Кровавый Узел

Ногам стало тяжело: похититель присел на них. Теперь этот человек был так близко, что Хёчжин могла ощущать его горячее дыхание на своём лице. — Очень вкусно, — судя по голосу, это всё-таки была девушка. В следующий момент Хёчжин убедилась в этом, так как она прижалась к пленнице грудью и ласково прошептала на ухо: — А хочешь попробовать на вкус пулю? Ан отчаянно замотала головой. Револьвер упёрся в щеку, причиняя невыносимую боль, и из глаз хлынули слёзы. Хёчжин никогда не плакала до этого момента, и ей вдруг показалось, что она умирает. От стыда, от унижения. От возбуждения. — Я тоже не хотела, — девушка вытащила револьвер и прижала дуло к паху Хёчжин, а затем несильно надавила на её лобок. — Я ничего не хотела, а он заставлял меня делать это. Он не любил меня, потому что я не от него. Зато любил мучить. И связывать. Он и маму связывал. Знал всякие узлы, научился, когда был моряком. — Хвиин? — хрипло спросила Хёчжин. — Ты только сейчас меня узнала? — обиженно протянула девушка. — Мне так совсем не нравится. Я думала, ты умная девочка. Я сразу в тебя влюбилась, потому что подумала, что ты умная. — Зачем тебе всё это? — Хёчжин паниковала, совершенно не представляя, что делать, и поражаясь пропасти, лежавшей между той Хвиин, с которой она познакомилась несколько дней назад и той, что сейчас сидела у неё на коленях и водила по её телу револьвером. — Причём тут твоя сестра? — Сначала я решила, что Ёнсон хорошая, потому что она всегда была заботливой и любящей старшей сестрой. Потому что она плакала, когда меня забрали в больницу, после того, как я пыталась сбежать от папочки в другой мир. Но Ёнсон такая же гадкая, как и господин Ким. Это из-за него она родилась такой испорченной, и я очень расстроилась, когда узнала про фотографии. Она думала, что всё сожгла, но её подружка приберегла немного для себя, чтобы развлекаться в грустные дождливые дни. Мне ничего не стоило их скопировать и размножить, когда я позволила госпоже Бэ затащить себя в постель. Они долго у меня лежали, я не знала, что с ними делать, пока однажды не придумала воскресить папочку. Я купила такой же одеколон, какой был у него, а еще восстановила один из сортов цветов, который он вывел. Я пыталась сделать и другие, но не удалось, потому что я запомнила только названия, которые они упоминали, когда разговаривали наедине с Ёнсон ещё до того, как меня отослали. Люди всегда думают, что их секреты в безопасности, когда они остаются вдвоём, но слишком невнимательно смотрят по сторонам, — Хвиин замолчала, часто-часто задышала и снова поцеловала Хёчжин, как тогда, при первой встрече. Не понимая, что с ней происходит, Ан подалась навстречу, принимая поцелуй с унизительной готовностью и почти что наслаждением, несмотря на колющую боль в губах. — Узлы, — вдруг сказала Хёчжин, когда Хвиин отстранилась. — На твоих рисунках и конвертах были одинаковые узлы. Хвиин кивнула несколько раз и восторженно захлопала в ладоши. — Умница! Заметь ты это чуть раньше, возможно ты бы здесь не сидела. Но ты, как и все, слишком быстро вычеркнула меня. Здравый смысл подсказал? Как хорошо, что у меня его нет. Он вас сковывает и лишает такой сладкой свободы… Кстати, тебя я связала тем же самым узлом. Папочкин любимый, кровавый узел. Правда, красивое название? Хёчжин кивнула и зажмурилась. Возможно, большинство вещей, которые видела и запоминала Хвиин, ей действительно было недоступно, однако внезапно обострившийся звук подсказывал ей, что кто-то направлялся в эту комнату. Если небеса решили проявить милость, то это была помощь, и Хёчжин сбивчиво молилась всем богам, которых знала. Но какая-то её часть, та, что была за гранями всех мыслимых и немыслимых правил и границ, не хотела покидать помещение и безумную девушку, обнимавшую револьвер так, словно он был любимой плюшевой игрушкой. — Ты мне понравилась, поэтому я разрешу тебе выбрать, куда мне выстрел…- последнее слово застряло у Хвиин в горле. Девушка обмякла и мягко осела, а Хёчжин увидела свою спасительницу, а точнее — двух. — Вы пришли, — сипло выдохнула она. — Пришли. В следующую секунду мир перед её глазами померк. — Мы заслужили отдых, — объявила Бёльи, едва получила уведомление о пополнении банковского счёта. — Ты — особенно. Советую отправиться на недельку в какое-нибудь тихое райское местечко. — Так и сделаю, — пообещала Хёчжин, намазывая губы увлажняющим кремом. — А ты? — А у