Матвей, никогда не говори "никогда"!

Я шикарно выспался. Прямо охренительно. Даже не так. Я выспался о-ху-и-тель-но! Иначе не сказать. Я, конечно, не помню, что мне снилось, однако это всё равно оставило приятное послевкусие при пробуждении. После я по-быстрому привёл себя в порядок и пошёл завтракать. А потом уже и вышел из дома, чтобы не опоздать на очередной день практики. *** Я отбивал нервный ритм пальцами по столу, то и дело проглядывая на часы на мониторе компьютера. Они гордо показывали 7:58. Вполне себе нормально, если б не одно "но". Игната ещё не было, хотя обычно он приходит не просто вовремя, а намного раньше. Как я это понял? Хотел заглянуть к нему, чтобы поздороваться, а дверь в кабинет оказалась заперта, да и Марина подтвердила, что Великовский ещё не приходил. Уже хотел ему написать, мол, дорогой и любимый начальник, где тебя черти-то носят, а!? Даже телефон достал, даже разблокировал и зашёл в наш с ним диалог в Вотсапп, как вдруг Игнат небольшим ураганом ворвался в опенспейс. Я тут же машинально убрал телефон подальше. Всё, что я успел разглядеть со своего места, взирая на внезапно появившегося начальника, — это щетина и какая-то общая растрёпанность, совершенно не свойственная Игнату на работе. Великовский быстро поздоровался со всеми и зашёл к себе. А я, выждав минут пять (конечно, надо было всё-таки больше, но любопытство не порок), поднялся со своего места и, чуть ли не насвистывая, чтобы не привлекать внимания излишней заинтересованностью, как ни в чём не бывало пошёл к Игнату. Конечно, пусть уж лучше меня примут за дебила, с них ведь взятки гладки. Я постучал к Игнату в кабинет. — Да, — ответили мне, после чего я зашёл внутрь. Я оглядел его. Великовский сидел за своим столом, подперев ладонью голову. — А ты чего такой.. — сексуальный.. бля, не то, — помятый сегодня? — вовремя исправился я, успев прикусить себе язык. — Знаешь, как говорится, любопытной Варваре.. — Игнат многозначительно кивнул, подмигнув. — На базаре сто долларов дали? — я улыбнулся и сел в кресло. — Ну, допустим. Ну, или хуи предлагали, — философски предложил он, а меня прямо порвало от такой интерпретации. — Огонь, Игнат, просто огонь! — я ухохатывался, показывая большой палец вверх. — Да ладно тебе, — смущённо махнул рукой Великовский и потёр свою щетинистую щёку. У меня от этого вполне себе обыденного с виду жеста закружилась голова. Ему так шла эта несколькодневная щетина. На мгновение я даже представил, какая она может быть на ощупь, как будет круто, если он потрётся своей щекой о моё бедро во время минета или даже секса. Меня изнутри обдало сильнейшим жаром. О чём я, сука, только думаю!? Он. Мой. Друг! Я не должен думать о нём в таком ключе, хоть мы уже и переспали целых два раза. Это ничего не меняет. Мы с ним дружим, а это многое значит. Блядь, но как же горячо он выглядит с этой щетиной, я просто не могу. — Тебе.. — я сглотнул огромный ком, — тебе бы побриться не мешало, — прохрипел я, рисуя в голове картинки не совсем приличного содержания. Да уж! — Да, ты очень прав, — он улыбнулся. И сделал это так, что в его кабинете будто светлее стало. — Но сначала ты мне расскажешь, какого хуя ты так на работу заявился? — я всё-таки решил узнать причину, я просто не мог оставить этот гельштат открытым. — Проспал, — тяжело вздохнул Игнат. — Чё это? — искренне удивился я. Для меня такое объяснение стало полной неожиданностью. — Из-за сраного ливня электричество вырубило по всему дому — похоже, молния долбанула — и будильник не сработал, поэтому, если б не Марина, которая позвонила, чтобы напомнить о совещании, я б дрых и дальше. А так, продрал глаза и побежал собираться. Естественно, я только и смог, что зубы почистить. Бриться вслепую не стал, побоялся пораниться. Даже не съел ничего. Кофе, как ты понимаешь, мне тоже был с