Матвей, никогда не говори "никогда"!

Утром я проснулся от очередного измерения температуры. В семь утра. Просто медсестра настойчиво пыталась всунуть мне термометр подмышку, чтобы не разбудить, или, наоборот, только этого и добивалась, чтобы я наконец открыл глаза и сам чёртов градусник вставил куда следует, перестав её нервировать. Более я склонялся ко второму варианту, так как все предыдущие измерения проходили без моего непосредственного присутствия в бодрствующем состоянии. Поэтому пришлось настоятельно "прислушаться" к настырной медсестре и окончательно проснуться. Напротив меня посапывал Серёга, который после моего обличающего монолога, кроме "можно?" в столовой, не сказал мне ни слова. Вчера мне до анализа его поведения дела не было от слова "нахуй", ведь на повестке дня стоял куда более важный субъект. И имя этому субъекту — Игнат. Во мне бушевала совесть. Однако понять её мотивов я не мог категорически, как бы ни старался. Полночи на это убил, но так и не додумался. Может, сегодня станет понятнее, когда он опять придёт. А то, что он наведается ко мне и сегодня, я не сомневался. Моя исповедь вряд ли остановит его. Надеюсь, что его нос в порядке, а совещание не сорвалось. *** Позавтракав, пошёл к себе. Через пятнадцать минут должен был начаться обход. И, может, наконец скажут, сколько ещё мне тут кантоваться. — Итак, пациенты, доброе утро! — поздоровался приятный мужчина-врач. — Орлов, начнём, пожалуй, с Вас.. — и начал осматривать моего соседа. Через пару минут он перешёл ко мне. — Так, вчера вечером жа́ра уже не было. Сегодня утром тоже. Это очень хорошо, — довольно отозвался доктор. — Но, думаю, оставим Вас на выходные. Если температуры не будет, то в понедельник днём мы Вас выпишем. А теперь я Вас послушаю, — он стащил с шеи фонендоскоп и прикоснулся этой холодной штучкой к моей груди, отчего тут же напряглись соски. Но не от возбуждения, просто естественная реакция организма на раздражитель. И почему она всегда такая холодная? Миллионы лет эволюции и развития человечества, а головка штекера фонендоскопа до сих пор заставляет вздрагивать при соприкосновении с телом. И что с ней не так? — Хрипов нет, всё чисто. Он черканул что-то в карте и ушёл, оставив меня с моим соседом вдвоём. *** Я тупо каждую минуту проверял время на телефоне, то включая, то выключая блокировку. Мобильному это не очень нравилось, и выражало он своё недовольство довольно просто — батарея начинала разряжаться. И всё-таки я смог признаться хотя бы себе, что ждал. Ждал прихода Игната. Но его не было. Да, я успокаивал себя тем, что он на работе, на нём целый отдел, что он занятой человек, что, возможно, я сломал ему нос. Но я не мог поверить в то, что он послушал меня и не пришёл. Не мог! Я не верил в это. В голову лезли всякие дурацкие мысли типа того, что он никогда и не собирался менять своего отношения ко мне, что моя откровенность оттолкнула его навязчивую идею трахнуть меня и на самом деле он никогда не извинялся передо мной искренне, что он всё понял и так легко отступился. Крайняя мысль пугала до чёртиков. От чего он отступился? Что он хотел сделать, но передумал? Почему мне так страшно? Мысли нервировали. А я нервировал окружающих. Точнее, своего соседа. — Слышь, Матвей? — свистнул гопник, лёжа на своей кровати. — Чего тебе? — вяло отозвался я. — Ты себя нормально чувствуешь? — спросил он. Почему все стремятся задать мне именно этот вопрос? Неужели нельзя спросить что-то другое или вообще промолчать? — Ага, отстань, — отмахнулся я и лёг на бок, лицом к окну. Но в этот раз сосед оказался настойчив. Он вдел ноги в резиновые шлёпки и подошёл ко мне, сев рядом на стул. — Эй, парень, — он коснулся моего плеча. — Культяпки свои от меня убрал, если не хочешь резко пальцев лишиться, — процедил я. — Ты крутой, — с воодушевлением произнёс Серёга, не покидая своего места рядом со мной. — А ты тупой. Отойти от