То, что ты есть

Когда он проснулся, Гелтос уже поднялся довольно высоко и свет, через незашторенное окно бил по глазам. Ощущения были словно с похмелья — голова ватная, во рту… ну, в-общем, понятно. Стащив непослушное тело с кровати Рикки еще несколько минут посидел, пытаясь прийти в себя, а после, прямо, как был, босиком, пошлепал на кухню. На беспорядок в одежде он решил не обращать внимания. Катце, беззаботно гремевший посудой до его прихода, заметив Дарка, отставил все сторону и сложив на груди длинные руки недружелюбно уставился на последнего злыми, прищуренными глазами:  — Ну и позволь узнать, что это вчера было? Зачем ты сделал все это с Ясоном?  — Не знаю…  — Просто не знаю… и все? Рикки… в Цересе, да и за его пределами тоже, Блонди часто называют машинами, «Порождениями железной суки», ну и так далее… сам знаешь. Но вот, что я хочу тебе сказать, если ты еще не понял: Ясон — не машина. Впрочем, даже если бы это было и так… Любую машину можно сломать. И если ты продолжишь в том же духе, то однажды ты этого добьешься. Ты так этого хочешь? Объясни мне, Дарк, за что ты его наказываешь? За Эос? За Пейна? Если за Эос… тебе не кажется, что он уже достаточно расплатился? Он лишился не только власти, влияния и ног, он утратил саму цель своего существования и заменил ее тобой. Что значит для существа, созданного, чтобы управлять целой планетой, для решения глобальных галактических задач, я подчеркну: именно для этого, остаться лишь главой небольшого теневого сегмента, по сути, простым бизнесменом? Поверь, для него это неравноценная замена. Но он пошел еще дальше: выбрав тебя там, еще на Амои, он поставил на кон не только свой разум, но и жизнь. Тогда ты не видел, да и не мог видеть дальше собственного носа. Теперь, ты если и не знаешь всего, то о многом догадываешься. В отличие о того же Пейна, ты еще в Апатии понял, с кем связал свою жизнь. И мне казалось, что раз уж ты выбрал его, то понимаешь и то, чем за это придется платить. Так сколько еще ты намереваешься мстить ему за то, чем он является? И за то, чего он и сам когда-то не понимал? Или это месть за связь с Алексом? Прости, но тогда это еще подлее и глупее. Это ты оставил его, и если уж «строил» свою жизнь заново, неужели всерьез требовал от него остаться в одиночестве, после того, как перевернул с ног на голову весь его мир, показал, что такое близость… если не любовь? POV Рикки От слов Катце тошно… Ведь он говорит то, что с прошлого вечера и так стучит у меня в голове. Я понимаю всю справедливость его слов, но… Вчера мой разум словно заволокло ядовитой дымкой — пеленой чистой, первобытной ярости и я… я не смог ей сопротивляться. И да, я его ревновал. Безумно. Иногда я думаю, что не будь Юпитер, Гая и Дана Бан, мы все-равно бы привели друг друга к гибели. Потому что мы, конечно, как сказал Ясон, очень разные, но еще в кое в чем, мы удивительно похожи. На самом деле. И он, и я — лидеры по природе. И так же, как он когда-то хотел сломить и подчинить меня, так и я хочу подчинить его, вынудив поступать так, как он не стал бы ни с кем. Ни с кем, кроме меня. Считать меня равным, а иной раз быть и покоренным. Вчера я получил это, но стал ли счастливее? Парадокс. Не зря у Блонди такое бешенное ай-кью — несмотря на нивелированные эмоции, они заметно умнее нас. Вот и Ясон достаточно быстро понял, что ломая меня через колено, он скорее всего просто убьет, а не получит свой приз. На самом деле, он уже не раз предоставлял мне ту самую пресловутую свободу — а, по-простому, — выбор: быть с ним или с кем-то еще, по своему собственному желанию. Я выбрал его. По крайней мере, два раза, пусть и с купюрами. Так какого хрена мне еще от него надо? Чтобы он полностью прогнулся, встав