утра недоступен. Кофеварка помахала мне ручкой. А в холодильник я вообще побоялся заглядывать, наверняка всё пропало — а значит, на выброс, — быстро проговорил Великовский и выдохнул. — Давай я сбегаю в магаз, тебе куплю что-нибудь?! — предложил я, потому что не хотел, чтобы Игнат был голодным. — Я не хочу тебя утруждать, — пошёл в отказ Великовский. — Да мне несложно, даже в радость, — я уже вскочил на ноги. — Хочешь обратить меня в свою веру? — спросил он, на что получил вполне обоснованный недоуменный взгляд. — Ну, есть всегда и везде! — Ой, да ну тебя! — я закатил глаза. — Просто запомни: голодный начальник — это злой начальник, а ты мне добрым, счастливым и весёлым нравишься. Короче, я пулей. *** Через пятнадцать минут я снова сидел перед Игнатом в кресле и смотрел, как он уплетал ватрушку за обе щеки, запивая всё это сваренным Мариной кофе. Таким он в этот момент был простым, что я просто наглядеться на него не мог. И, конечно же, был пойман с поличным. — Что? — Ээ, ничего, — я, слегка растерявшись, покачал головой. — А чего тогда смотришь? Тоже хочешь? — и склонил голову набок в ожидании. — Нет, с чего ты взял? Я просто задумался, — не признаваться же ему, что элементарно залип. — Точно? — по-лисьи сверкнув зелёными глазами, поинтересовался Игнат. — Точно. Или ты думаешь, что я настолько отбитый, что буду еду у голодного человека отбирать? — вопросом на вопрос. — Ладно, убедил. Извини, — ухмыльнулся он и продолжил жевать. После своего импровизированного завтрака Игнат пошёл в туалет, чтобы побриться. Всё-таки близившееся совещание предполагало безупречный внешний вид, коего ему недоставало благодаря щетине. Ну нет, если б я был на его месте, то определённо ничего менять бы не стал, но во-первых, ему виднее, во-вторых, я не на его месте, а в-третьих, так всем будет спокойнее. Всем. Будет. Спокойнее. Когда он отправился на совещание, я остался в его кабинете, чтобы продолжить начатую вчера работу. *** — Блядь, ну, ебанутые! Просто ебанутые, блядь! — за дверью раздался не слишком довольный голос моего непосредственного руководителя. Дверь распахнулась — зашёл Игнат. Я как раз сидел за его столом с калькулятором и считал смету, пытаясь учесть все риски и затраты на материалы, строительство и всякие нужды. — Игнат, что случилось? — не отрываясь от работы, спросил я. — Да пиздец нахуй! — он начал ходить по кабинету взад-вперёд. — Бесит! Уже второй день нам в уши ссут, а мы их слушать должны и соглашаться со всеми условиями. Как, блядь, болванчики китайские! Да у них на рожах написано, что они нас кинут. А мы, блядь, с какого-то ху-у..дожественного замысла должны будем всё это проглотить! Я вздохнул и взял телефон. Надо было срочно что-то с этим делать. — Слушаю, Игнат Игоревич, — раздалось в трубке. — Марина, это Матвей, — я тут же поспешил назвать себя во избежание недоразумений. — Ой, простите, пожалуйста. Что-нибудь нужно? — вежливо поинтересовалась секретарь. — Если честно, да. Чай есть? Чёрный. С мятой. И конфеты шоколадные? — Да, конечно. В течение десяти минут я всё принесу. — Спасибо Вам огромное! — ответил я и положил трубку. Я посмотрел на Игната, который встал посреди кабинета как вкопанный и оторопело уставился на меня. — Ну, хули ты на меня вылупился-то? Садись давай, — и уступил ему его же кресло. Великовский, всё ещё недоумевая и странно поглядывая на меня, прошёл мимо и сел за стол. — Матвей, что ты.. — начал было он. — А ну-ка цыц! — пригрозил я и встал у него за спиной. — Расслабься, — я принялся разминать его до ужаса напряженную шею. Мышцы были прямо каменными, словно кусок гранита мнёшь. — Они все уебаны, — тихо приговаривал я, — тебе на них насрать, потому что с ними детей не крестить. Повыёбываются, а потом заткнутся, когда поймут, что вы не такие простые, чтоб вам на шею сесть и ножки свесить. И