меня, пожалуйста. И заметь, я пока по-хорошему прошу, — указал я, потому что не хотел раздувать конфликт из нечего. — Меня ещё ни разу так не отбривали. Я охуел даже. Откуда? — поражённо выдохнул сосед. Я усмехнулся. Впервые человек радовался тому, как красиво его нахуй послали таким изощрённым способом. — Я гопник в третьем поколении, — ляпнул я, так и продолжив лежать к нему спиной. — Да ну!? — поразился Серёга. На такую реакцию я только коротко хохотнул. — Да ты просто угораешь, — догадался он. — А если серьёзно? Откуда такие познания? Я некоторых слов не слышал никогда. Я повернулся к нему. — Записал в словарик? — улыбнулся я. — Ещё бы. Братва на районе охуеет. Вроде в больницу лёг, а самосовершенствуюсь. — Типа повышаешь свой уровень разговорного матерного? — прищурился я. — Ага. Расскажи, как ты научился? — с реальным любопытством принялся допытываться он. — Самоучка, можно сказать, — я дёрнул плечом. — Просто иногда, когда нервничаю или раздражаюсь, начинаю вот таким образом материться. Хотя в обычной жизни ругаюсь исключительно стандартными фразами. — Понял. Значит, я тебя напряг?! — поинтересовался гопник. — А сам как думаешь? — Ты извини. Просто на взводе был после обследования да и захотел сразу обозначить границы нашего соседства, — пояснил он. — И как, обозначил? — Более чем, — Серёга сверкнул вставным, наверняка позолоченным зубом. — А тот, кто к тебе приходил, он кто? Захотелось ударить голову об стену. Но только я не до конца понял, чью конкретно: мою или его? И вообще я передумал: пусть уж лучше ко мне доёбываются с вопросом о моём самочувствии, нежели об Игнате. — Мама моя, ясно? — гаркнул я. — За что лежишь? — и тему перевёл. — Язва открылась, — грустно ответил он. — Пиво, говорят, под запретом теперь. — А чё ж тогда ты орал про массаж простаты? — удивился я. — Да они, суки такие, первые начали. Сказали, если лечиться не буду, осмотрят по расширенной программе. Глубоко и основательно. И начнут с простаты. Этого, как ты понимаешь, я стерпеть не смог. — Я пожал плечами. Некоторые за таким удовольствием специально в больничку идут. — Тем более я не педик. Ах вот оно что! А я уже и забыл, что он гомофоб. — Во-первых, блядь, массаж простаты тебя пидорасом никогда не сделает, что за стереотипы, не пойму никак, а во-вторых, что ты, блядина переёбанная, против секс-меньшинств имеешь? — Эээ, — растерялся он. — И вообще, какого, нахуй, хуя ты, мудак ебучий, тут права свои качаешь?! Нахуй пошёл отсюда. Пиздохуёвина недобитая, блядь, — выдохнул я и отвернулся от него. — Матвей, — испуганно позвал Серёга. — Пошёл в пизду, обмудок, блядь, — процедил я сквозь зубы. — А если не отойдёшь сейчас же, я могу популярно объяснить. Зубов не соберёшь. — Бес попутал. Извини, — он, судя по звуку, встал со стула и лёг к себе. — Век воли не видать. Я вздохнул. Отвлёкся, сука. Только хуже стало. Зато за это время я ни разу не проверил время на телефоне, что уже можно было считать огромным для меня достижением. Как же все меня заебали! *** Долго лежать я не смог. Нервы давали о себе знать. Поэтому надо было сходить покурить, а хули делать-то?! Привычно направился в туалет. Правда теперь я всегда открывал окна, чтобы не спалиться повторно. Подкурил и выдохнул. О да! То, что доктор прописал. Грустно, конечно, что прописал он мне кучу уколов в задницу, из-за которых на моём мягком месте нет ни единого живого места и хожу я как пришибленный. Или оттраханный жёстко и без смазки, как приспичило думать Игнату. Вот ведь сука! Сука! Сука! Сука! Бесит! Как он мог вот так обо мне подумать? Ладно уж, я нимфоман, который любит сверху и непрерывно, но чтобы я от скуки подставился сам да ещё и в больнице? Блядь! Да чё ж так в груди-то больно? Скотина! Он ведь сам хотел секса со мной. Сам! Обхватив фильтр губами, достал телефон и открыл монолог с Игнатом. Монолог, потому что я так и не написал ему ни слова. Пока не написал.

