Когда ты позовешь меня

На следующее же утро Санса твердо решила вновь встретиться с Тирионом. Воспоминания о вчерашнем волнении стирались из памяти, заменяясь предвкушениями новой встречи. Девушка заметно нервничала, когда направлялась в кабинет мужа – она все еще смутно представляла себе, как именно объяснится с ним. Ее не оставляло чувство, будто она оскорбила, обманула его доверие. Впрочем, столь юные девушки склонны все драматизировать и то, что Сансе казалось катастрофой, на самом деле таковой не являлось. Вечером Тирион вышел из собственных покоев довольно таки расстроенным, но уже через полчаса подогретое вино и общество как всегда саркастически настроенного Бронна развеяли его тревоги. В конечном счете, он решил, что так даже лучше. По глазам своей жены Ланнистер видел ее истинные чувства, и то, что он увидел, определенно означало успех. Как ни крути, еще пару месяцев назад он не мог себе и представить, что их отношения продвинутся так далеко. Теперь главное не смутить Сансу излишним вниманием, ведь девушка была и без того очень робкой. Посему Мастер над Монетой решил не показываться ей на глаза хотя бы до нынешнего вечера. Мысли о том, что он был первым мужчиной, кто целовал юную наследницу Старков, изрядно грели душу, а богатое воображение то и дело подсовывало ему не менее притягательные картины ближайшего, как он надеялся, будущего. Пребывая в самом, что ни на есть, мечтательном расположении духа, Бес совершенно не мог сосредоточиться на делах. Однако промучился он только до обеда: прямо в кабинет к нему явился паж Серсеи и объявил, что король приглашает его на охоту. Тирион был даже рад выбраться за пределы королевского дворца и развеяться, а вот Бронна любезность сюзерена изрядно насторожила. Телохранитель несколько раз пытался отговорить своего патрона от предстоящей прогулки, но Тирион был слишком беспечен, что бы прислушаться к словам друга. Таким образом, когда Санса, уже после полудня, постучала в двери кабинета мужа, ответом ей была только тишина. О благодушном настроении супруга девушка не подозревала, и ее начали одолевать еще более тревожные мысли. Прогуливаясь по длинному балкону, что выходил большими арочными окнами на сад, Санса впервые не обратила внимания на открывшийся вид, хотя раньше всегда находила утешение в созерцании природы. Пышная растительность сада сильно оживляла дворец. Хотя он был построен без сомнения искусно, но основой его был холодный камень, а вот дивный сад, что был разбит в одном из внутренних дворов - просто рай во плоти. В некоторых аллеях прогуливались только придворные, остальная же часть сада была предназначена для пользования правителей и их ближайшей свиты. Этот большой участок парка славился своими затененными аллеями, хорошо скрытыми от посторонних глаз, а на некоторых и за весь день можно было не встретить ни единой души. Санса любила этот уголок живой природы, зажатый со всех сторон грубыми крепостными стенами. Но сегодня ей совсем не хотелось оказаться там, среди деревьев, ведь это еще острее напомнило бы ей о том, как она одинока в этом мире. Ее прославленный муж находился сейчас в каком-нибудь приятном месте, совсем не думая о покинутой жене. Аристократы и слуги сновали мимо нее, и девушке казалось, что она попала в гигантский пчелиный улей: каждый здесь был чем-то занят. Кто шел один, кто группами, кто-то весело переговаривался, а кто-то прятался в тенях и шептался. С новой силой накатило одиночество, которое, казалось, должно было развеять присутствие сестры. Санса неожиданно поняла, что без Тириона она совершенно чужая здесь. Именно его близость примирила ее с утомительными вечерами, что устраивал король, с душным влажным воздухом, с тенями закоулков замка, с приторно услужливыми лакеями и ослепительной роскошью, что так явно бросалась в глаза. Присутствие мужа стало естественным и даже необходимым. Неожиданно она узнала в лице проходящего мимо человека слугу, что обычно прислуживал Тириону во время работы. Низенький пухлый мужчина в простом одеянии отвесил подобострастный поклон, от чего Санса скривилась – ей не нравилось раболепие. Слуга охотно ответил ей на вопросы, при этом пустившись в пространные пояснения. Как видно ему доставляла истинное наслаждение светская беседа с такой знатной дамой, как она. То