меня свидание с госпожой Ким, — Бёльи подмигнула напарнице. — Так что я, пожалуй, останусь в шумной столице. Хёчжин ничего не сказала, только многозначительно хмыкнула. Пока она пыталась расследовать дело, эти двое спелись, что, в конечном итоге, спасло ей жизнь, ибо обнаружив отсутствие Ан в конторе, Бёльи сразу же бросилась к Ёнсон. А Ёнсон в тот же день нашла в комнате младшей сестры несколько красных лепестков, что заставило её усомниться в невиновности Хвиин. Конечно, она должна была забеспокоиться уже когда не обнаружила её дома, а поспрашивав прислугу, поняла, что никто не в курсе, куда испарилась Ким-младшая. Дело оставалось за малым — выяснить, где она прячет свою драгоценную пленницу. — Вы потратили слишком много времени, чтобы догадаться проверить старый гараж семьи Кимов, — Хёчжин покачала головой. Бёльи дёрнула плечами. — Возможно, мы на кое-что отвлеклись. — То есть я чуть не умерла от того, что у моей ассистентки случился приступ недотраха? — Хёчжин чудом успела уклониться от полетевшей в неё зажигалки. — Сама-то там сидела, как девственница перед свадьбой, — буркнула Бёльи. Хёчжин вспыхнула, но ничего не сказала. — Мы поехали. Ты точно уверена, что хочешь остаться одна после…того, что произошло? — осторожно спросила Бёльи. — Хвиин заперта за тремя очень крепкими стенами, — сказала Хёчжин неестественно тихо и коснулась своих губ. Они всё ещё были растрескавшимися и никак не заживали. Наверное, потому, что Хёчжин не переставала кусать их во сне. Особенно, когда ей снилась Хвиин. Бёльи подошла поближе и осторожно похлопала её по плечу. — Если что, сразу набирай меня, — попросила она. Хёчжин неохотно кивнула. Дождь вернулся в Сеул после двух коротких дней солнечной погоды. Надо признаться, так Хёчжин нравилось куда больше — в последнее время её настроение было слишком меланхоличным. Она не могла объяснить эту подавленность даже самой себе и пыталась победить её привычными способами. Но никакой виски не мог помочь Хёчжин выбросить из головы тёмный и манящий образ, который сводил её с ума. Хёчжин сидела возле окна и задумчиво рассматривала капли воды, медленно стекавшие по стеклу. Изо рта у неё торчала папироса, догоревшая почти до самых её губ. Через секунду Хёчжин зашипела от боли: ожог был довольно серьёзным. Она раздражённо отбросила окурок в сторону и вскочила с места, принявшись беспокойно бродить из стороны в сторону. Ей было холодно, но когда она набросила на себя халат Бёльи, ей тут же стало жарко. Она пыталась отвлечься просмотром очередной дорамы, но главный герой слишком быстро вывел её из себя. Хёчжин и сама не поняла, как обнаружила себя сидящей за письменным столом и листающей толстый справочник стационарных телефонов Сеула. В эти дни мало кто пользовался бумажными версиями, но она была сторонницей старых, проверенных методов. К тому же она была уверена, что место, номер телефона которого ей так хотелось найти, вряд ли существовало онлайн — слишком уж оно застряло в прошлом. Когда Хёчжин нашла нужный номер, она набрала его далеко не сразу. Сперва она смотрела на него, закусив губу, добрых минут пять и почти что закрыла справочник. Но затем её левая рука нащупала что-то в кармане куртки — она была на Хёчжин в день, когда её похитили. Рука извлекла на свет помятый и засохший лепесток красной лилии. …Хвиин услышала тяжёлые шаги задолго до того, как пожилая и полная медсестра зашла в её комнату. Она улыбнулась одними уголками губ и с готовностью протянула вперёд руки, на которых медсестра защёлкнула наручники. — Только не кусаться, иначе опять попадёшь в изолятор, — предупредила она. Хвиин яростно закивала. — Теперь всё будет хорошо, — многозначительно сказала она. Медсестра раздражённо покачала головой. Хвиин шла почти что в припрыжку, одна лишь мысль о том, кого ей предстоит увидеть спустя каких-то пару минут, приводила её в неистовое возбуждение. Когда она вышла в зал для посещений, ей пришлось сильно зажмуриться: свет здесь был куда ярче, чем в её палате, больше напоминавшей тюремную камеру. Когда Хвиин открыла глаза, она сразу увидела её: нервную, бледную, похудевшую. Но даже такой она была прекраснее любого цветка в саду Кимов. Хвиин прошла ближе к столу и позволила медсестре усадить её на неудобный стул. Прежде чем что-либо сказать, Хвиин провела добрых полминуты, любуясь её лицом. — Здравствуй, — тихо и с улыбкой сказала она. — Здравствуй, милая Хёчжин.