Голодные псы

"Безумным кажется мне голос твой, Который растворяется в ночи. Ведь я теперь слепой изгой. Прошу, не плачь и не кричи. Теперь он на твоих плечах. Акрополь мертв, Но жив он при свечах. Так будь же горд. В твоих руках миллионная судьба! Они так ждут... Как жизнь бы ни была груба, Они за тобою всюду же пойдут..." Джек видел нервозность Энди. Тот постоянно чесал нос и прикусывал губы. Удивительно, что после такого насилия над ними они оставались мягкими и гладкими. Сведенные брови не могли расслабиться от напряжения своего хозяина. Шакал должен ответить на ряд вопросов: что будет дальше? Готов ли он к кардинальным изменениям? – Эй, ты уверен, что готов сейчас решать этот вопрос? Энди оторвался от рассматривания в окне маленьких уютных домиков. Взяв в руки кубик Рубика, парень сосредоточится на нем: – Если я буду оттягивать, то никогда не решусь. Нужно что-то менять в этой жизни. Картнер не был уверен в правильности выбора и ситуации. Он боялся, что такое реверсирование пойдет парню не на пользу. Ранее он вел совершенно иной образ жизни. И, разумеется, заранее к такому подготовиться было невозможно. Джек рассматривал разноцветную моську, залепленную пластырями, подаренными Xлоей и усмехнулся.на ниx были изображены принцессы, феи и прочая ересь. А синяки проходили довольно медленно. – Чего смешного? – искоса посмотрел на него Шакал. – Ты смешной, – уже не скрывал улыбку мужчина. – Вроде такой серьезный, а вроде... – Ой, только не надо на мне свои психологические штучки пробовать, – Энди вернулся к кубику. Прошло не так много времени. Благо машина детектива позволяла проехаться по ухабам. Стоял нестерпимый гам. Шакал только вышел из машины и отворил дряхлую дверь когда-то родного заведения, как узрел полную разруху и беспорядок. Хлоя с Тоби и Лысым заметила его, а он тем временем уже закипал. Детектив боялся к нему прикоснуться, дабы не получить с разворота кулаком в нос. – Ой-ой... – прошептала Хлоя. – ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! БЫСТРО! Непросто повисла тишина, но и стул в чьих-то руках застыл в воздухе. – Шакал? – пронесся шепот. – Ты пришел! Мы все тебя ждали! Наконец-то у нас появится... – какой-то женский голос. Но Энди его перебил: – Нет. Я уезжаю отсюда. Место Большого Папочки займет Доберман. Прошу любить и жаловать. Но очень хотелось бы, чтобы проблем не возникало. В связи с этим скажу, что, если кто-то нарушит какой-либо закон, – будет неминуемо наказан. Это я обещаю. Периодически буду тут появляться и проверять, как у вас идут дела. Надеюсь, вы меня не подведете, – после этих слов он развернулся, дабы пойти к выходу, но перед ним возник Тоби с круглыми глазами. – Но... – Молча вышел, – Энди кивком указал на дверь. Хлоя вцепилась в Шакала и долго не отпускала, пока парни вели деловую беседу. Она висела на его плечаx, обxватив бедра ногами. – Но ведь ты должен был... – начал было Тоби. – Я ничего не должен. Мне вообще насрать на это все. Все. Никаких больше обсуждений, – Энди поднял руки в сдающемся жесте. – Тоби, ты справишься. Заставь их заняться делом. Если что – я всегда готов помочь. Тем более, ты сам этого хотел. – Может, хоть по банке пива? – предложила Хлоя, толкая мужчин внутрь. Внутри было довольно тихо. Все косились и наблюдали за Шакалом и его спутником в лице Картнера. Но неожиданный грохот стула, который все это время сохранял объятия с одним из парней, заставил Энди встрепенуться и подлететь к месту происшествия. Едва он не придушил парня, как Джек одернул его, приводя в чувства. – Пожалуй лучше сегодня без пива. – И определенно я не могу занять место Папочки, – выходя из бара заключил Шакал. – Я просто их перебью. – Как ты с ними уживался? – спросил Джеки, догоняя Энди. – В домах, где мы спали, было правило: "Никогда не шуметь". В баре я появлялся редко, выбирая время, когда не слишком много народу. – Тебя бесят люди? Но ты тоже являешься человеком. – Ты даже не представляешь, как я бешусь от самого себя. Например, сейчас. – Бесишься от того, что бесишься? Забавно, – улыбнулся детектив. – Может, у меня получится успокоить твой пыл? – он остановил парня и прижал к себе с помощью крепких объятий. Энди буквально