Матвей, никогда не говори "никогда"!

Утром в понедельник я проснулся чрезмерно бодрым, хоть и не мог уснуть полночи. Думал об Игнате. Я пытался оправдать его первоначальные мысли о себе, пытался найти оправдания его первому впечатлению о себе. И, что самое интересное, смог. Смог, блядь! Смог, потому что после того, как я сказал ему о том, что он, сука такая, ой как ошибается, он ни разу не дал мне повода усомниться в том, что реально хотел извиниться. Ну, за исключением того момента, когда он упрекнул меня в пассивном трахе в больнице, а по факту моя жопа болела из-за лютых уколов. Но, правда, там авансом мгновенная карма в виде разбитого мной же носа Игната настигла, поэтому это не считается. Он в тот день получил сполна. И выслушал от меня тоже. Другое дело, что я не хотел его прощать, потому что меня это раздирающее изнутри молчание и его взгляд куда угодно, но не на меня в тот день задели за живое. Именно его мнение задело меня, а не чьё-то другое. Почему именно он? — Блядь! — вскрикнул от неожиданности я, когда кто-то коснулся моей руки. — Серёга, ты меня пиздецки напугал! — Сука, как приведение подкрался. Так и заикой стать недолго. Жесть! — На завтрак пора, — тихо пояснил мой сосед по палате. — А, да, спасибо, — поблагодарил я, когда до меня наконец дошло. *** — Итак, Белкин Матвей Петрович, — протянул врач, — температуры нет, все анализы хорошие. Поэтому, как я и обещал, сегодня Вас выпишем. После обеда Ваш выписной эпикриз будет готов, — пояснил он. Доктор осмотрел меня ещё раз, порасспрашивал о самочувствии и дал указание медсестре готовить документы на выписку. Ура! Я тут же позвонил маме и обрадовал. Она клятвенно пообещала, что будет как штык меня ждать при входе в больницу, чему я несказанно обрадовался. Правда, меня ещё одна мысль предвкушающе грела как батарея центрального отопления — завтра я пойду на работу. И от этого я почему-то по-глупому улыбался. *** — Белкин, распишись здесь, здесь и здесь, — дала указание медсестра. — А Вы на меня кредит не оформите? — склонив голову набок, спросил я, не спеша ставить свою закорючку. — Конечно, оформим, — подтвердила женщина. — Только расписывайся уже быстрее. Я прыснул от смеха и черканул в нужных местах. — Всё, — оповестил я, отложив в сторону ручку. — Отлично! — медсестра хлопнула в ладоши. — Вали, Белкин. Доставай кого-нибудь другого, а сюда даже и не думай возвращаться, — с какой-то заботливой нежностью пожелала она. Я снова прыснул. Не очень-то много я их и доставал. Только денёк один. Чуть-чуть же! Ну, подумаешь, немного почудил, что ж теперь придушить меня?! Я ж ничего такого и не сделал вообще-то в сущности, просто добавил драйва этой дыре: — всего-то раздраконил баб сверхдружескими отношениями с Игнатом — нехер было так громко разговаривать и кости ему перемывать, тем самым выводя меня из себя; — заставил поседеть медсестру, которой пригрозили увольнением, — она, между прочим, сама виновата, сплетница чёртова, её никто не заставлял об Великовского своими дойками тереться так-то; — довёл до нервного тика охранника — тупить не надо было потому что, к тому же я получил полный доступ на выход на улицу; — запугал соседа по палате, что он аж шугаться меня начал — а нечего было чепуху всякую городить; — устроил переполох с пожарной сигнализацией — а хули курить меня не пустили; — другая медсестра чуть не перепутала дозировки лекарств — ну, тут согласен, здесь накосячил, но я ж быстро понял, что так делать нельзя, поэтому отстал. И всё. Вот зануды! Какие же они все скуууучные! Я схватил сумку со шмотками и пошёл на выход из больницы. Прошёл мимо охранника, кивнув на прощание, и вышел на улицу. Да так и застыл. О-ху-еть! В солнечных очках, в своих модно потёртых джинсах и обтягивающей футболке стоял Игнат и листал что-то в телефоне. Я чуть