Ты такой урод! (11:54)

Я отправил сообщение и, заблочив телефон и спустив в унитаз окурок, поджёг ещё одну сигарету. Потом резко передумал и решил сообщение удалить. Не сдержался. Просто вывели меня все. По очереди и одновременно. Но сообщение уже было прочитано. И на него даже собирались что-то ответить. Ебать-копать! Я знаю. Я урод. Самый настоящий урод. Надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь меня простить за это (11:57) Я прочитал это сообщение. Несколько раз прочитал. Раз десять, наверное. Покусывая нижнюю губу и просто держа пальцами сигарету, я думал о его содержимом. — Ай, сука, — шикнул я, когда дотлевшая почти до конца сигарета обожгла мои пальцы. Я и её выкинул в унитаз, хорошенько не затянувшись даже ни разу. Нажав на кнопку вызова, услышал гудки. — Алло? — через три гудка отозвалось на том конце провода. — Можешь говорить? — Моть, конечно. Что стряслось? — спросил взволнованно Илья. — Игнат, блядь, — выдохнул я. — Рассказывай давай! И я рассказал. В красках. Обо всём, что случилось за пару дней. *** — Ну и страсти у тебя там, — констатировал друг. — Жаль, я не могу поддержать тебя лично. — Да сиди ты уже у себя на практике. Не хватало только, чтобы ты с Егором из-за меня поругался, — протянул я. Я реально не хотел, чтобы мой лучший друг из-за моих проблем ссорился со своим любимым. — Ты его недооцениваешь! — смешно возмутился Илюха, чему я искренне улыбнулся. — Он у меня совсем неконфликтный. — У тебя, — довольно промурлыкал я, акцентируя внимания на этом. — И чё? Да, у меня, — горделиво ответил Илья. — Он же мой парень, а не чей-то. — Илюх, я просто рад за тебя. Вот и всё, — немного грустно протянул я. — Не переживай. Рассосётся всё. — Ага, если сильнее не засосёт, — вздохнул я. — Знаешь, я из всего этого понял только одно. — И что же? — поинтересовался я. — Ты так и не дал ему всё объяснить. Хотя ты же самый первый кричал, что надо разговаривать. — Я постоянно держу в голове его мнение о себе, — мрачно пояснил я. — Которое он вполне уже мог о тебе изменить, — дополнил Илюха. — Мог. А мог и остаться при нём, — прошипел я. — Моть, извини, конечно, но ты категоричный мудак! — Пфф, это ещё с какого хуя? — прихерел я от такой предъявы. — Если бы он не раскаивался, он бы не ходил за тобой хвостом, чтобы ты его простил, блядь! — Не забывай, что Игнат, возможно, и трахнуть меня хочет. — Может, и хочет. Но он всё равно может раскаиваться за неправильное мнение о тебе. — А как ты объяснишь ситуацию с уколами? — в ход пошли аргументы повесомее. — Вообще-то ты всегда так ходишь, заваливаясь и ковыляя, — захохотал мой лучший друг. — Поэтому для меня дикость, как он что-то заметил! Даже ещё и спустя столько времени! — Илья прекращать стебать меня не собирался. — Слышишь ты, сволочь, радуйся, что сейчас от меня далеко, иначе по-любому бы тебе прилетело по щам. — Бе-бе-бе! — начал дразниться Илья. — А если серьёзно, похоже, ты ему небезразличен. — Мне он тоже небезразличен. — Правда? — удивился Илья. — Конечно. Знаешь, как он меня бесит!? Прямо ушатать охота! До трясучки. — Илья опять начал хохотать. Заливисто так. Так и представлял, как он голову запрокидывал, радостно смеясь. — Хули ты ржёшь, мудила? — Потому что ты врёшь. Может, он тебя и бесит, но ударить ты его не сможешь. — Ведь врезал же. Да так, что кровь носом пошла, — предъявил я реальный факт. — Это ты случайно спросонья сделал. Так что не пизди мне тут, дружок, — усмехнулся Илюха. — Ох, заебал! — тяжело вздохнул я. — Естественно! Не всё ж тебе меня доставать. Теперь пришла моя очередь. Ха! Ха! Ха! — зловещий смех раздался в трубке. Я начал хихикать. — Ты мой лучший друг. Самый любимый и самый понимающий! — Ты там хлорки надышался, что