похрен, что лапшу на уши вешают, главное, что ты это знаешь, поэтому не так уж и совершенен их план в таком случае. Я чувствовал, как под моими пальцами мышцы становились более податливыми. Игнат успокаивался и приходил в себя прямо на глазах. Значит, я избрал правильный путь. И даже решил немного усилить напор. Блаженное "ммм" раздалось в ответ, отчего у меня внизу живота приятно потяжелело. Я поднялся пальцами к затылку и начал массировать его. Сам даже прикрыл глаза и действовал чисто на инстинктах. Так, как я бы хотел сам. Однако вместе со стуком в дверь я вернулся в реальность и повернулся к окну, чтобы спокойно выдохнуть. Я немного увлёкся, и мне это понравилось, хоть я и понимал, что не имел на этого права. — Д-да, — Игнат прокашлялся, — да, войдите. — Игнат Игоревич, Ваш чай и конфеты, — вошла Марина и поставила на стол содержимое подноса. — Спасибо, можешь идти. Секретарь покинула помещение, а я повернулся и предвкушающе потёр ладошки. — О, конфетки подоспели. Игнат? — я обратился к руководителю. — Что? — У тебя сегодня есть ещё какие-нибудь мероприятия важные? — Вроде нет, — он пожал плечами. — Так ведь это же отлично! — я щёлкнул пальцами. — Тогда милости прошу к нашему шалашу, — и спустил чай с пиалой конфет на пол. — Ты мне только что предложил чаёвничать на полу? — Игнат распахнул свои зелёные глаза. — А то, — по-простецки ответил я и плюхнулся на задницу, закинув в рот конфету. — Каеф, — прикрыл глаза, когда сладость начала таять на языке. — Ну, Матвей, — усмехнулся Великовский, покачав головой, и сел рядом, — давай тогда и мне конфету. — Да щас! — с набитым ртом. — Пей свой чай! — и положил пиалу себе на колени. — Ээ, так нечестно! — по-детски надул губы Игнат. — Это мне принесли для борьбы с плохим настроением после совещания. — Вообще-то это я придумал, поэтому мне полагается процент, — и закинул себе в рот ещё одну конфету. — Да это грабёж средь бела дня! — шутливо возмутился Игнат. — А ну дай мне одну хотя бы! — и потянулся ко мне. — Нет, сначала чайкý хлебни, успокойся! — уже вовсю хохотал я, оберегая свою "прелесть". — Как говорится, если грустно, ёбни чаю, станет легче — отвечаю! — засмеялся я, не теряя бдительности. — Блядь, таких, как ты, друзей — только зá хуй да в музей, — закатил глаза Великовский. — Ясен-красен, — только и ответил я. — Ну, Матвей, что это ваще такое? — с лёгкой досадой усмехнулся он. — Я тоже конфеты люблю! — Игнат продолжал тянуться за пиалой, наваливаясь на меня. — Ты большой молодец в таком случае! — похвалил я. — Я тоже. Мы с тобой таааак похожи, — издевательски протянул я, улыбаясь. — Ой, а что это у тебя? — он показал мне на грудь. — Игнат, — спокойно начал я, — наеби прохожего, на тебя похожего, а со мной этот финт не прокатит, особенно когда дело касается конфет, — и показал ему язык. — Ну, Матвей, это уже несмешно! Я тоже хочу, — заканючил Великовский. — А по-моему, очень смешно, — смеялся я. — Сам напросился, — пригрозил он и, приподнявшись на ноги, практически лёг на меня, всё-таки достав конфету. И очень пафосно положил её себе в рот. А потом скривился. — Бля, она с марципаном, что ли? Беее. — А я снова покатился со смеху. — Матвей, хорош уже ржать! Дай мне нормальную конфету, — попросил он, всё ещё лёжа на мне. — Ты тяжёлый как конь, — прокряхтел я. — Блин, извини, — и тут же слез. — А я пошутил, — я вскочил на ноги и снова обезопасил свои конфетки. — Мат-вей, — прорычал Игнат. — Ладно, — я почти сдался, но, естественно, на своих условиях, — тогда закрой глаза и открой рот. — Он скептически посмотрел на меня, скрестив руки на груди. — Что, неужели перехотелось? — Только никакого марципана, я тебя умоляю просто. — Это уже как пойдёт. Закрывай давай! Великовский сделал, как я попросил. Я беззвучно подплыл к Игнату и встал перед ним. Выбрав конфету на свой