и дело поправляя свой застиранный серый камзол, он ответил, что да, мол, Мастер над Монетой был здесь и как всегда занимался просмотром счетов, но перед обедом отбыл из замка на охоту вместе с королем и его молодой красавицей-женой. Санса уставилась поверх головы собеседника, полностью погрузившись в свои думы и совершенно не прислушиваясь к дальнейшим словам слуги. Тот вещал что-то о списке приглашенных, о погоде и охоте, в общем, высказывал надежду, что его величество получит удовольствие от прогулки и сожалел, что ее, Сансу, на такое знаменательное событие не пригласили. Девушка, в силу своей природной вежливости не стала перебивать разболтавшегося мужичка, некоторое время все еще простояв рядом с ним. Мыслями она была далеко – там, где сейчас мог быть ее муж. В душу закралось дурное предчувствие, но девушка не могла понять, то ли действительно что-то не так, то ли жизнь здесь сделала из нее трусиху и теперь она во всем видит дурной знак. Каким бы хорошим ни было ее мнение о муже, она никак не могла представить его на охоте, в погоне за кабаном, скажем, или быстроногим оленем. Кроме того, ни для кого не было секретом, что отношения короля и его дяди, мягко говоря, не сложились. И Санса достаточно знала Джоффри, чтобы предположить какую-нибудь подлость с его стороны. Однако, Санса не обладала ни достаточным знанием, ни сильными сторонниками, ни хотя бы элементарной силой духа, чтобы попытаться разобраться в сложившейся ситуации. Она осталась совершенно беспомощной в этом огромном дворце, в этом каменном чудище, в закоулках которого писалась история семи королевств. Теперь госпожа Ланнистер готова была пожалеть, о присутствии здесь младшей сестры - ведь только она, Санса, сейчас стоит между Арьей и интригами двора. Вряд ли кому в голову придет причинять вред маленькой девочке, но Санса остро чувствовала свое бессилие и невозможность как-то оградить сестру. Вздохнув, девушка распрощалась с говорливым собеседников и направилась в свои покои. На душе было не спокойно: ее тяготило известие о разлуке с Тирионом, к тому же донимали мысли о том, что он намеренно не взял ее с собой, просто потому что не пожелал видеть ее рядом. Приходилось откладывать объяснение с мужем в долгий ящик. Король только выехал, и кто знает, сколько ему захочется провести времени вдали от дворца? *** Джоффри гордо восседал на великолепном гнедом жеребце, который изящно гарцевал впереди всего отряда. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался лес. Почву устилал мягкий ковер из листьев, которые приглушенно хрустели под копытами коней. День выдался на редкость удачным: мать не донимала его глупыми советами, а дед остался в столице. Погода благоприятствовала предстоящей охоте – вчера, на выезде из города, ему показалось, что на горизонте собираются мрачные грозовые тучи, но на утро распогодилось. Чистый небосклон бил в глаза яркой синевой, воздух был свежим, напоенным запахами поздних летних цветов и трав, а ветер – встречным. Они встали лагерем на широком лугу, и здесь Джоффри собирался провести как минимум пару дней. Остальные уже спешились, но король пока не торопился слезать с коня, хотя поодаль стоял его оруженосец и пара слуг, готовые в любую минуту подбежать и подхватить жеребца под золоченые уздцы. Джоффри доставляло удовольствие смотреть, как его люди ставят лагерь – буквально за десять минут обученные егеря уже поставили первые палатки. Шатёр Его Величества, конечно, поставили первым. Еще раз окинув взглядом место, Джоффри вновь испытал прилив удовольствия – ни матери, ни карлика пока не было видно, что не могло не радовать. Их общество в последнее время сильно докучали ему, но если от Серсеи можно было отмахнуться, то нахальное поведение дяди приводило Джоффри в бешенство. Только при мысли об этом чудовище, юношу всего передёргивало. Неожиданно к нему кто-то подъехал – королевский конь призывно заржал, приветствуя знакомую лошадь. Король обернулся и увидел улыбающуюся Маргери. Джоффри не считал эту особу хоть сколько-нибудь привлекательной внешне, зато нашел в ней преданного союзника. Жена всегда поддерживала его, а в трудную минуту давала нужные советы. По тонким губам юноши скользнула довольная улыбка – да, советы эта женщина умела давать. В конце концов, он счел ее компанию