ли? Или пока твою палату кварцевали, ты внутри находился? Или пара́ми спирта надышался, пока тебе в жопу уколы делали, что тебя настолько вштырило? — Походу, всё вместе, — улыбнулся я. Настроение поползло от отметки "сука, нахуй, блядь, бегите, пока не поздно, а то уебу" к "ну, в принципе, можете постоять рядом и даже посмотреть в мою сторону пару раз, но не более того". — Что ж, мой друг стал токсикоманом, — наигранно грустно констатировал Илья. — Ага, а если мой друг сейчас не заткнётся, то он вообще не сможет запахи различать, — съехидничал я. — Я всё Егору расскажу! — по-детски взвился Илья. — Егор меня ещё и поддержит, вот увидишь, — усмехнулся я. — Да хера с два! Ты вообще охуевший, понял меня! — С хуя ли? — Согласно пророчеству, — пояснил друг. — А, теперь всё встало на свои места, конечно, — согласился я. — Ещё бы, — хохотнул Илья. — Ладно, Моть, меня уже зовут, надо документацию разгребать. Ёбаная практика, — обречённо вздохнул он. — Ещё и Егор в другом здании сидит. Эх, что ж такое! — горестно поведал друг. — Сходи на перекур и его с собой позови. Пососётесь с голодухи друг по другу, пока никто не видит. — Хах, а ведь шикарная же идея, — замечтался Илюха. — Так и сделаю. Спасибо, лапуля. — Пользуйся. Мне не жалко. — И не хандри. Походи лучше по отделению, доебись до кого-нибудь. Про срок годности на вату спроси. Думаю, это тебя развлечёт. Идея показалась очень и очень неплохой. Прямо перспективной. — А вот и тебе спасибо. Так и сделаю. Пока. — Целую. — Егора лучше поцелуй, — ответил я. — Так я ему это и сказал. — В смысле? — не понял я. — Он сам ко мне пришёл, курить приглашает. — Засоси его, — сладко пожелал я. — Всенепременно. Пока. — Давай. И скинул вызов, ещё какое-то время глядя на потухший экран мобильного телефона. Так, доебаться до медперсонала — это задача первостепенной важности на сегодняшний день! *** Я делал вид, что гулял по этажу, косясь на медсестру на посту, которая раскладывала пилюли пациентам. — Здрасьте. — Ага, — отозвалась она, на пару секунд подняв глаза. — А можно вопрос?! — полюбопытствовал я, пытаясь отскрести ногтем засохшую с моей стороны стойки медсестры краску. — .. три, четыре, пять, — начала считать вслух. — Нет! Раз, два, три, четыре, пять. — А почему в этой баночке три розовенькие таблеточки, а в этой только две и одна синенькая? — .. четыре, шесть, семь... Блядь, сбилась! Белкин, вали отсюда, не мешай. — Ну и ладно, — подумав, что, если человек получит не ту дозу лекарства, будет очень плохо, я пошёл на первый этаж. К охраннику. В смене как раз был тот, который не пустил меня курить. Он смотрел кино на телефоне, звук разносился на весь коридор. Я тем же прогулочным, ковыляющим шагом зашёл ему за спину и уставился в экран. Мужик смотрел детективный фильм, который, к его глубочайшему огорчению, я уже смотрел, а это значит: — А я знаю, кто убийца, — елейным голоском прощебетал я. — И чё? — тупо спросил охранник. — И я сейчас скажу, кто, — намекнул я. — Чё? — снова спросил охранник. — Шланг через плечо, блин! Говорю, что знаю, кто убийца. — И чё? Что за порочный круг? Его срочно надо разрывать. — Убийца — врач, который проводил вскрытие, — подмигнул я, тут же заметив, как побагровел мужик. — Да иди ты в задницу! — вскрикнул он. Ах, кажется, он первый и единственный в моей жизни человек, который послал меня в правильном направлении, а не на мужской половой орган. Надо будет запомнить этот день и отмечать с размахом. И Илье рассказать. Ведь это ж надо?! Я смахнул несуществующую слезу счастья и уставился на охранника, невинно хлопая глазами. — Откуда ты такой взялся? — досадливо проговорил мужик, убрав телефон и взяв кроссворд. Хех, я ему и тут помогу. Глянул ему через