вкус, я провёл ей по его губам. Он чуть сильнее приоткрыл рот. А я продолжал его дразнить, водя по губам шоколадкой, которая медленно начинала таять. Я даже не дышал, чтобы не пропустить ни мгновения этой пытки. А шоколад всё таял и таял, окрашивая его губы в приятный глазу цвет топлёного шоколада. Я ощутил непреодолимое желание приблизиться и провести языком по губам Игната. Мне ещё никогда до этого момента не хотелось попробовать чьи-то губы на вкус. Никогда. Интуиция подсказывала, что это вовсе не из-за шоколада. Далеко не из-за него. Но.. — Блин, Матвей, заебал! — рыкнул Игнат и обхватил моё запястье. Открыв глаза, он подтянул мою руку к своему лицу и, мягко касаясь губами пальцев, забрал конфету. Пальцы опалило тёплым дыханием. А я, словно замёрзший, наблюдал за этим, чувствуя, как сердце бýхало где-то в глотке, где-то в животе, где-то в пятках. Везде. И апогеем стало то, что, съев эту несчастную конфету, Игнат ещё и по губам языком прошёлся. Ааааа! Великовский щёлкнул у меня перед лицом пальцами, заставив вздрогнуть. — А? — Опять задумался? — спросил он и взял новую конфету. — Ээ, — я тут же прикрыл пиалу собой, — хорошего понемножку! — Да ты угораешь! Давай нормально попьём чай с конфетами. — Ладно, уговорил. Но на полу, — предупредил я. — Всё, как ты хочешь, — и просиял. *** — Так, я думаю, что этот вариант предпочтительнее, как считаешь? — поинтересовался Игнат, взглянув на меня. — Даже не знаю, — я пожал плечами, — и вообще какая нахуй разница, какого цвета будет зад этого стенда: чёрного и мокрый асфальт?! Мой непосредственный руководитель закатил глаза и уже хотел что-то ответить, но зазвонил рабочий. — Да? — сказал он, взяв трубку, и глянул меня. — Манда, — одними губами произнёс я, на что получил шикарный вид на средний Игнатов палец. Я улыбнулся и покачал головой. — Кто пришёл? — Пауза. — Какой представитель? — Пауза. — А, ну, пусть заходит. Я приму. И положил трубку. — Кого ты там принимать собрался? — Мужчина какой-то на ресепшене ко мне рвётся. Может, чего интересного расскажет?! — Великовский пожал плечами. — Ну-ну, — отозвался я и, перетащив одно из кресел, сел на него по правую руку от Игната, чтобы понаблюдать за этим мужиком и в то же время сильно не отсвечивать. Через пару минут Марина по селектору сообщила, что этот хрен пойми кто уже на пороге и прямо-таки на низком старте, чтобы зайти внутрь. Спринтер, блин, недоделанный! Я уткнулся в телефон, чтобы сделать вид, что мне по-ху-ю! Потому что. Так. Оно. И было. Ну, наверное. — Здравствуйте, меня зовут Дмитрий Карпачёв. Я представитель компании "Эктно". Игнат Игоревич, я так рад, что Вы смогли уделить мне пару минут своего драгоценного времени, — с места в карьер начал этот странный тип. Такой его напор ошарашил на самом деле. Ему явно надо было что-то втюхать. Он стремительно начал доставать какие-то свои бумажки из портфеля и выкладывать на стол. Я следил за всем этим исподлобья. И закатывал глаза. Вот хули он нарисовался-то? — Вы ж не против, если я присяду?! — и тут же без разрешения умостил свою пятую точку на свободном месте. Охуевший, конечно! — Да, конечно, — растерянно согласился Игнат. Вот ведь какой этот представитель моржовый наглый! — Спасибо! Итак... — Слушать я его, конечно же, не стал. Вместо этого, внимательно тайком стал рассматривать данного субъекта. Неприятный, слишком навязчивый, надоедливый, нудный. Парень, кстати, а не мужчина. Лет двадцати пяти. Высокий и худощавый. Брюнет. Короче, беее! — Вот мой номер. Позвоните! — а потом так же быстро, как и появился, собрал свои манатки и свалил в закат. Наконец-то! Я посмотрел на Игната, что глядел вслед этому хрену. — Кх-кх-кх, — выразительно высказался я, не понимая этого задумчивого взгляда. — А? Да вот подумалось: толковый же парень. А такой хуйнёй занимается. Может, позвонить