достойной своего венценосного общества. И сколько б он не думал, не смог бы сыскать для себя лучше партии. - Вы довольны, мой король? – как всегда почтительно обратилась к нему Маргери. Джоффри льстило, что она так уважительно обращается к нему. Нет, пожалуй, в выборе жены он не ошибся. Маргери пользовалась любовью народа, и при этом никогда не перечила своему мужу. - Еще бы. Охота обещает быть захватывающей,- Маргери чуть улыбнулась, сверкнув глазами, как бы давая понять, что поняла намек. Джоффри одарил жену благосклонной улыбкой и спешился, собираясь прошествовать в свой шатёр. Уже скоро начнется веселье, нужно только все как следует подготовить. Через два часа, когда солнце достигло зенита, королевская чета вместе с бывшей королевой устроились под навесом, прячась от жаркого солнца. Джоффри восседал на золоченом кресле, которое не стыдно было назвать троном, и потягивал молодое вино из серебряного кубка. На губах его то и дело возникала кровожадная ухмылка. Он никак не мог спокойно усидеть на месте, все время пытаясь устроиться по удобней. Джоффри не мог решить, в какой позе ему выгоднее сидеть. Спросив об этом у жены и матери, юноша получил ответ, что он смотрится достаточно величественно в любой позе и на этом решил удовлетвориться. - Позовите ко мне дядю Тириона, - небрежным тоном обратился он к слуге.Краешком глаза он заметил подозрительный взгляд матери и сморщил нос: надо было оставить ее в Королевской Гавани. Последнее время, по мнению Джоффри, мать, в разговорах, оказывала слишком большое снисхождение к Тириону и его жене. Она вполне может все испортить, с нее станется. Чего Джоффри никак не мог понять, так это почему Серсея сама до сих пор терпит выходки этой несносной четы. Через некоторое время, своей фирменной шаркающей походкой под навес зашел Тирион Ланнистер с кубком вина в руке. Мужчина явно уже был немного пьян и улыбался он во весь рот. За его спиной, немного поодаль молчаливой громадой возвышался его телохранитель. Чуть ли не распластавшись на земле в театральном поклоне, карлик уставился на племянника своим обычным омерзительно-наглым взглядом. Взглядом, преисполненным превосходства и презрения. Казалось, Бесу совершенно все равно, существует вообще Джоффри или нет. Так было всегда, за исключением тех минут, когда он угрожал королю. Юноша подавил поднимающееся из глубины души бешенство – угрожал и не однократно. Что же, пора положить этому конец. - Слушаю, Ваше Величество, - протянул Мастер над Монетой. Джоффри одарил его убийственным взглядом, что не вызвало со стороны Беса никакой реакции. Король прищурился: да, так и есть. Взгляд не просто проигнорировали, его не заметили. «Что же, видимо, сказывается выпитое. Ну, так даже лучше» - отметил про себя Джоффри и холодно улыбнулся. - В последнее время, дядя, наши отношения ухудшились, и это не может не тревожить меня. Я не желаю ссор в семье, тем более, сейчас, когда все еще ведется война с этим предателем Станнисом, - король немного помолчал, желая убедится, что его слушают, - В знак примирения я взял тебя с собою на охоту и желаю, чтобы ты принял в ней самое что ни на есть активное участие. Сегодня вечером за ужином мы разделим между собой ту дичь, что ты поймаешь, и это будет знаком мира между нами. Джоффри хорошо помнил советы жены: слова должны быть вежливыми, и, в тоже время, они должны звучать безапелляционно. Тирион прищурился, слегка наклонив голову. Сказанных слов явно было недостаточно. - В сражении при Черноводной ты храбро проявил себя, а я все еще достойно не наградил тебя. На сегодняшней охоте тебе дозволяется быть ведущим. Принеси мне голову кабана и тогда я прощу тебе все твои шутки. Упоминание о битве явно сбило дядю с мыслей, кроме того, Джоффри лично позаботился о том, чтобы сегодня, здесь, его сопровождали именно те гвардейцы, что сражались тогда вместе с Тирионом. Эти люди уважали своего маленького полководца, а сейчас Джоффри бросил ему вызов. Если Бес настолько храбр, чтобы вести в бой войска, то почему бы ему не возглавить охоту? Полумуж покрутил в руках бокал вина, уставившись на темно-рубиновую жидкость. В какой-то момент гордость победила в нем осторожность, и Джоффри понял, что победил. - Джоффри, разве тебе самому бы не хотелось возглавить охоту? – вмешалась Серсея. Ее