Глава 4.
12 октября 2019 г., 01:04
Первая половина рабочего дня протекала для Кроули крайне вяло и бессмысленно. Помимо того, что у него уже давно не было желания работать на совесть, так еще и лампу в его офисе закоротило, так что сосредоточиться даже на собственных мыслях у него не получалось, и он, склонившись над кипой бумаг, тихо дремал, пользуясь тем, что на него никто не обращает внимания. Он не боялся внезапно свалиться от крепкого сна, ведь за год своего нахождения в этой компании Энтони наловчился спать и отлынивать от обязанностей вполне себе профессионально, порой кивая и что-то отвечая на вопросы проходящих мимо людей. Хотя ему казалось, что на нижних этажах абсолютно все спят, даже когда ходят из офиса в офис, печатают документы, отчитываются перед начальством. На то они и нижние этажи, чтобы находиться под землей, а как известно, сквозь земляную толщу и внушительный слой бетона солнечный свет проходит с отрицательным успехом, поэтому здесь не говорили о солнечной погоде за окном, не встречали закаты зимой и большую часть бюджета тратили на электричество, которое из-за регулярного использования вело себя крайне стабильно в вопросе поломок и замыканий.
— Час дня. Можете воспользоваться своим свободным временем, — объявил женский голос в динамиках после приятной короткой мелодии. Голосовые оповещения включались три раза: в начале обеда, в конце обеда и в конце рабочего дня, — и были сделаны для того, чтобы сотрудники, полностью охваченные своей деятельностью или ленью, не провели в офисе целые сутки, а такие случаи были, причем с не самым приятным исходом.
Как только голос затих, Кроули распахнул глаза и потянулся, намереваясь отправиться в сад, чтобы немного расслабиться и еще раз все обдумать, а заодно перекусить, если повезет. Не то чтобы у него не было денег на полноценные обеды, просто Энтони не испытывал особого интереса к еде, в отличие от, например, выпивки, хотя такой интерес в обществе принято называть алкоголизмом, от которого он всячески отнекивался. В конце концов, он никогда не позволял себе прийти пьяным на работу и никогда не стремился утопить все свои проблемы в очередной бутылке, наоборот, Кроули был одним из тех, кто склонен решать проблемы, а не бегать от них, а также он крайне заботливо относился к своей репутации и не позволял людям думать о себе больше положенного. Оглядев свой рабочий стол и собрав документы в какое-то подобие порядка, молодой человек встал с места, отчего-то внимательно осматриваясь по сторонам.
— Кроули, — раздался за его спиной знакомый и оттого такой раздражающий голос, который, впрочем, проигнорировать было нельзя.
— Хастур! — с легкой улыбкой отозвался Энтони, поворачиваясь к коллеге. — Давно тебя не видел, уж думал, что ты заболел!
— Не дождешься, — ответ был крайне холодным, как и взгляд мужчины, который, казалось, недолюбливал Кроули уже за одно его существование. — Где твой отчет?
— Отчет? Так он уже готов! Я хотел занести его как раз после обеда, знаешь, проверить все свежим взглядом, чтобы не напортачить. Ты же понимаешь, я не хочу подставлять тебя своей неорганизованностью!
— Если сегодня я не получу отчет…
— Ты его получишь! Клянусь чем угодно! — Кроули улыбнулся еще шире и, подмигнув, попятился к выходу.
— Поклянись собой, и если выживешь, я немного тебе поверю, — процедил он сквозь зубы, продолжая сверлить юношу взглядом, пока тот не вышел в коридор.
За несколько месяцев своей «подземной» жизни Энтони уже привык к недоброжелательности Хастура, который, казалось, хочет не просто добиться увольнения своего нового коллеги, а в самом деле убить его. И хоть это было лишь субъективное предположение, даже увольнение было в данном случае слишком недостижимой целью: отчеты Кроули всегда были своевременные и почти безошибочные, он был готов помочь кому-то, хоть и по своему строгому принципу «услуга за услугу», а также всегда мог договориться о чем-то с начальством. И помимо всего этого, Хастур был просто вне себя, когда видел его нагловатую ухмылку и слышал, по его мнению, просто отвратительную музыку из машины. Впрочем, Хастур вообще считал музыку отвратительной и никогда ее не слушал по собственному желанию… Но музыка Кроули определенно была хуже всех.
Поднявшись на нулевой этаж и выйдя в сад, Энтони глубоко вдохнул свежий воздух и огляделся, предусмотрительно еще в лифте надев свои очки, чтобы не раздражать привыкшие к полумраку глаза. У буфета он увидел Рафаэля, который несколько нервно стучал каблуком ботинка по плитке и крайне медленно ел эклеры, будто бы хотел растянуть свое время отдыха. Одолеваемый закономерным любопытством, Кроули подошел к нему и, не поворачивая головы, внимательно смотрел на витрину с едой.
— Что интересного сегодня в меню? — как бы невзначай спросил он, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания.