плечо. — Двенадцать по вертикали — "космодром". О, четыре по горизонтали — "мяч". Охранник злился и закрывал ладошкой газетку, как в школе делают все отличники, чтобы у них не списывали, но у меня глаз-алмаз. — Один по горизонтали — "предохранитель", а один по вертикали — "перемена". — Отстань! Чего ты от меня хочешь? — взревел охранник. — Отпускайте на улицу курить! — я словно террорист выдвинул свои требования. — Да иди ты, куда хочешь, только не лезь, — с мольбой пропищал мужик. — Спасибо. А, и кстати, шесть по вертикали — "антагонист", — и пошёл курить, в спину раздалось рычание. А жизнь-то налаживается! *** Пришла мама, принесла вкусняшек. Много и разных. Села и начала расспрашивать о моём дне. Я не стеснялся говорить, так как Серёга сразу же вышел, чтобы не мешать. Может, не такой он и судак на букву "м"? — Матвеюшка, а где Игнат? — ласково спросила мама. — А зачем он тебе нужен? — с подозрением протянул я. — Ну, тебе ж тут грустно одному. А он приходит, скрашивает твои однообразные будни. — Прямо, блядь, художник, что раскрасил серый мир. — Да и мне спокойнее. — Это ещё почему? — взвился я. — Он очень благонадёжный человек. И умный. И воспитанный. Складывалось такое ощущение, будто мама — моя родная мама — сватала мне Игната, перечисляя все его мнимые достоинства и положительные качества. — Думаю, ты ошибаешься, — взбрыкнул я. — И чё ты мне его так расписываешь, а? — Хочу, чтобы ты подумал о том, чтобы после учёбы устроиться к нему на постоянной основе. Тем более, с его слов, у тебя очень хорошие задатки: ты хорошо анализируешь, въедливый, критичный и не боишься высказываться против. — Это он тебе сказал? — глухо спросил я, будучи немного шокированным полученной информацией. — Ага. Представляешь? А я всегда знала, что в тебе это есть, но ты зачем-то всё прячешь за своими кривляньями и шутками. — Мам.. — Просто подумай. Я Игнату ничего не ответила, потому что думаю, что о таком он должен говорить лично с тобой, а не через меня, так как выбор целиком и полностью за тобой и я не вправе решать за тебя. И, если что, я тебе ничего не говорила, — она лукаво мне подмигнула. — Ладно, — хмыкнул я. — И хорошо, я подумаю. Я подумаю о том, что меня снова охватило смятение, виной которому Игнат. В очередной, сука, раз! Бесит! Как же, сука, меня всё это бесит! Он даже на расстоянии мне покоя не даёт. Гандон ебучий! *** Утро субботы прошло без эксцессов. Мне измерили температуру, накормили кашей на воде, бутербродом с сыром и чаем с лимоном и отправили обратно в палату валяться и отлёживать себя бока. В принципе я был бы доволен, если б не какое-то странное чувство внутри, которое овладело мной после вчерашнего разговора с мамой. Будто что-то всколыхнулось во мне, как улей разворошился. Блядь! После обеда мне на телефон пришло сообщение. Илюшка-клюшка Мотька, спишь? (13:34)

Спать — это твоя прерогатива. А у меня режим, тут хер поспишь, блядь! Вечно то температуру меряй, то таблетки пей((( (13:39)

Значит, всё в ажуре))) (13:40)

Ты о чём? (13:40)

Через минуту открылась дверь. — Бля, Илюха! — вскочил я и бросился к лучшему другу, тем самым напугав до чёртиков своего и без того зашуганного соседа. — Ты как здесь?! — К тебе, дурачок, приехал. — С Егором? — уточнил я. — Пфф, а как же?! Только он к маме поехал. Сказал, что не хочет мешать нашей семейной идиллии. А то, говорит, мы начнём былое вспоминать, плакать. Короче, я одарил его подзатыльником — и только тогда он уехал, — разулыбался Илья, рассказывая об это. — Я так рад тебе! — радостно воскликнул я. — Ну вот! А то заладил — "не приезжай". Мне несложно. Всего-то пять часов! — Ага, "всего-то", зато раньше как ныл! — произнёс я даже раньше, чем успел подумать, на что Илья подкатил