сын закатил глаза. - Конечно, матушка, но для меня на первом месте семья. Как я могу отнять у дяди возможность проявить себя? – в это мгновение улыбка короля больше походила на кровожадный оскал. Маргери, до этого времени сидевшая молча, решила вставить свое слово. - Король выказал свое желание. Неужели его дядя откажет ему в таком ничтожном капризе? – Джоффри откинулся на спинку кресла, с победоносным видом уставившись на Беса. Поддержка Маргери всегда воодушевляла его. Когда-нибудь, он надеялся, они вместе смогут найти истинное наслаждение в боли и мольбах тех, кто в чем-то провинился перед королевской четой. Карлик хмыкнул себе под нос, нисколько не задумываясь над ответом. - Отчего бы? Не смею возразить, - вновь расшаркавшись в театральном поклоне, Тирион решительным шагом отправился собираться. Как видно он решил приступить немедленно. Серсея и Маргери немного ошарашенно провожали его взглядом. Такой умный человек как Бес должен был дважды подумать, прежде чем благосклонно принять приглашение короля на охоту, а уж тем более задуматься над этим странным предложением мира. Джоффри испытал прилив удовлетворения – все прошло так, как ему хотелось. Его Величество не заметил взгляд, полный тревоги и молчаливого подозрения, каким окинул его дядин телохранитель. *** - Тирион, ты должно быть рехнулся! Это чистой воды самоубийство! – сквозь зубы шептал Бронн, поминутно оглядываясь по сторонам. Вид у него был встревоженный, а Тирион все никак не мог понять, почему. Мужчина витал в своих грезах, а горячие напитки только обострили положение. - Почему же? Мерзкому мальчишке просто захотелось лишний раз унизить меня. Почему бы не сделать то, чего он хочет? - Ты вывалишься из седла, как только лошадь пойдем галопом! – тоном, не предвещающим ничего хорошего, продолжал наседать телохранитель. - Я как-нибудь справлюсь, - отмахнулся Тирион, не позволяя беспокойству овладеть разумом. Тяжелая ладонь Бронна легла ему на плечо, когда он попытался удалиться в палатку за снаряжением. - Разве тебе это не кажется хоть чуточку подозрительным? - Разумеется, кажется, Бронн – Тирион одарил друга беспечным взглядом и, дернув плечом, освободился от его медвежьего захвата, - Но ведь не убить же он меня собрался, в самом деле? Бронн, и без того всегда хмурый, еще больше сдвинул брови и окатил патрона ледяным взглядом. Тирион вновь отмел подступающее беспокойство. - Даже если и так, то ведь у меня есть ты? – его шутливый тон заставил Бронна только тяжело вздохнуть, что было так не похоже на него - Ну вот и отлично, а теперь пойдем и поскорее покончим с этим. Тирион просто ненавидел этого мелкого гада, Джоффри, и знал, что это у них взаимно. Однако ни на секунду не предполагал, что король решится на убийство. В конце концов, он не может быть так беспросветно глуп, чтобы повторять покушение? Теперь Тирион не только Мастер над Монетой, теперь в его руках Санса - ценный трофей, необходимый всей семье. Или король настолько глуп, что может...? Мужчина проглотил комок в горле, вспоминая битву при Черноводной. Хотя сейчас все по-другому, для самого Джоффри вряд ли что-то поменялось. И если все действительно так серьезно, как опасается Бронн… Но не мог же он отказаться принять вызов при всем честном народе? Полумуж прекрасно запомнил лица тех, с кем ринулся в атаку на врага – многие из тех солдат сегодня были здесь. Нелегко быть заложником собственной гордыни и амбиций, но что поделаешь? Выпитое вино горячило кровь – может быть именно поэтому Бес неожиданно решил отбросить осторожность и рискнуть, а может, во всем виноваты чьи-то прекрасные синие глаза. *** Саднящая боль в левой лопатке настигла его в тот момент, когда он, с отрядом, уже возвращался в лагерь короля. У луки седла болталась увесистая башка дикого кабана. Тирион так и мечтал, как он подойдет к Джоффри и кинет ему в ноги обещанный трофей. Вместе с егерями и десятком гончих, он возглавил первую группу охотников. Выезд оказался удачным – собаки сразу же взяли след зверя, крупного и молодого кабана. Не без помощи подручных и Бронна, Тириону удалось завалить зверя точным выстрелом из арбалета. Поездка на лошади отрезвила его и он действовал осторожно, предоставив спутникам загнать и измотать зверя, а удачное стечение обстоятельств сделало его выстрел