— Боже правый!.. — Рафаэль коротко вздрогнул от столь неожиданной компании, хотя все это время он ждал именно его. Наконец выдохнув и учтиво кашлянув, с максимально невозмутимым видом он произнес: — Должен сказать, что блинчики сегодня особенно удались.
На последнем слове он сделал акцент, словно это что-то должно было значить, правда, Кроули совсем не понял намека. Блинчики? Причем тут блинчики, если он ест эклеры? Или это уже второй его обед? Но блинчиков нет на витрине. Значит ли это, что Рафаэль доел последние?
— Не понял? — честно переспросил Энтони, взяв в руки буклет с ценами на напитки.
— Ну… Блинчики. Те самые. Знаменитые старинные блинчики. Сегодня утром они удались, — изо всех сил продолжал намекать Рафаэль.
— Те самые?.. — прошептал Кроули, нахмурившись, и в этот момент до него, как ему показалось, дошел смысл этого нелепого гастрономического шифрования, отчего он чуть не подпрыгнул. Руки немного затряслись, и Энтони даже почувствовал шевеление волос на своем затылке. — И что… ни один не подгорел даже? — попросив мимоходом у буфетчика стакан воды, он тут же выпил его почти залпом.
— Кхм, пожалуй, была угроза подгорания, но шеф-повар все исправил, так что это даже не чувствуется, — он отвел взгляд в сторону, улыбаясь собственному успеху, а затем посмотрел на время и тут же почувствовал укол досады. — Что ж, был бы рад поговорить еще, но мне уже пора. Кстати, в книжном магазине на Уитфилд-стрит есть целая подборка книг с рецептами, советую заглянуть туда как-нибудь, — коротким движением руки он подвинул к Кроули блюдце с оставшимся на ней эклером и торопливо направился к выходу, даже не дождавшись какого-либо ответа.
— Уитфилд-стрит, — тихо повторил Кроули, чуть улыбаясь. — Сегодня же загляну.
***
На Лондон постепенно опускались сумерки, когда черный Бентли остановился у одного из книжных магазинов города. По виду он был небольшой, занимал помещение первого этажа в четырехэтажном жилом доме и был относительно популяре у местных жителей, ведь даже с улицы было видно шевеление покупателей. — Вроде, он тут один, — тихо подтвердил Кроули сам себе, выключил музыку и вышел из автомобиля, уже стараясь разглядеть между стеллажей своего внезапного «тайного агента». Но обойдя весь магазин, при всей его небольшой площади, никого даже отдаленно похожего на Рафаэля он не обнаружил. Странное сомнение закралось в мысли Кроули, хотя это был еще не повод отступать, поэтому он направился к кассе, за которой стояла довольно симпатичная девушка в больших круглых очках, что придавало ее образу щепотку нелепости, стереотипно присущую таким типичным девушкам из книжных магазинов. — Добрый вечер, мисс… — взгляд желтых глаз мельком пал на бэйдж, — Хелен, не могли бы вы мне помочь? — Да, конечно, вам подсказать что-то по каталогу? — она дежурно улыбнулась и захлопала глазами, как и полагается образцовому кассиру. — Нет, нет, у меня несколько другая проблема. Я должен был встретиться здесь с другом, но он, к сожалению, не отвечает на телефон, не заходил сюда случайно молодой человек моего возраста, чуть пониже ростом, светловолосый и в таком, знаете, немного старомодном костюме. В общем, идеально подходящий этому месту, — заключил Энтони. — О, вам, вероятно, нужен мистер Фэлл? — Да… да, именно он, где я могу его найти? — Кроули решил, что отмазаться за ошибку будет проще, чем продолжать неопределенные поиски. — Сейчас я позвоню и уточню, ожидает ли он кого-нибудь, — девушка с именем Хелен стала вдруг очень серьезной, набрала короткий номер в рабочем телефоне и после пары гудков еще более серьезно доложила в трубку: — Мистер Фэлл, подошел молодой человек, говорит, что должен с вами встретиться. — Скажите, что это по поводу старинного кулинарного сборника! — поспешил добавить Кроули, потянувшись через стойку, и услышав радостный возглас на том конце провода, расслабленно улыбнулся. — Хорошо, поняла вас, — Хелен повесила трубку и вновь ослепила Кроули своей лучезарной улыбкой. — Мистер Фэлл велел проводить вас, следуйте за мной. Пройдя через ряд стеллажей, они вышли к служебному входу, который вел на лестничный пролет. — Вам нужен второй этаж, квартира 203. — Спасибо, Хелен, вы были очень любезны, я выпрошу вам прибавку, — он подмигнул наивной девушке и направился по указанному адресу, про себя размышляя, что его новый знакомый не так прост, каким кажется на первый взгляд. Дойдя до нужной двери, он даже не успел коснуться кнопки звонка, как хозяин квартиры распахнул перед ним дверь, будто все это время караулил. — Здравствуй, Кроули, — Рафаэль выглядел вполне естественно, как