожидал, что кто-то захочет поговорить с ним, да еще и в таком месте. Обычно все общение на работе сводилось к отчетам или оправданиям, хотя он и не терял надежды однажды рассказать своим коллегам о любимом фильме или недавно купленной книге. Между тем, его новый знакомый не был похож на остальных сотрудников: черный костюм, бордовая рубашка, лакированные туфли, которые от малейшего соприкосновения издают раздражающий скрип, темные очки, сложенные в верхний карман пиджака, темные волнистые волосы с медно-красным отливом, собранные в короткий хвост. Иными словами, он был полной противоположностью всех тех людей, которых Рафаэль встречал ежедневно в коридорах и офисах, а учитывая строгий пропускной режим, это означало только одно. — Ты из нижних, верно?       — Пф, что за манеры у вас там?! «Нижних»! — Кроули тут же наморщился, явно давая понять, что такого отношения к себе он не потерпит.       — Прости, прости! Я имел в виду, из нижних этажей! — Рафаэль обезоруживающе выставил руки перед собой, даже не заметив, что в одной из них уже держит пончик.       — Так и быть, прощаю, — пончик был наглым образом изъят в качестве компенсации и сопровожден в последний путь наигрустнейшим взглядом, с каким обычно смотрят собаки на ужин, который никогда им не достанется.       — Что ж, потерплю до ужина… — не желая скандалить, молодой человек лишь снова вздохнул и осторожно сложил несколько раз бумажный пакет.       — Да не прибедняйся, — ухмыльнулся Энтони, хлопнув по плечу жертву своего нелепого ограбления, — вам там дают служебные карты на безлимитные обеды и прочие прелести жизни, хоть тонну пончиков каждый день бери.       — Ага, карта, точно… — Рафаэль напряженно сглотнул, отводя взгляд в сторону, и возможно, в любой другой ситуации Кроули расценил бы это как давление на жалость, но что-то в этом жесте наоборот пробудило его интерес.       — Что, уже посеял где-то?       — Я… отдал ее…       — Ты что?! — если бы это было физически возможно, то глаза Энтони вывалились бы из орбит от того удивления, которое он сейчас испытывал от услышанной фразы. Но он не собирался читать нотаций о правилах поведения на работе, нет, в желтых зрачках заиграл еще больший азарт, и представляя себе тысячи нелепых причин и последствий данного поступка, парень облокотился на собственное колено и смачно откусил пончик, ожидая подробностей.       — Я ее отдал! — более твердо, но не очень громко произнес Рафаэль, вновь обернувшись к Кроули. — Я… у меня не было выбора, понимаешь, я встретил в коридоре одну из уборщиц, она такая милая и совсем молодая, но если б ты слышал, как горько она плакала! Она устроилась к нам, в надежде побольше заработать, чтобы оплачивать себе обучения, но ей все расходы не потянуть, и я решил, что… что так она хотя бы сэкономит на обедах, проезде и страховке… — голубые глаза панически растерянно смотрели на Кроули, ожидая одновременно одобрения и порицания.       — Да это просто… ангельски хороший поступок, — Энтони был поражен таким искренним порывом благородства, ведь судя по всему, Рафаэль даже не знал ни как зовут эту девушку, ни где она живет, они просто столкнулись в коридоре, и он сделал выбор. Стоит ли говорить ему, что эта карта персонифицирована и в экстренном случае ее может использовать только владелец? Впрочем, этот мир слишком скучный, если и настанет такой «экстренный случай», то наверняка это будет конец света, а когда все вокруг стремится к концу, тебе уже совсем не до каких-то карт. — В наши дни это, можно сказать, чудо.       — О, правда? — Рафаэль прижал ладонь к груди, наклоняясь ближе к Кроули, и облегченно выдохнул, вновь улыбаясь. — Я уже третий день с ума схожу от волнения, не был уверен до конца, поступил ли я правильно, не доставит ли это проблем… Но раз ты так говоришь, то, вероятно, проблем не будет?       — Все проблемы предугадать нельзя, это же жизнь, — Энтони пожал плечами и посчитал нужным вернуть пончик его владельцу, хоть и надкусанный. Стырит что-нибудь еще из буфета, не в первый раз же. — Однако то, что ты сделал, может и впрямь помочь этой девушке. Должен признаться, я давно не встречал таких добряков среди… ваших.       — Наших?       — Ваших. Хотя вы вроде как должны быть хорошими. Или хотя бы быть лучше нас, — Кроули отвел взгляд и взмахнул руками, будто бы задавал вопрос самому себе.       — Я думал, мы трудимся ради общего блага, — Рафаэль с неменьшей задумчивостью посмотрел на вернувшийся обед.       — Ага, а еще радугу создают единороги, и молочные зубы уносят феи. Очнись, приятель, тебе стоит оставить свои фантазии дома, и побыстрее. Нет никакого блага. Есть сиамские близнецы «Хэнк и Харви», которые никак не могут разделиться, и так уж сложилось, что одним все, а другим ничего. Для одних созданы райские клетки, для других же работа — сущий ад. И это нечто большее, чем просто личная неприязнь. Это идеология. Даже религия, если хочешь.       — Стой, стой, стой, ты несешь какой-то бред! Да, сейчас здесь немного напряженная атмосфера…       — «Немного напряженная»?!       — Но тем не менее! Это все еще единая корпорация, а разделение — не что иное, как попытка… улучшить качество работы и распределить обязанности. Обыкновенные основы менеджмента, — Рафаэль чуть вздернул нос, ощущая легкую долю превосходства, ведь в свое время он писал исследовательскую работу в университете и знал достаточно много о том, как организовать работу в коллективе. Жаль только, что дальше подобных разговоров эти знания никуда не уходили.       — Если ты правда так считаешь, то просто обрати внимание, какими неравнодушными взглядами твои коллеги будут провожать меня из сада. Кстати, не советую уходить сразу после меня, иначе пойдут очень нехорошие слухи, которые спустят тебя на пару этажей, как по щелчку. Но если хочешь узнать побольше — приходи в Сент-Джеймсский парк, осенние закаты особенно красивы, когда видишь их не только в небе, но и в водной глади. До скорого.       Не дождавшись никакого ответа, Кроули поднялся с места, надел свои очки и направился к выходу, больше ни с кем не разговаривая и не переглядываясь, зато другие сотрудники действительно одаривали его не самым дружелюбным вниманием, что натолкнуло Рафаэля на две мысли: либо сказанное было правдой, либо за время работы Кроули успел накосячить в такой степени, что даже «соседский» коллектив его недолюбливал. Но что такого можно было сделать? Его же не уволили, в конце концов. Ответ на этот вопрос ему получить так и не удалось, потому что все внимание привлек тающий шоколад пончика, грозящийся вот-вот испачкать чистые, идеально выглаженные брюки, а этого допустить было нельзя.