глаза, но фразу стойко проигнорил: — К тому же, когда я в больнице лежал после аварии, ты весь огород прополол, только чтобы ко мне приехать побыстрее. Я всё помню! — Это заставило меня смутиться. — А я всего лишь в другом городе был. Подумаешь! — Илюха, — выдохнул я и обнял его. — Слушай, а что это твой сосед так на нас вылупился? — прошептал Илья. Я обернулся. — А, не обращай внимания. Это Серёга. Давай, может, на улицу выйдем?! — предложил я. — А тебе можно? — Мне? — спросил я, тыкая в себя пальцем. — Мне всё можно! *** Я закурил, сев на лавочку. Илюха рядом тоже задымил. — Какой-то припоротый у тебя сосед, кстати, — прокомментировал Илюха ситуацию в палате. — Гомофоб, гопник и шугается от меня как чёрт от ладана. — Чё это? — на меня посмотрели недоуменно. — Да с самого начала доебался до меня, типа я утончённый. Ну, я популярно ему объяснил, на его языке, кто я, так сказать, по жизни. — Хах, — Илюха усмехнулся, — поразил гопника в самое сердце его же оружием?! — Ага. Вчера подошёл и сказал, что восхищён моим словарным запасом. А потом что-то про геев понёс, и я снова его обматерил. Теперь он и слова боится пикнуть почему-то. Уж не знаю, что с ним. Впервые вижу такого гопника мнительного. Я его, наверное, авторитетом задавил. — Моть, да ты монстр! Я тоже прихуел, когда ты меня обматерил. Я ещё думал, откуда ты такое взял. Помнишь?! — Помнишь, — выдохнул я вместе с дымом. — Я на самом деле всегда, когда нервный, так ругаюсь. — А, тогда ясно. Значит, обычно при мне ты танк, — понятливо протянул Илья. — Вообще да, просто тогда ты меня с Егором своим выбесил. — А Игната ты так материл?! Я нахмурился, глянув перед собой. Тема не самая для меня приятная. Я снова выпустил дым. — Не приходилось. Я просто говорил ему в лицо всё, что думал, потому что.. — Я понял, — перебил друг, за что удостоился благодарного взгляда. — Ты будешь что-то делать?! — спросил он, туша окурок. — Не знаю, — я пожал плечами. — Посмотрю по обстоятельствам. — Ладно. Короче, — он положил рюкзак на колени, — я ж не с пустыми руками приехал. — Да ладно! — обрадовался я и подсел поближе, выбросив бычок. — Печенье, сок, орешки, конфеты, само собой, — начал перечислять он. — Не надо было, — сказал я вежливо. — Ой, а то я не вижу, как у тебя глаза загорелись, троглодит ты мой. Так и знай, это всё тебе. Егор даже хотел тебе ради прикола пивка купить, чтоб типа расслабиться. Но ты ж болеешь, поэтому всё исключительно безалкогольное. — Спасибо, Илюх, — я улыбался. И не столько из-за еды, сколько из-за того, что он приехал меня навестить. Мне так приятно было. Не то что Игнат. Даже не пришёл ни разу. Гандон ебучий! Пускай лесом идёт. *** Мы провели вместе несколько часов. Болтали, смеялись. Даже об Илюхиной маме поговорили. Он рассказал, что она сейчас лечится и к ней до сих пор не пускают — он проверял, поэтому узнаёт о самочувствии своей мамы исключительно через её лечащего врача. Илюха отзывался о нём только положительно, поэтому я сделал вывод, что мужик он нормальный и точно его маму в обиду не даст, вылечит и вернёт её к нормальной жизни. Мы обсудили многое, но главное, что тему Игнату не затрагивали. Потом к нам присоединился Егор. Правда, совсем ненадолго. Он покурил с нами и сказал, что его мама ждёт их обоих на ужин. И надо торопиться, потому как обратно на вечерний автобус ещё надо было успеть. У них на практике завтра с самого утра какая-то залупенная экскурсия на солёное озеро, которую ну никак пропустить нельзя. Мы попрощались, и я вернулся к себе. А через полчаса ко мне пришли мама и папа, которым я тоже был безмерно рад. *** — Может, сегодня без уколов обойдёмся? — жалобно протянул я. — У меня на заднице одни синяки. — Белкин, терпи, а то мамой