решающим. Казалось, все прошло хорошо, и гроза королевской опалы миновала, даже Бронн начал успокаиваться, хоть ему и не нравилось, что его патрона окружают верные Джоффри люди. Как оказалось, их отряд довольно сильно отдалился от намеченного курса, а солнце уже окрасило верхушки деревьев в золотистый цвет, предвещающий скорый закат. Летние вечера, особенно здесь, на юге, наступают незаметно, а еще незаметнее на землю опускается ночь. Люди, расслабившиеся было после удачной охоты, теперь тревожно всматривались в просветы между деревьями, словно ожидая подвоха. Именно в этот момент, совершенно опьяненного своей победой Тириона настиг арбалетный болт. Мужчина так и не понял, откуда взялась эта нестерпимая жгучая боль в плече, но у него почти сразу же закружилась голова. Вокруг кричали люди, беспорядочно мечась по тропе, надсадно лаяли собаки, вставали на дыбы испуганные лошади – их отряд был застигнут врасплох. Кто-то кричал, что это люди Станниса, кто-то грешил на братство без знамен или недовольных крестьян. Одни уверяли, что надо спасаться бегством, другие взывали к отваге товарищей, указывая атаковать то в одну, то в другую сторону. Кто-то пытался убежать, кто-то выхватывал оружие с боевым кличем. Лес вокруг мгновенно утратил всю свою чарующую тишину, наполнившись криками растерянных и перепуганных людей. - Бандиты, бандиты! – орал один егерь, схватившись за бок – оттуда торчала длинная стрела. Лицо его скривила отвратительная гримаса, которая почему-то показалась Тириону очень забавной, а потом он рухнул на землю, лицом вперед. Разобрать что происходит, где свои, а где чужие не представлялось никакой возможности. Никто не мог слаженно организовать оборону. Словно ниоткуда - из кустов, оврагов, с деревьев, из тени выступали чьи-то силуэты, окружая охотников. Их было больше, намного больше, чем могло бы быть бандитов, и действовали они осторожно и наверняка. Их организованные действия напоминали скорее обученных солдат или наемников, чем оборванцев, с большой дороги. Но вот одеты они были действительно как бродяги, зато вооружены как настоящая армия. Ланнистер, осунувшись и навалившись на лошадиную шею, находился как бы вне всего этого кошмара. Все казалось ему каким-то дурным сном, затуманенное сознание никак не могло принять действительность. Он видел что происходит, но никак не мог осознать опасность. В каком-то полусне, совершенно не понимая, чем вызван весь этот хаос, Тирион расслышал голос Бронна, где-то совсем рядом, но уже не мог уловить смысла его слов. Боль, в первую минуту такая острая, теперь притупилась, и от плеча по телу начала расползаться волна тяжелой отупляющей слабости. Словно на волнах штормового моря он начал погружаться в мрак небытия. *** Действительность возвращалась медленно и неохотно. Постепенно он смог различить тяжелый полог кровати над собой и свет окна, которое находилось где-то в глубине комнаты. Чьи-то нежные аккуратные руки протирали ему лоб влажным полотенцем, иногда до него доносились встревоженные голоса. Чей-то мужской голос, и женский, мягкий и мелодичный. «Шая?» - он хотел позвать служанку по имени, но губы не слушались и он вновь погрузился в сон, но уже более спокойный. Проснулся он уже вечером, когда в замке зажигали факелы и лампы. «В замке? Погодите-ка… » - мужчина огляделся и узнал свои собственные покои. Как он здесь оказался, оставалось загадкой. Он помнил только скрип седла, и качку, отвратительную качку, какую ощущаешь на скачущей лошади. От нее ему становилось нестерпимо дурно, и несколько раз он порывался сесть в седле и придержать лошадь, но ему явно кто-то мешал, кто-то ехал на лошади вместе с ним. Потом все окутал мрак, а уже лежа здесь он скорее чувствовал, чем видел, ощущал чье-то заботливое присутствие и теплые руки на своем лице. Закрыв глаза, Тирион попытался вспомнить обстоятельства, при которых он оказался в столь бедственном беспомощном состоянии. Вместе с егерями он возвращался в королевский лагерь, который расположился на широкой лесной поляне, а потом… Глаза его резко распахнулись и он попытался сесть, но тут же снова опрокинулся на подушку, застонав от резкой боли в плече. Картина произошедшего неожиданно четко нарисовалась перед его внутренним взором. На них напали, причем напали не с проста. Это были