всегда счастливый и в костюме, разве что вместо пиджака домашний кардиган. — Добрый вечер, мистер Фэлл, — ухмыльнулся Энтони, снимая очки. — Я и не знал, что человек с прической купидона способен вести двойную игру. Рафаэль немного нахмурился, но характерным жестом пригласил гостя пройти в дом. — Какую еще двойную игру, о чем ты? И нормальная у меня прическа! — он недовольно фыркнул, машинально поправляя вьющиеся волосы. — Ну, как какую, там ты работаешь на общее благо, здесь — на свое собственное. Не, я не против, это даже круто, просто… неожиданно, вот и все. Кроули огляделся вокруг: деревянная резная мебель, желтоватые лампы, тяжелые шторы в пол и многочисленные книги повсюду, словно они не поместились на первый этаж. Он не любил подобные места, будто бы нахождение в них требовало какого-то статуса, которому он никак не мог соответствовать, и хоть сейчас он находился в обыкновенном жилище такого же человека, как и он, внутри все равно зарождался этот скепсис ко всему, что может произойти в этой квартире. — «Своего собственного» тут практически ничего. Этот магазин — дело моей семьи, точек в городе у нас совсем немного, но покупатели всегда есть, и это приятно. Но что бы ты там себе ни надумал, вся выручка минимально покрывает необходимые расходы, а остаток идет на благотворительность, и это неизменное правило, которому мы следуем из поколения в поколение, — он очень серьезно кивнул головой, явно давая понять, что больше не собирается возвращаться к этой теме. — Воу, да не заводись ты так, в прибыли нет ничего плохого, это… способ выживания, который придумали люди, когда сообразили, что менять теленка на баклажаны не особо выгодно. Благотворительность… да, чего-то такого я и ожидал от тебя. Безусловно, это замечательно, но в какой-то степени жаль, что все так просто. Вот если бы ты сказал «Да, я держу свой магазин, в конце концов, мне надо как-то оплачивать своих элитных шлюх!», это бы меня и правда потрясло, — он поднял вверх указательный палец и засмеялся, наблюдая, как Рафаэль буквально закипает от неловкости. — Каких еще к черту ш-… Я даже произнести это слово не могу! — он вскинул руки, направляясь в кухню. — Не можешь? Правда? О, да брось, там всего четыре буквы, и первая «ш», — продолжал Кроули с легкой долей безобидной издевки, следуя за хозяином дома, который что-то бормотал себе под нос. — Какой чай ты будешь? — отрезал Рафаэль, пронзительно смотря в желтые глаза, которые отвечали ему какой-то неуловимой теплотой. — Красное полусладкое. — Это не чай. — Какая неприятность. Тогда черный, без сахара. — Проходи в общую комнату, там где кресла. — Хорошо, — Кроули пожал плечами, все еще улыбаясь, и уже собирался выйти из кухни, но проскользнувшая в голове мысль требовала быть высказанной. — Знаешь, давай закроем эту тему, чтобы она нам не мешала. Как ты живешь в этом мире, будучи таким… идеально-невинным? — Во-первых, я живу прекрасно, во-вторых, я вовсе не невинный, а всего лишь должным образом воспитанный человек, который не позволяет себе использовать грубые жаргонизмы для простого выражения мыслей. — Какая прелесть. А ты никогда не думал, что это ваше воспитание, интеллигентность, что они неразрывно связаны с лицемерием и попыткой уйти от проблем? — Что ты имеешь в виду? — Рафаэль задумчиво посмотрел на тонкие нити пара от горячего чая. — Когда в моей жизни случается пиздец, я говорю об этом прямо, и пусть это покажется кому-то вульгарным и неприличным, тем не менее, даже не выражая ни единой эмоции на своем лице и в своей интонации, я без особых усилий сообщаю окружающим «В моей жизни сейчас все намного хуже, чем я предполагал, и возможно, я даже не знаю, как мне из этого выбраться». Но только все это одним простым словом. Что бы ты мог сказать в такой ситуации, чтобы сохранить свою воспитанность? — Хм. Я бы сказал, к примеру… «Ситуация неожиданным образом вышла из-под контроля и заставляет меня чувствовать львиную долю отчаяния и досады, но все обязательно придет в норму», — он чуть поднял голову, осматривая узор на кухонных шкафчиках и пытаясь предположить, насколько плохой должна быть ситуация, чтобы он потерял всякую надежду на хороший исход. Кроули вновь улыбнулся, услышав ответ, а затем положил ладонь на плечо Рафаэлю, наклонился к его уху и тихо произнес: — Когда в твоей жизни случится настоящий пиздец, у тебя не будет ни времени, ни желания повторять всю эту фразу. Поверь мне. Неторопливой походкой он вышел в общую комнату, сразу же заняв одно из кресел. Из кухни послышалось торопливое постукивание металла о края керамической кружки.