и к нам переманить? Теперь я закашлялся по-настоящему. — Бляя, Игнат, нахуя тебе этот Дмитрий Кирпичёв? Он же противный! — искренне возмутился я. Меня прямо взбесило, что Игнат вообще сразу не забыл об этом ушлом придурке. — Карпачёв, — поправил Игнат, хохотнув. — Неважно, — сказал я и встал с кресла, желая покинуть помещение. — Эй, ты чего? — недоумевал Игнат. — Да я ж пошутил! — он тоже поднялся со своего места. — Ну, Матвея, — протянул Великовский, схватив меня за руку и развернув к себе. И меня как-то внезапно переклинило. Во-первых, я вспомнил, что именно так он звал меня в моём сне. Ну, то есть наяву, но снилось, что во сне, а во-вторых.. — Ты почему такое окончание у моего имени делаешь? — севшим голосом спросил я, совершенно неосознанно пройдясь языком по губам. — Не знаю. Ну, это так.. по-дружески?! — Игнат пожал плечами, на мгновение отведя взгляд. — На самом деле это как-то очень странно звучит. — Странно приятно. И обратил я на это внимание только сейчас почему-то. .. во вторых, я немного лукавил. А может, и не немного. Потому что от этого его "Матвея" веяло теплом и уютом. Мне нравилось то, как он произносил моё имя, меняя концовку. Это было ласково, с придыханием и вызывало трепет. Все эти ощущения я гнал от себя, а сейчас сам себя поймал с поличным. И не жалею. — Но мне нравится, — я постарался улыбнуться как можно более непринуждённо, хотя, возможно, вышло чрезвычайно нежно. Ну да ладно. — Кирпичёв! — вдруг неожиданно воскликнул Игнат, немного дезориентировав и сбив с толку, одновременно с этим моё сердцебиение стало приходить в норму. — Как ты только додумался так фамилию исковеркать? — уже полноценно засмеялся Великовский. — Ты охуенный! — радостно объявил он, и моё сердце тут же снова пустилось вскачь. — П-пошли — пожрём, может? — предложил я, склонив голову набок и не открывая от парня внимательного взгляда. *** — Дай попробовать! — заявил Игнат, когда я только зачерпнул ложкой пюрешку. — Чееего? — возмутился я. — А хрен тебе не мясо? А в рот тебе не плюнуть жёваной морковкой? — Ну не жмись! Ты ж не жадина-говядина. — Это ещё доказать надо, — и показал язык. — Ну, Матвей, — протянул он, — пожалуйста. — Бля, ладно, ты ж не отстанешь, — как можно более устало проговорил я, на деле желая просто подольше потянуть этот интересный диалог. — Надеюсь, у тебя нет иных психологических приёмов по выманиванию у меня еды. — Знаешь, вообще-то этого добра у меня как говна за баней, — и громко и прямо на всю столовую рассмеялся. — Или ты забыл, что конфету я с тебя всё-таки стряс, — это уже тихо, чтобы слышал только я. — Да ты.. — Гони пюреху! А то уже переключился, ишь ты какой! — Да пожалуйста, — я закатил глаза и положил ложку картошки ему на тарелку. А потом, подумав, ещё две. — Так бы сразу, — усмехнулся он. — Пфф, не повыёбываешься — день прожит зря, — изрёк я. — Ах ты.. — Ешь уже мою-свою пюреху. А то уже переключился, ишь ты какой! И мы оба рассмеялись. *** Прежде чем вернуться обратно, мы пошли проведать Найду. — Привет, Найда, — я присел на корточки и погладил собаку по голове. — А мы тебе вкусненького принесли, — сказал Игнат и положил перед ней свиные отбивные. Найда с радостью накинулась на них, но не с целью, чтобы съесть, она схватила несколько кусков и потащил, видимо, щенкам. Мы с Игнатом, переглянувшись, последовали за ней. А щенки-то с нашей последней встречи значительно подросли. Сейчас уже больше были похожи на подростков, нежели на малышей. Хотя тявкали точно так же, заставляя умиляться. — Знаешь, я подумываю Найду в приют забрать вместе с её щенятами. Я взглянул на Игната. — Ты не шутишь? — Какие уж тут шутки. Я прикипел к ним, и у меня сердце кровью обливается, когда я вижу, в каких условиях они живут, — грустно вздохнул он. Я поджал губы. Новость была замечательной. Поскольку сейчас