наемники, или, скорее, гвардейцы, обрядившиеся в лохмотья, но хорошее оружие и умелые действия с головой выдали их. Полумуж застонал от досады – как он мог быть таким беспечным, как он мог предположить, что в голове у короля присутствует хотя бы немного здравого смысла?! Он вновь попытался избавиться от своего дяди, и спланировал все достаточно умело, так умело, что даже не верилось, что он действовал в одиночку. Да, догадаться о том, что это – его рук дело было не сложно, но доказать его причастность – невозможно, если только кто-нибудь из нападавших не попался им в плен. Да разве кто-нибудь подумал об этом, в царящей кругом суматохе? «Я собственными руками придушу этого маленького засранца!» - в сердцах поклялся себе Тирион, но, поразмыслив, счел, что у него нет никаких оснований к тому, чтобы открыто обвинять Джоффри в заговоре против себя. Тайвин и Серсея, разумеется, уже в курсе, если, конечно, они не были причастны к этому с самого начала, но это мало что давало. Серсея не станет перечить своему сыну, а Тайвину решительно все равно до склок его сына и внука. Возня больного привлекла чье-то внимание: кто-то встал с дивана и тяжелым шагом приблизился к кровати, это оказался Бронн. На лице его забавно смешались плохо скрытое облегчение, упрек и обычная его ироничность. Видя, что Тирион уже полностью осознал глубину своей глупости, Бронн скрестил руки на груди и довольно ухмыльнулся, опершись плечом на один из столбов, поддерживающих полог кровати. - Как себя чувствует прославленный охотник семи королевств? - Не сказать бы что горю радостью жизни, - скривившись, отозвался Тирион, - Зверски болит плечо, а в голове гудит как после хорошей пьянки. - Арбалетный болт, - телохранитель постучал пальцем по своему левому плечу, а Тирион, опустив взгляд, наконец, увидел перевязку на своей груди. Выходит, в него стреляли… - Повезло тебе, что ты - коротышка, стрелок чудом промахнулся, а стрела прошла навылет. Случай уберег твое сердце, глупец! - Я всегда знал, что мой рост имеет свои преимущества, - Тирион попытался пожать плечами, но из-за больного плеча вышло у него не очень удачно. - Наконечник, к тому же, был отравлен, - хмуря брови, добавил Бронн. Он, вероятно, готовился к долгой отповеди своего нерадивого подопечного. Тириону совершенно не хотелось слушать его гневные речи, и он, подумав, только присвистнул – так вот откуда этот странный туман, который заволакивал сознание! - Выходки нашего короля становятся все более отчаянными, - не теряя своего юмора, хмыкнул карлик, - Его Величество уже в курсе, что его планы провалились? Бронн, видя, что просто так сотрясает воздух, чуть не подскочил на месте. Еще секунда, казалось, и он сам прибьет этого обнаглевшего Ланнистера! Мужчина посмотрел в разноцветные глаза Беса и неожиданно успокоился. В этих глазах, за искрами иронии и напускным спокойствием читалось бешенство доведенного до крайности зверя. Да, Джоффри явно ошибся в выборе своего врага. Эта сообразительная кудрявая голова, которая увенчивала столь маленькое тело, непременно придумает тысячу планов расплаты. - О нет, король все еще находится на охоте. Когда на нас напали, я сразу начал пробиваться к тебе, вскочил на твою лошадь и был таков. Надо сказать, у тебя слабый желудок, Мастер над Монетой, - Тирион обиженно фыркнул, но потом улыбнулся. - О, посмотреть бы на его лицо, когда он увидит меня в добром здравии! – злорадно воскликнул Бес, уже представляя физиономию племянника. - Ему, разумеется, доложили о том, что вас повезли в Королевскую Гавань, но яд должен был быстро покончить с тобой. К тому же, стрела была пущена точно в сердце… К счастью для тебя, Джоффри или его подручные плохо разбираются в ядах, иначе выбрали бы что-нибудь посильнее. Когда я привез тебя сюда, Паук сразу распознал у тебя признаки отравления и нашел нужное противоядие. По его словам этот яд не такой действенный, зато его очень трудно обнаружить, к тому же он довольно редкий и следы его быстро исчезают из крови. - И разумеется, у нас нет ни заложников, ни какого-либо предположения, кто они - эти "разбойники", что напали на нас? - не скрывая горькой иронии, поинтересовался Бес. По поводу случившегося он не строил никаких иллюзий. Телохранитель мрачно кивнул. - В лесу я был больше обеспокоен спасением твоей