сумку свою из рук не выронил. Что он здесь делал? Почему-то резко я почувствовал усиленное сердцебиение где-то в глотке, там же вдобавок образовался и огромный ком, который я первые несколько секунд просто не мог сглотнуть. А Игнат тем временем убрал телефон в задний карман джинсов и поднял глаза. Он меня заметил. Мне мгновенно захотелось сбежать как можно быстрее и как можно дальше. И я даже предпринял попытку рвануть в сторону, но парень оказался передо мной за считанные секунды. Пиздец он спринтер! Подумал и тут же пожалел об этом. В голове промелькнула мысль о том, лишь бы он не был таким быстрым в постели. И после этого мысленно взвыл от воспоминаний о его усыпанной родинками спине. — Привет, — сказал он и снял очки. — Привет, — тихо произнёс я в ответ, смотря в сторону. — Ну, что, пойдём? — несмело предложил он. — Куда? — не понял я. — Меня мама обещала встретить, — тут же выпалил я. — А, — слишком уж понятливо протянул Великовский, — тогда можешь не ждать, потому что она не придёт. — Почему? Что ты с ней сделал? — возмутился я. — Игнат, блядь! — выкрикнул я и достал телефон. — Алло? — через три гудка раздалось в трубке. — Мам, ты жива?! — воскликнул я. — Матвей, ты головой ударился, что ли? Или у тебя снова температура подскочила? — спросили меня. — Мам, ты где? Меня уже выписали, — буркнул я, с подозрением позыркивая на Великовского. — Сынок, — начала она, — у меня появились срочные дела. Но ты не волнуйся, я Игната Игоревича попросила, он тебя встретит. — Уже встретил, — я недоверчиво покосился на парня. — Тогда чего же ты мне звонишь, золотко моё? — ласково поинтересовалась она. — Потому что ты не предупредила, — пискнув, насупился я. — Ох, Матвей, — засмеялась моя мама, — тебе же не пять лет. Да и Игната ты знаешь. Ой, сынок, мне пора! — быстро проговорила мама. — Да, сейчас моя очередь, спасибо, — приглушённо-радостно из-за прикрытого ладонью динамика сказала она кому-то и отключилась. Я продолжил ошарашенно пялиться на потухший экран телефона. Это что такое только что было? — Убедился? — мягко уточнил Игнат, после чего я резко вскинул голову и уставился ему в глаза. Он смотрел на меня очень внимательно, не моргая и не отводя взгляда. А я ловил себя на мысли, что мне приятно его видеть, что.. что.. я скучал? Да, скучал. Мне его не хватало эти несколько дней, пусть он меня и бесил по-страшному. Да ещё и эти его полуночные сообщения, которые почему-то до сих пор заставляли сердце отчаянно трепыхаться в груди. Слишком уж искренними они мне казались. — Ага. — Давай свою сумку, — Великовский протянул ладонь, однако, вместо моей сумки, которую я тут же прижал к себе, коснулся моей руки. — Извини, я случайно, — тихо отозвался он и ладонь тут же одёрнул. — Сам донесу, — ответил я, проигнорировав вторую часть фразы, но почувствовал, что место, к которому он прикоснулся, аж обожгло. Какое странное ощущение. — Мы как, пешком или на машине поедем? — уточнил Игнат. — Я сам дойду, — выдохнул я. — Не-не-не, — Великовский усиленно закачал головой, — меня твоя мама убьёт, если я тебя не доставлю до дома в целости и сохранности. — Я ей не расскажу, — пообещал я. — Но я бы очень хотел тебя проводить. Позволь мне это сделать, пожалуйста. Это его "пожалуйста" прозвучало волнительно, с надрывом, что ли. И с этого самого момента я понял, что не откажу. "Прости меня", — набатом застучало в голове его сообщение. Искреннее и правдивое, я был уверен в этом. — Тогда пешком, — ответил я, на что Игнат шумно выдохнул носом, заметно расслабившись. *** Мы шли по тротуару и молчали. Блин, тишина давила на мозг, поэтому: — Как дела на работе? — вдруг спросил я, наверняка ошарашив парня рядом со мной своим неожиданным вопросом. — Неплохо, — произнёс он. И всё, дальше развивать тему Великовский не стал. И снова наступила