будешь! — воинственно произнесла медсестра. — Вы хотели сказать: "Атаманом будешь"? — решил уточнить я. — Нет, — и снова вогнала иглу мне в зад. Сука, как же больно. А потом и второй раз. К счастью или к сожалению, этого укола я не почувствовал. Прогулки на свежем воздухе настолько меня разморили, что я, вернувшись с процедур, выпил положенные мне таблетки и отрубился. *** Наутро я открыл глаза за пять минут до прихода коварной медсестры, которая торжественно вручила мне градусник. Хоть температуры уже и не было пару дней, это было ежедневным ритуалом, от которого нельзя было ни избавиться, ни уж тем более отказаться. Но я и не переживал особо. Решил, пока время шло, зайти в ВК. Но не успел. На экране блокировки была куча уведомлений: шестнадцать пропущенных и дохуища сообщений. И все от одного абонента, записанного в моей адресной книге как "Гандон Игоревич". Гандон Игоревич Матвея! (00:41) Прсти мня! (00:44) Мне так стыбно!! (00:48) Почму ты не бреешь трубку? (00:53) Прсти пня! (00:56) Бля! Ты спишь?! (00:59) Сука! Ты спишь! (01:01) Ты ж спишь! (01:04) Воо я дурак на букву м (01:08) Ой! (01:11) Кроче, я мудак! (01:15) Я урод( (01:20) Тв асе правильно скзала (01:27) Прости меня! (01:30) Я читал то, что писал Игнат, очень внимательно. Тут и к гадалке не ходи — он был пьян. Вусмерть. Однако даже алкогольное опьянение не помешало ему написать мне. Значит.. он думал обо мне? Даже в таком состоянии его не оставляла мысль о том, что он меня обидел. От этого, к моему собственному удивлению, становилось тепло где-то в районе грудины. Он думал обо мне... Всегда знал, что пьяные люди — те же дети, всегда говорят только то, что думают, не таясь, не прячась, не скрывая правды. Мозг с языком соединяются самым коротким путём, при котором мысли не фильтруются, а сразу находят выход. Как я однажды перефразировал поговорку: что у трезвого на уме, то пьяный уже сделал. Мне хочется думать, что Игнат искренен в своих сообщениях, что раскаивается, не боясь опозориться, потому что хочет заслужить моё прощение. Мне надо всё это хорошенько обдумать. А для этого надо бы покурить хотя бы, но ещё очень рано. Даже медсестра ещё за градусником не вернулась. *** Весь день я думал о том, написать ли Игнату что-нибудь в ответ на его сообщения. Не знал, как лучше поступить. Конечно, я представлял, каково ему было после выпитого, потому что, хоть я и не видел парня вживую, от сообщений в буквальном смысле "несло" спиртным. У меня даже ни одного сомнения не возникло в этом. Короче, так я и промучился до самого маминого прихода. — Привет, сынок, — она села на кровать рядом со мной. — Как дела? — Да нормально. Температуры нет. Думаю, завтра уже выпишут, — вздохнул я. — Да? А мне кажется, ты какой-то бледный сегодня. И задумчивый. И вздыхаешь так, будто не рад вырваться на свободу, — мама ласково улыбнулась. — Не выспался просто, — пожал плечами я. — Иди ко мне, я тебя обниму, мой хороший. Я забрался в мамины объятия. Она начала гладить меня по спине и целовать в макушку. А потом начала напевать детскую колыбельную, которой убаюкивала меня в детстве. Я расслабился. И это было моей главной стратегической ошибкой. — Игнатушка не приходил? — вдруг зачем-то спросила мама. — Не-а, — с какой-то глупой грустью в голосе ответил я, дыша ей в шею. — Ну, ничего страшного, думаю, всё наладится. Я учуял подвох и оторвался от неё. — Ты о чём? — прищурился я. — Да так, — улыбнулась она. — Просто всё будет хорошо, поэтому не переживай по пустякам, сыночек. — Угу. Мам, ты ж придёшь за мной, когда меня выпишут? — по-детски выпятив нижнюю губу, поинтересовался я. — Конечно, Матвеюшка. А как иначе, солнышко моё любимое?! Я смущённо заулыбался. И снова кинулся обниматься.