передо мной на колени? Нет, этого я не хочу… Не хочу! Вчера я получил возможность воплотить, так сказать, мечту в реальность: пораспоряжался им, словно своей вещью. И мне не понравилось. Я понял, что этого мне не нужно. А что нужно? На самом деле, я просто хочу быть с ним рядом, и чтобы он тоже был со мной, но оставаясь при этом и собой: хитровыделанным, изворотливым, сильным и… гордым Блонди, а не сломанной игрушкой. Удивительным, иногда даже непостижимым существом: не человеком, но и не машиной. Тем, кого я когда-то полюбил на уже такой далекой Амои. Со всеми его: непонятками и непониманиями, заново осваемыми чувствами, целями, бизнесом, ненормальными поклонниками и не менее ненормальными теневыми дилерами; губами, волосами, божественным телом, синими кошачьими глазами и блондячьим снобизмом. Едва не потеряв его снова, превратив в аналог на все согасного пэта; увидев, что с ним станет, если я разрушу саму его сущность, заменив ее рабской покорностью, я наконец-то понял, что полюбил и люблю его именно таким, какой он есть. Легко ли это? Конечно нет, ведь, кроме того, что Ясон ни хрена не понимает в человеческих чувствах, основная фишка в том, что и я сам-то до него никого не любил. Дружил — да, дорожил — да. Но это совершенно иное. Ведь и у моего Консула был этот самый его Рауль. Согласен ли я терпеть все это и преодолевать титанические трудности? Можно подумать, у меня есть выбор. Его у меня нет, ведь мне нужна только моя, б…ть, голубая Звезда! А значит придется учиться быть вместе: учиться понимать и объяснять. Иной раз терпеть, иной раз бороться с ревностью. Учиться быть не тенью или придатком, а действительно равным. Смотреть не только на друг друга, но и в одну сторону. Научиться не пыжиться, заменяя весь остальной мир, а стать тем, к кому он будет возвращаться из этого «мира» по собственной воле… Ужасно правильно и красиво, правда? Но, как бы я не не любил демагогию, а делать все это придется. И теперь я твердо уверен, что готов. ******************************* Осознаю, что Ред исподтишка наблюдает за мной уже некоторое время. Его лицо, только немного смягчившееся, внезапно снова становится каким-то замкнутым и ожесточенным одновременно. Сейчас точно скажет какую-нибудь пакость, понимаю я, и предчувствие не обманывает:  — Я вызвал Дэрила, Рикки. Бл…ть! Еб…нутый Рагон! Он… что? Кого он вызвал?!  — Только не говори мне, что это моя расплата за вчерашнее, — рычу я, — Ты ох.ел, не иначе! Ты!.. я, бл.ть, даже не знаю, как сказать!.. Думаешь… что если ЗДЕСЬ будет еб…утый Дэрил, то я лучше буду держать себя в руках?!!! И…что?! Мы позабудем Эос и так далее?! На что ты надеешься? Чем этот урод может нам помочь, а не еб.ануть меня обратно, прямо в проклятый эосический ад?! На лице дилера я вижу злое, упрямое выражение и внезапно понимаю, что Катце это говорит совершенно серьезно, и уже все для себя, и для нас решил. Уперся рогом и реально выполнил то, о чем толкует. Гляжу на него с ужасом, буквально квадратными глазами, просто не в силах поверить, что после всего, что мы вынесли вместе, он смог так поступить со мной.  — Дарк… если бы я не знал кто ты, подумал бы, что передо мной трепетная принцесса, — фыркает он, — Ясон слишком избаловал тебя, носясь с тобой, как курица с золотым яйцом.  — Да неужели?! — полный ядовитого сарказма, вставляю и я свои пять кредитов. Мне больно, оттого, что он говорит со мной так. — Да, представь себе. Мы все… должны тебя оберегать, пылинки сдувать, ведь ты пережил… насилие! И от кого?! От Блонди из самой Танагуры! — неприкрытое раздражение с долей издевки в его голосе напрочь сносит мне крышу:  — Да что… что ты в этом понимаешь?! Что ты вообще понимаешь в насилии?! Ты — фурнитур до мозга костей! Изначально готовая на все мебель!!! — ору я, уже не в силах остановиться.  — Да… фурнитур. Бывший в употреблении… — бормочет он, непроизвольно трогая шрам, и мне внезапно становится ужасно стыдно. В памяти, некстати, всплывает воспоминание с рыдающим в моих объятиях Рыжим, но я еще не готов так просто сдаться. Он потирает лицо и некоторое время молчит. И внезапно продолжает совершенно другим, бесконечно усталым тоном:  — Ты думаешь, это твоя последняя вспышка, Дарк? Хрена с два. Ясон еще не единожды сумеет вывести тебя из себя: это его, так сказать, конек. Ты даже не представляешь, сколько раз он доводил до бешенства меня, когда я был на волосок от того, чтобы его грохнуть. Чаще, до панического ужаса, конечно, но и до ярости бывало. В них… в Блонди это изначально заложено самой Юпитер — ломать чужое душевное равновесие. Это помогает манипулировать. А провокация — очень действенный метод. Ну, а Ясон… Сам знаешь, он — лучший из лучших… И он будет делать это — провоцировать тебя. Тонко и незаметно. Возможно даже, что не специально. Конечно потом он, и тоже весьма своеобразно, будет искать твоего прощения: ведь ты то, отчего он так и не смог отказаться. А потом, снова и снова, и опять — по кругу. Пока однажды… однажды ты окончательно слетишь с катушек, а он примет искупление, так же, как и вчера. Вот тогда рядом должен оказаться тот, кто знает, как помочь. Тот, кто этому обучен. Тот… кто предан и лучше всех знает его. Молчу, понимая, что наверное, он прав. Катце, действительно, знает и понимает Ясона намного лучше меня. В том ли дело, что он любит его? Но я тоже люблю. Или в том, что он фурнитур, которых, реально, натаскивают узнавать желания и настроение хозяина по одному только выражению глаз? Не знаю.  — Ты уверен, что он не сдаст нас?  — Уверен, — он тяжело вздыхает, — Рикки… ты прикоснулся к миру Высших совсем немного и, конечно, мало, что понял. Цель… скажем так, служение, которое превыше всего, есть не только у Блонди. У фурнитуров и пэтов тоже. Цель их жизни — это покой и удоволетворение хозяина. Немногие могут перешагнуть через установки и продолжать нормально жить дальше. Очень немногие, скажу даже, что знаю только одного такого, — еле заметная, ласковая улыбка трогает его глаза, и я понимаю, что он говорит о Ясоне, — Остальные… остальные просто ломаются и опускаются все ниже и ниже. Например, как Эниф. Дэрил потерял смысл существования, когда поверил, что Ясон «погиб». Он полностью сломлен — элитный фурнитур с максимальной эмпирингом-привязкой.  — Да ладно, — недоверчиво тяну я, — Он как-то раз даже предлагал мне сбежать. Где уж тут забота о «удоволетворении» хозяина?  — Он заботился не о тебе, Рикки, а о своем Блонди. Предлагал сбежать, когда понял, что связь с тобой поставила Ясона на грань. Если напряжешь память, то вспомнишь, что и я предлагал тебе нечто подобное, — помолчав, он продолжает, не глядя на меня, закрывшись пижонской челкой, словно отгородившись, — Знаешь, что такое собачья преданность? Безусловность. На старой Терре была легенда о собаке, хозяин которой каждый день улетал из космопорта на работу, а собака весь день ждала его там, встречая. И вот однажды хозяин не вернулся — умер где-то в пути. Говорят, пес так и издох в порту, все ждал своего хозяина. Любовь может быть очень и очень разной, Рикки… Он просто умирал, когда я нашел его. Не смог принять нового хозяина. И я очень хорошо его понимаю… ведь я тоже фурнитур, как ты помнишь. Офигительно. Трогательно, прямо до слез, однако камень в мой огород Рыжий все же бросить не позабыл. Вот только благотворительность за мой счет меня тоже как-то не радует. Не хочу терпеть под боком еще один повод для раздражения.  — Но почему ты сам не хочешь остаться? — я пытаюсь уцепиться за призрачную надежду, — Дэрил, я так думаю, не в курсе многих «теневых» нюансов жизни Ясона, в отличие от тебя.  — Именно поэтому и не могу, — отмахивается Катце, — Прежний Ясон скоро вернется — Блонди созданы для работы, а не для отдыха. И тогда я буду нужен ему. Нужен в привычном качестве — помощника. А Дэрил… Дэрил будет буфером между тобой и… им. И сможет оказать помощь, если что. Шах и мат. Просто обложили со всех сторон.  — Бл…ть! А что, Ясон не может просто не доводить меня до греха? Он же Блонди?! Они, вроде, умные, или как?  — Не сможет. Он слишком любит ходить по краю. И это тоже в его природе. Такой его специально сотворила Юпитер: амбициозным, авантюрным, несмотря на расчетливость, способным на немалый риск. Иначе бы он не смог быть Высшим из Высших. А с тобой… Ам, вот он-то самый, что ни на есть — идеальный Блонди, всегда говорил, что с тобой Ясон всегда ведет себя глупо и подставляется. Но это с его стороны. Теперь ты… Ты, ведь тоже любишь лезть на рожон, а, Рикки? И сколько раз тебя латал все тот же Дэрил?  — Я нарываюсь только тогда, когда есть причины, а не просто так! Я не отморозок какой-нибудь, — огрызаюсь я.  — Не сомневайся, Ясон поможет их тебе отыскать, — Катце невесело усмехается, — И до тех пор, пока вы не научитесь слышать и понимать друг друга, я думаю, Дэрил будет вам совершенно необходим. Понимаю, что трепыхаться уже бесполезно, тем более, что крупица рационального зерна в рассуждениях Катце есть. Обреченно машу на Реда рукой и думаю: " Добро пожаловать в клуб одержимых Ясоном… Дэрил!». ******************************** Мягкий свет Нют освещает берег вечно движущегося моря, заросли миртов и просторный белый дом среди них. Окна дома открыты, и немолчный шепот волн переплетается с вздохами и стонами двух мужчин в спальне. Легкий морской бриз шевелит невесомые занавеси, чуть скрывая кровать с разметавшимся на ней юношей, практически дугой выгибающимся под ласками мужчины. Лицо любовника скрыто длинными волосами, в свете Нют кажущимися белоснежными. Впрочем, от ее сияния все в комнате будто присыпано белой перламутровой мукой: и выточенная, будто из мрамора, спина ласкающего, и полыхающее румянцем лицо принимающего ласки. Его ресницы слиплись от пота, грудь ходит ходуном, дыхание прерывается на стоны. Наконец он не выдерживает и тянет партнера на себя за сверкающие, платиновые пряди:  — Давай скорее, Ясон… больше не могу!  — Когда же я научу тебя терпению, Рикки? — от бархатного смешка, кажется, что воздух в комнате вибрирует, и Дарка скручивает огненная волна, которая грозит сию минуту затопить его с головой. Последней выдержки хватает лишь на выдох:  — Дэрила своего учи! Ну давай же, скорее!..  — А ты позволишь? — смеется Ясон.  — Нет, конечно!.. Я тебя прибью прямо сейчас, если ты не начнешь… Вы, Блонди, всегда такие медленные?  — В тебе нет никакого изыска, монгрел. Искусству любви…  — Иди на х.! — вздыхает Рикки и тут же громко протяжно стонет, чувствуя своего Блонди внутри. Надолго их не хватает. После утоленной страсти они лежат, отдыхая: голова Ясона лежит на груди Дарка, который перебирает отросшие пряди, любуясь ими в ночном свете.  — Слушай, Блонди… так что там произошло перед тем, как ты попал к Пейну? Кто тебя в океан-то сбросил? — Рикки вообще не хотел бы заводить этот разговор, но уверен, что они должны наконец расставить все точки над «i». А другой столь же подходящий момент будет подобрать очень непросто. Сейчас они так близки — Ясон в его руках тих и покладист, расслаблен, а значит возможно они наконец-то смогут услышать друг друга без истерик и нервотрепки.  — Никто. Никто меня не сбрасывал, Рикки. Я прыгнул сам. POV Рикки  — Никто. Никто меня не сбрасывал, Рикки. Я прыгнул сам, — выдает он так обыденно, словно прыгающие со скалы Блонди — совершенно обычное дело. Я на несколько мгновений даже немею от удивления. Отстраняюсь, пытаясь заглянуть Ясону в лицо, чтоб понять, не прикалывается ли он. Блонди редко шутят, но вопреки расхожему мнению, чувство юмора у них есть, хоть и весьма специфическое. Он вздыхает и ложится на подушки рядом со мной.  — Но зачем?.. Зачем ты это сделал?!.. А мы-то с Катце все мозги сломали, пытаясь просчитать, покушение это или расправа…  — Я хотел понять, что это такое — твоя «свобода».  — И поэтому… ты спрыгнул?! — в изумлении смотрю на него во все глаза. Нет, я знал, что у всех Блонди мозги набекрень, и обычный человек просто не в состоянии их понять. Но… такое?! Никогда не слышал, чтобы Элиту преследовали самоубийственные желания. Хотя справедливости ради стоит отметить, что до встречи с Ясоном, я вообще знал о них очень мало. В-основном то, что они офигительно красивы и каждый мечтает им присунуть, но простым смертным такого счастья не видать; что в их руках власть, а значит у них до хрена всего, и вся их жизнь сплошные райские кущи. Короче — одну бесполезную хрень, имеющую немного общего с настоящей действительностью. Он снова вздыхает и поясняет:  — Тогда мне казалось, что я достаточно изменился ради тебя. И надеялся… что ты это понимаешь, как и то, насколько непросто мне дались эти изменения, поскольку многие из человеческих чувств мне сначала приходилось тщательно анализировать, — его голос совершенно ровен и спокоен, можно даже сказать — безмятежен. Но я уже немного настрополился понимать, как выражаются эмоции у Элиты: Ясон не смотрит на меня, его глаза прикрыты, а это значит, что он говорит о действительно непростых и важных для него вещах, — Но ты ушел, и я пытался понять почему. Наша… последняя ссора ничем не отличалась от предыдущих, а значит дело было не в ней. Я понял, что видимо недостаточно знаю и понимаю тебя, раз ты исчез, ничего не объясняя. Видимо этим ты хотел сказать, что разговоры со мной считаешь бесполезными. И я захотел лучше узнать тебя, и о тебе.  — И что же ты сделал? — мне становится, действительно, интересно, несмотря на тянущее чувство вины. Он пожимает плечами, будто говорит совершенно очевидные вещи:  — Пошел в твою комнату и вкючил компьютер, — он легко усмехается, — именно там большинство людей хранит информацию о себе.  — Но не Блонди? — с ответной усмешкой уточняю я.  — Нет, не Блонди. Наши ресурсы памяти намного больше людских, монгрел. Мы все храним тут — он указывает на голову, — Или тут, — прижимая руку к груди, там, где находится сердце, после небольшой паузы добавляет он. Теперь он серьезен. Я чувствую, как изменилось его настроение и накрываю его руку ладонью:  — Ты, может и не поверишь, Ясон, но большинство людей самое ценное тоже хранят здесь. Мы молчим. Через две ладони я чувствую, как сильно и ровно бьется его сердце. Словно вся его жизнь находится в моей руке.  — И что же ты увидел там? — наконец спрашиваю я.  — Много чего, но все это соответствовало моим представлениям о тебе. Поэтому я решил копнуть глубже: хотел начать с заинтересовавших тебя книг, но в итоге остановился на музыке.  — На музыке? — теперь я снова удивлен.  — Да, на музыке. На старой Терре говорили, что музыка — язык души. Ею можно рассказать то, что невозможно выразить словами. И даже Блонди знают об этом.  — И что же такого ты услышал в моем листе, что решил сигануть со скалы?  — Я услышал что… тебе было тесно со мной, Рикки. Ты хотел свободы, которую я не мог тебе дать, и поэтому ты решил сам взять ее. А я… на Анубисе я уже не мог ограничить тебя так, как на Амои. Да, впрочем, и не хотел. Поэтому я просто решил узнать, что это такое — твоя свобода? Возможно, это помогло бы мне понять, почему ты раз за разом отказываешься от меня и бежишь прочь. И может быть, если бы я вовремя это понял, то ты бы не ушел. Браво, Дарк! Нет, ну реально — красавчик! Это же надо… Наверное никто в этой части галактики, даже обос…шись, не смог бы добиться такого очешуительного результата! Это же нужно суметь: довести до прыжка в пропасть… Блонди! У которых в жизни рациональный ум всегда на первом месте. Причем, аж целых два раза! Мне тошно от того, насколько я был слеп и глух. Что своими сомнениями и надуманными обидами толкнул в пропасть того, кто мне дороже жизни. Настоящее чудо, что Ясон выжил. Трижды. Теперь я вижу, насколько был прав Катце. И возможно, как бы это меня не бесило, по крайней мере на первых порах, Дэрил, действительно, нам необходим. Ведь жизнь этого странного Блонди, и теперь я на самом деле это понимаю, в моих руках. А четвертого раза даже он может не пережить. ***************************** Музыка значит… Ну что ж… раз словами я практически никогда не могу объяснить тебе, что ты для меня значишь, попробуем твой способ — через музыку. Стрелой лечу в свою комнату и приволакиваю супер-пупер колонку, которую ты подарил мне Юпитер знает когда. Звуки многотысячелетних инструментов, сохранившихся только в каких-нибудь древних террианских музеях, заполняют пространство спальни, смешиваются с криками ночных птиц и шелестом волн за окном, стекают живыми алмазными каплями по твоему чувственному телу, треплют волосы, сверкающими звездами отражаются в твоих потемневших глазах. Я берег эту мелодию для тебя, но как-то все не подворачивался подходящий случай. Она насыщена жизнью и ветром, и тем щемящим чувством счастья, от которого замирает сейчас мое сердце и миллиард анубийских бабочек трепещет где-то внутри живота. Того, которым я полон, когда ты вот так млеешь от моей нежности и стонешь от моих ласк. Которым я переполнен, когда шепчу тебе: " Я люблю тебя, ненормальный ты, Блонди!», и на которое ты отвечаешь лишь судорожным вздохом. Только единожды, перед самым экстазом, ты берешь себя в руки, когда исступленно отдаваясь, выстанываешь:  — Так кого же ты любишь, Рикки? Меня — Блонди, машину?!..  — Не будь столь однозначным, Ясон! — сейчас я могу только кричать, — Я! Люблю! То! Кто! Ты! Есть! И когда твои глаза закатываются, я срываясь за тобой в бездну, на грани сознания слышу лишь твой раскаленный выдох:  — Рикки! Я тоже… ****************************** POV Ясона Мой Рикки… С широко открытыми глазами ты выслушиваешь мои откровения. Ты забавен сейчас, но мне не смешно, особенно, когда ты накрываешь мою руку ладонью и говоришь, что самое ценное всегда хранится в сердце. Возможно раньше, еще до нашей встречи, или чуть позже, в самом начале нашей истории, я бы с этим поспорил. Но сейчас я точно знаю, что был бы не прав. Многие думают, что у Блонди нет сердца. А если и есть, то это просто мотор, который перекачивает кровь. Но это неверно. Когда ты впервые ушел от меня, я стал догадываться; а когда Рауль играл со мной в бильярд, уже точно знал, что это неправда. Потому что тогда я не только осознал, но и впервые сказал вслух, что… люблю тебя. Только то, что чувствовало мое сердце помогло вернуться мне из перезагрузки. Ведь ты звал меня. Тогда и ты впервые открыто выкрикнул, что любишь меня. Любишь то, чем я являюсь, хотя тебе часто трудно понять и принять меня. Но я хочу верить, что мы все же будем вместе все то время, что нам отпущено. И хотя вера — не то чувство, которым обычно оперируют Блонди, я все же верю, что это будет так: ведь впервые за все это время мы любим с открытыми глазами. Любим то, что мы есть.