тишина, которая продлилась ещё пару минут. — Игнат? — я предпринял ещё одну попытку начать разговор. — Что? — Скажи, а.. — начал было я, но меня заставил вздрогнуть клаксон автомобиля. И я от неожиданности споткнулся об бордюр. Пока падал, у меня перед глазами вся жизнь пронеслась (думал, что так только в мультиках бывает), а также поймал себя на мысли о том, что я так и не принял извинения Игната. И от этого стало особенно грустно почему-то. — Сто-о-ять, — проговорили за спиной и вцепились мне в руку, после чего вернули в вертикальное положение. — Спасибо, — поблагодарил я, а потом устремил свой взгляд вперёд. — Ездить научись, дрозофила с Нижнего Тагила! Бабок всех перепугал, говна килограмм! Ублюдок, сучара ебучий! Ой, пиздюк вшивый, залётный уёбок! Уебан, блядь! — крикнул я вслед этому козлу. — Соси! — и показал "фак". А машина раз — и остановилась. — Твою мать! — я с мольбой посмотрел на Игната. — Валим! — мгновенно сориентировался Великовский и потащил меня куда-то во дворы, схватив за руку. И мы помчались со всей дури куда-то. Куда конкретно, я особо не следил, мог только бежать, чувствуя в своей руке тёплую ладонь Игната. И мне это было приятно. Как ни странно. И совсем не страшно. Бежали мы в таком бешеном темпе уже минут пять, поэтому я начал уставать. — Игнат.. — задыхаясь, — я больше.. не могу.. бежать.. — громко дышал я ртом. — Носом дыши, — проговорил Игнат. — Да не.. могу.. я.. ох! Он притормозил у скамейки. — Садись давай. Я сел и тут же откинулся на спинку. — Твою ж.. налево! Это было.. люто! Очень, — улыбнулся я, постаравшись как можно быстрее отдышаться. — Мне тоже понравилось, — Игнат сел рядом. — Дыхалка у тебя ни к чёрту, конечно. Куришь уж больно дохуя. — Ну, мам, — на выдохе заканючил я и рассмеялся, уже восстановив дыхание после бега. — Я разве не прав? — он заглянул в мои глаза. Мне показалось, что как-то нежно, кротко даже, что ли. А потом Игнат, вдруг заморгав, чуть отстранился. — Где ты таких слов понабрался? — хохотнул парень. — А там уже нет! — воскликнул я радостно. — А вообще, когда я нервничаю или волнуюсь, из меня всегда вырываются вот такие заковыристые шедевры, — признался я и тут же подумал о смысле сказанных слов, мигом замолкнув. Только что я рассказал Игнату кое-что личное о себе. Странно, да? Снова наступила неловкая пауза. — Отдохнул? — спустя пару минут спросил Игнат, на что я кивнул. — Тогда бери сумку — и пошли. И мы снова двинулись в сторону моего дома. *** — Вот мой дом, — объявил я, махнув рукой на здание. — Хороший райончик, — заценил Игнат. — Обычный. Не такой, конечно, как у тебя, — зачем-то ляпнул я. — Может быть. Но мне по душе тишина и спокойствие, — он почесал затылок. — Ладно, я пойду. — Ага, пока. Спасибо, что проводил, — поблагодарил я. — Да брось. Мне только в радость, — и, махнув рукой, пошагал от меня. Я смотрел ему в спину и судорожно соображал, решаясь. Это же просто. Просто. Нужно просто сказать. А потом зажмурился и.. ничего не сказал, после чего, открыв глаза, проводил ушедшего уже довольно далеко парня взглядом. *** Я поднялся домой. Никого не было, чего и следовало ожидать, зато на плите стояли кастрюльки. Ммм, ура, еда! А то как же я заебался жрать несолёные макароны и безвкусный компот пить. Только мама и Илюха ништяками спасали, я ж реально переживал, что загнусь на таких харчах. Зато ща как оторвусь! Отпраздную, так сказать, своё выздоровление. Но даже после еды мне было как-то не так. На душе было мутно. Такое ощущение складывалось, что я чего-то не сделал. В моём случае я точно знал, что именно, потому что совесть нашёптывала, что на улице, перед своим домом, я принял неверное решение. Я должен был сказать то самое, что дало бы старт чему-то. Чему, я не знал. И понятия не имел, что меня ждало, но, кажется, сожалел о том, что промолчал.