владельцем приюта является именно Игнат, я уверен, что собаки получат достойные условия жизни. — Игнат, это ж потрясающе! — и кинулся его обнимать. Он обнял в ответ, пройдясь пальцами по спине, что заставило вздрогнуть и покрыться мурашками. *** Оставался ещё час. Мы буквально досиживали рабочий день у Игната в кабинете. По моему заданию мы почти всё сделали, осталось совсем чуть-чуть. Но было так лень. Прямо до зубного скрежета. Я крутился в Игнатовом кресле и смотрел в потолок, а Великовский пил кофе и пялился в окно. — Игнат, мне скучно, — сделав очередной оборот, проныл я. — А кому сейчас легко? Вдруг лежащий на столе телефон завибрировал. — Слушай, у тебя телефон тут. — Кто? — Нет такого номера в контактах. — Возьми. — Я? — Ага, у меня руки заняты, — и вцепился обеими ладонями в чашку с кофе. — Или что, ты не сможешь? — в голосе лукавство. — Пфф, — фыркнул я. — Алло? — Добрый день. Игнат Игоревич? — Даа, — протянул я, глядя на парня, что продолжал держать кружку обеими конечностями. Занятой, блин! — Вас беспокоят из ветклиники. Сможете сегодня забрать собаку? — Звёздочку? — вопросительно воскликнул я. Игнат перестал дурачиться и подошёл ко мне вплотную. — Включи громкую, — шёпотом попросил он. — Да, Звёздочку. Так сможете? — раздалось из динамика. Игнат энергично закивал. — Конечно. Я приеду. Через, — я взглянул на Великовкого, который показывал указательный палец, — час буду. — Спасибо. Всего доброго. — До свидания! — Значит, с ней всё хорошо, — облегчённо выдохнул Великовский и прошёлся ладонями по лицу. Игнат мне в это мгновение показался удивительно уязвимым. Но этот факт его ничуть не портил, больше наоборот. Это вселяло уважение, потому что так переживать за живое существо дорогого стоит. Я рад, что познакомился с таким человеком. — Поедешь со мной? — с надеждой спросил Игнат, глядя в упор. — Конечно! Мог бы и не спрашивать. — Спасибо тебе, Матвей. *** Всю поездку Игнат шутил, рассказывал смешные истории, связанные со Звёздочкой. Например, как она забралась, ещё будучи щенком, в корзину для белья и как её потом искали до позднего вечера. Или как она подружилась с соседскими гусями и за компанию искупалась с ними в кадушке, или как она смешно спала с Игнатом на кровати, или.. — Ты знаешь, Звёздочка очень умная. Иногда она на меня смотрит и будто всё понимает, только сказать не может. Однажды я, гуляя по лесу со Звёздочкой, споткнулся, больно упал и не смог встать, как выяснилось позже, сломал ногу. Так Звёздочка подбежала, положила морду на бедро здоровой ноги и заскулила. А потом уставилась долгим взглядом на меня. Я не придумал ничего больше, как попросить её привести кого-нибудь на подмогу. Так она тут же ринулась обратно — и через минут пятнадцать меня уже везли на неотложке. Представляешь?! — Игнат едва не задыхался, рассказывая в красках об этом. — Ты нашёл удивительного четвероногого друга, — с улыбкой проговорил я. — Зачем ты так про себя? У тебя ж только две ноги! — и рассмеялся. — Блядь, Игнат, всю атмосферу обосрал, — снисходительно покачал головой я. — Я? А это тут причём? Я вообще-то хотел сказать, что ты удивительный, — начал он, а меня током шандарахнуло, — и нихуя не четвероногий, а очень даже двуногий, а ты сразу выкобениваешься! Никакого уважения к старшим, — произнёс он и осёкся. — Нет, Матвей, пожалуйста, молчи! — предупредил Игнат. Но меня уже было не остановить. Я, как акула, почувствовавшая кровь за пять километров и уже вызвавшаяся такси на место, расплылся в коварной улыбке. — Игнат, а вот скажи.. — Нет, Матвей! Пожалуйста, не надо! Я тебя прошу, — заныл парень. — Поздно, дедулька. — Щас тебе этот дедулька задницу-то надерёт, — ухмыльнулся Великовский. — Ага, а судя по всему, задницы этот дедулька надирает отлично, — сказал я и только потом подумал, что вообще умудрился