шкуры, чем захватом заложников. Мерзавцы скрылись так же внезапно, как и появились. Единой версии о том, кто бы это мог быть, ни у кого нет. Одни грешат на повстанцев с севера, другие на бунтовщиков Станниса. Тирион подавил тяжелый вздох и прикрыл глаза, медленно кивая. Нет и не будет никаких доказательств, что на его жизнь было совершенно неумелое покушение королем. Следов яда в крови уже не обнаружить, а определить, кем были эти негодяи невозможно. Уверенность в том что это происки Джоффри была порождена не достоверными фактами, а, скорее, интуитивным чутьем искушенного в интригах двора Мастера над Монетой. Похоже, об этом деле ему просто придется забыть. Вражда с королем, каким бы дураком он не был - затея безумная и заранее обреченная на неудачу. К тому же, Тирион и так находился в опале, ему постоянно приходилось сдерживать себя, хотя бы ради спокойствия юной жены. - Жертвы? - Здесь и кроется камень преткновения - задумчиво почесав висок, отозвался Бронн, - Пострадали решительно все: псари, егеря, лакеи. У нас увели несколько лошадей и собак - все выглядит как разбойное нападение: нападение было хаотичным. И вот только твоя стрела, отравленная редким ядом наводит на мысль, что все это не случайность. Однако, следов яда не обнаружить, а Паук ни за что не станет свидетельствовать в нашу пользу. - Сколько я здесь? – Тирион кое-как уселся в постели – он сосредоточенно думал, как бы взвешивая ситуацию. Кто бы ни был его враг, а Тирион был уверен что это король, насколько быстро он решится на новое покушение? Кто станет сторонником Беса, кто врагом, чьей помощи или совета ему просить? - Мы прибыли сюда вчера ночью – пришлось загнать лошадь, а жаль, хорошая была скотина. - Ясно. Где Шая? – Бес перевел взгляд на своего друга, отвлекаясь от мыслей. Ранение у него было тяжелое, так что он уже начал уставать. Перед тем, как вновь погрузится в сон, ему хотелось увидеть преданную женщину и поблагодарить за то, что она и на этот раз была с ним. Ему живо вспомнилось, как она ухаживала за ним после битвы при Черноводной. - Шаю? – Бронн удивился, - А как же твоя милая женушка? Я и не знал, как выгнать ее отсюда, - телохранитель рассмеялся. Кажется, он живо представлял себе перекошенное от ужаса лицо Сансы, которая вихрем носилась по комнате, беспрестанно выдавая идеи о том, как помочь своему мужу. Ее совершенно не трогали слова, что сейчас Тириону нужен лишь покой, ей казалось, что с ним обязательно что-то случится, если она хоть на секунду покинет его. Дерзко она выговаривала что-то Пауку, а потом чуть ли не в шею выгнала его, заявив, что его присутствие больше не нужно. А уж как она набросилась на него, на Бронна, чуть не выцарапала ему глаза, эта дикая кошка, обвиняя в беспечности. При этих словах Бронн смеялся, но было видно, что слова девушки его задели. Она ушла не так давно в покои сестры, потому что усталость совсем сморила ее, ведь она не спала с тех пор, как привезли мужа. - Если она не спрятала тебя под своей юбкой, то только потому, что боялась навредить, - мужчина смеялся, заканчивая рассказ, - Еще никогда не видел, чтобы такие тихие барышни так сверкали глазами. Честное слово, я чуть не спасовал. Слушая весь этот довольно забавный рассказ, и представив себе Сансу в таком образе, Тирион тоже рассмеялся, почти сразу скривившись от боли в плече. А потом улыбка сошла с его лица: он вспомнил, скольких близких его жена уже потеряла – отец, братья, мать… Живо представилось ему, как обеспокоена она была, когда он уехал, не попрощавшись, какой ужас сковал ее сердце, когда он, Тирион, лежал здесь в беспамятстве и боролся за свою жизнь. Она была рядом с ним, ее руки гладили его волосы, ее голос он слышал, когда на мгновения приходил в сознание. Тирион вспомнил, как несчастна она была здесь, в столице, как одинока, и как его присутствие стирало печаль из ее взгляда. Неужели он действительно так дорог, она боится потерять его, пусть даже из страха остаться в одиночестве. - Ну вот, опять, - констатировал Бронн, неодобрительно прицыкнув языком,- Вы отвратительно влияете друг на друга! Видя, что Бес не намерен отвечать, и продолжает глупо улыбаться, телохранитель тяжело вздохнул и вышел из покоев, оставив друга наедине с его мыслями. А Тирион теперь был почти рад своему ранению, и, в