спиздануть, ебанат. И Игнат это заметил. Ну всё, тикай с городу, Матвей, тебе пизда! — Ну, через твой ремень столько внуков прошло — рука набита же, — поспешил исправиться я. — Типа дедулька со стажем, все дела, — мямлил я, стремительно заливаясь краской. Да почему ж мне так стыдно? Я ж ведь ничего такого не сказал. Ну, кроме того, что Игнат отлично дерёт. От неловкости начали гореть уши. А Великовский, вместо того, чтобы что-то сказать, расхохотался заливисто и заразительно. И хоть мне было не до этого, настрой передался и мне, заставив пару раз прыснуть. Я расслабился. Пусть он и обратил внимание на двусмысленность сказанной мной фразы, но то, что он не указал на это напрямую, заставило проникнуться к нему ещё больше. Он потрясающий! — Позволь узнать, такой способ воспитания благотворно повлиял на внуков? Или всё-таки нет — и пришлось их ещё в угол ставить для достижения необходимого эффекта? — я подмигнул, вернув внимание дороге. В умиротворённой тишине, разбавленной лишь тихой и очень приятной музыкой из магнитолы, мы доехали до ветеринарки. *** — Звёздочка моя, девочка! А ну иди ко мне, красавица! — радостно проговаривал Игнат, присев на одно колено и хлопая по бедру второго, пока собаку вели за поводок к хозяину. Звёздочка заливисто лаяла, рвалась к парню, скулила, изворачивалась, торопя медсестру. А я, кажется, не видел картины милее (нет, я видел Илюху и Егора — и это ещё то ми-ми-ми, а я имею в виду ситуацию, которая разворачивалась между животным и человеком). Когда они сблизились, собака начала радостно лизать всё, до чего имела возможность добраться. А Игнат встал обеими ногами на колени, чтобы не потерять равновесия. — Звёздочка, ты в порядке. Как же я рад! — Нежная улыбка не сходила с моих губ. Это было так прекрасно и так трепетно. Именно таким меня поймал Игнат и улыбнулся в ответ. — Девочка, я хочу тебе представить моего друга. Его зовут Матвей, он очень хороший. Меня ещё никогда не знакомили с животным, и от этого было немного волнительно. Собака перевела взгляд с хозяина на меня, а потом медленно подошла. У меня реально складывалось впечатление, что сейчас она откроет пасть и скажет, рада она знакомству или нет. Но, вместо этого (и хорошо, что так, а то я бы подумал, что у меня беды с башкой и пора отправляться в дурку), она приблизилась вплотную и понюхала мои пальцы. — Она у меня не любит курящих, — пояснил Игнат. Значит, очень вовремя я бросил. И лизнула тыльную сторону моей ладони. Я поднял глаза на Игната. Он светился. — Поздравляю, ты ей понравился. После его слов я присел на корточки и погладил Звёздочку. — Хорошая девочка! Красавица, — шептал я, а в душе расползалось до одури приятное чувство. Только, кажется, не из-за того, что Звёздочка приняла меня, а из-за того, как от этого стал счастлив Игнат, как он улыбался и радовался, глядя на нас. *** — Давай я тебя до дома довезу, а потом мы со Звёздочкой поедем к маме. — Хорошо, — согласился я. Когда мы выехали с парковки, Игнат спросил: — А ты в пятницу вечером свободен? — поинтересовался Великовский. — Да, а что? — Да хотел тебя на концерт позвать. — На концерт? А кто будет выступать? — тут же посыпались вопросы. — Да так, группа одна. Совсем не известная, просто ребят хочется поддержать и песни у них классные, — затараторил Великовский. — Хорошо, давай сходим. Я не против, — согласился я. А хули в четырёх стенах-то сидеть!? — Я очень рад. Тогда завтра после работы сразу же и поедем. — Ок. Он подвёз меня к моему подъезду, а потом мы вышли и попрощались. Засыпал я, разглядывая фотки, которые без остановки слал мне Великовский. Там было всё. И улыбающийся Игнат, и резвящаяся Звёздочка, и охуительный закат. И счастливая, что вернулась домой, Звёздочка, и смеющийся Игнат, и потрясающий закат. И красивейший закат, и милая Звёздочка, и охуенный Игнат...