тоже время, проклинал себя за то, что заставил Сансу так переживать. Он знал ее трепетное сердце, знал, как тяжело ей пришлось в жизни, и потому чувствовал себя почти предателем. Он почти забылся сном, как вдруг снова почувствовал чье-то присутствие. Скосив глаза к выходу, он увидел бледное лицо Шаи: она стояла, не решаясь подойти к бывшему любовнику ближе. - Здравствуй, Шая, - довольно сухо поздоровался Тирион, стараясь избавиться от нежности, которую питал к этой женщине. Брюнетка подбежала к изголовью кровати и сжала в ладонях его руку. Не то чтобы он был настолько набожным, что чтил обеты брака, но предавать Сансу был не намерен, нет, больше нет. Разве мог он подумать, что эта девочка, совсем юная, но такая красивая и чистая, вызовет в нем столь сильное чувство? Шаю он тоже уважал, и ему не хотелось играть чувствами этих двух столь непохожих созданий. Служанка, умудренная жизнью, казалось, читает его мысли. - Опять ты мечтаешь только о ней! – со злостью в голосе проговорила она и встала. Тирион внимательно глядел в ее лицо, как бы сравнивая ее характер с нравом жены. Нежелание Шаи быть хоть чуточку менее ревнивой и покорной, вот что раздражало его. Это была страстная особа, но за один взгляд в сторону другой женщины она готова была вырвать его сердце и раздавить в своих руках. Он устал от постоянных капризов и истерик, хотя понимал, чем они вызваны. Прислуживать своей сопернице – тут кто угодно лишится здравого смысла! Нет, не стоило больше ее мучить, нужно было давным-давно отпустить ее. - Она моя жена, Шая, - обрывая гневную речь, которая готова была сорваться с ее губ. Женщина расхохоталась в голос, откинув голову назад. Прекрасное ее лицо скорчилось от душевного страдания. - Тирион Ланнистер праведник? Тирион Ланнистер – верный муж? Что за бред ты несешь, уж не думаешь ли ты, что я поверю тебе, поверю хоть одному слову?! – с отчаянием проговорила она. Тирион сжал губы, твердо выдерживая ее гневный взгляд. Пожалуй, только ранение спасло сейчас ему жизнь. Непреклонная уверенность остудила пыл служанки, она неожиданно стала покинутой женщиной, слабой и печальной. - С этого момента я освобождаю тебя от обязанности служить мне или Сансе. Я распоряжусь, чтобы тебя не оставили без средств, Бронн… - Мне ничего не надо от тебя, - она вновь взвилась, вскидывая гордую голову. Страстная, прекрасная Шая, женщина, которой не было больше места в его жизни. Но ведь так больше нельзя. - Будь ты проклят, лев, - прошипела Шая, и с такой яростью глянула на него, что мужчине стало не по себе. Она ушла, громко хлопнув дверью. Лампы в комнате все разом потухли, погашенные сквозняком. И хоть покой этой ночью Тириону уже не удастся обрести, на душе его стало легче. *** На следующее утро Санса почти вбежала в покои мужа. Тирион скорчил недовольную гримасу – видимо, теперь все женщины будут хлопать его собственной дверью и не важно, от счастья или ненависти. Девушка едва успела причесаться, на ней был лиловый пеньюар из плотной, украшенной вышивкой ткани. Кажется, она совсем недавно проснулась. Ее длинные, огненные волосы волной рассыпались по плечам, обрамляя хорошенькое личико со светлой мраморной кожей. И, кажется, лицо действительно светилось: молодостью, красотой и радостью. Глаза ее, цвета моря, были живыми, скорее даже ожившими, и мужчине показалось, что сейчас он растворится в них. Счастье удивительно шло этой девушке – красота ее распускалась, подобно цветку, согретому лучами ласкового летнего солнца. - Ах, Тирион, ты очнулся! – она села на край кровати, на которой в одиночестве коротала столько ночей, и, теперь смущенная, опустила голову, - Как ты себя чувствуешь? - Мне уже гораздо лучше, - стараясь говорить бодрым тоном, ответил Тирион, ласково улыбаясь. Своей ладонью он накрыл ее ручку, в памяти вновь вспыли мгновения, когда она сидела точно так же здесь и ухаживала за ним. Сколько тепла могли подарить эти руки, сколько ласки и заботы. Отчего раньше он не мог сказать ей о тех теплых чувствах, что она вызвала в его сердце? Девушка заглянула в его глаза и улыбнулась, улыбнулась такой понимающей улыбкой, что нужда объясняться отпала как-то сама собой. - Я так рада, Тирион, - прошептала девушка, - так рада… - Я тоже,- ответил Ланнистер, чувствуя, что начинается новая глава его жизни.