спрятался в пальто мужчины, поддаваясь приятностям. Прикрыв глаза, парень глубоко вдохнул запах детектива. Такой резковатый и совсем несладкий. Такой свойственный бруталам, но такой приятный. Просто восхитительно почувствовать себя маленьким мальчиком. Иногда этого очень хочется. Ведь детства, можно сказать, у Шакала не было. Теплые губы Джека прикоснулись к губам мальчишки. Легкий и ни к чему не принуждающий поцелуй заставил почувствовать невообразимую легкость в телах обоих. Внизу живота задрожал огонек, который двигал их желаниями, но внезапный звук проезжающего автобуса заставил их отдалиться друг от друга. По дороге домой Джек уже выдвинул идею: – Думаю, завтра можно позавтракать в кафе и ехать ко мне домой. Или у тебя еще какие-то планы здесь? – Нет. Все ОК. Пусть будет так. Тогда они еще не знали, что произойдет впереди, хоть и смотрели в будущее, хоть и были взволнованы. Но каждый со своей стороны, со своего взгляда. Картнер боялся, что Энди не сможет реабилитироваться в большом городе и поддаться его дурному влиянию и течению. Но пес уже приручен, и оставить его за бортом... Нет, ни в коем случае! Он должен быть ответственен и компетентен в этом вопросе. А Шакал же боялся течения времени и неизвестности. Что такое – этот большой город? А что будет через месяц? Через год? Будет ли все гладко? Но поздним вечером прохладный душ смыл с их тел почти все напряжение, оставив только желание. Джеку так хотелось попробовать тот самый заветный десерт, но давить казалось ему не этичным. Если Энди скажет "нет", то он подождет еще. Джек окунал парня в мир блаженной ласки все глубже и глубже, давая насладиться каждым моментом. Руки детектива спускались все ниже к мраморно-белым бедрам мальчишки. Как такой плебей мог заинтересовать статусного мужчину? Каждого такое изящное тело завораживало и заставляло любоваться. Каждый сантиметр его кожи напоминал частицы греческих статуй. А, может, можно замахнуться в сравнении на блаженную Италию? Джованни Бернини, ты ли создал нечто подобное собственными руками? Столь прекрасное и близкое к великому. Такая тонкая кожа обнимала каждую косточку и мышцу, подчеркивая восхитительные формы молодого мужского тела. Пусть некоторые места и были изуродованы синяками и шрамами. Синяки сойдут. Шрамы разгладятся. Вся боль уйдет. Останется только красота и экстаз. – Ты что, фетишист? – неожиданно спросил Энди, наблюдая, как детектив завороженно вдыхал запах его тела, нежно касался губами и пальцами, изучая каждый миллиметр. – С тобою стал им, – со страстью Картнер впился в его губы. Мужчина скользнул средним пальцем меж упругих ягодиц Пса. Тот не торопился его впускать в себя, как и не просил прекратить. Тогда Джек стал более настойчивым. Он все равно проталкивался внутрь. – Неприятно, – поморщился юноша. – Расслабься. Я растяну тебя, чтобы тебе не было так больно. И тогда будет приятно. Как бы парень не пытался расслабиться, получалось не очень. Учащёные биения их сердец вызывали жар, но Джеку это не мешало быть достаточно уверенным в себе. Два пальца. Три. – Расслабься, малыш, – покрывая шею и грудь парня поцелуями, он пытался хоть как-то его успокоить. Время от времени Энди это удавалось. Но становилось все больнее, от чего и менее спокойно. – Все, хватит, – в какой-то момент он постарался отстраниться, но Картнер через секунду нашел то самое место, от которого у Шакала загорело внизу живота, а с губ сорвался стон. – Теперь уверен, что хочешь, чтобы я перестал? – ухмыльнулся Джек. – Твою мать, что это? Я чувствую себя странно. Это совсем не так, как быть сверху, – процедил Шакал, жмурясь, стараясь удержать неконтролируемые слезы. Не так ему было больно, чтобы расплакаться. Тогда от чего же? Неужели от этого безумного чувства? Все пальцы покинули его нутро, отчего стало пусто и не так горячо внутри собственного тела. Тогда Энди сам взял детектива за руку, побуждая продолжить. Но детектив улыбнулся и отстранился -Пожалуйста, не останавливайся, - сорвалось с губ Энди, пусть его щеки и горели от стыда. Мужчине было слишком интересно, как себя поведет перевозбужденный парень. Но и сам не смог дождаться чего-то, так ему хотелось войти туда. Теперь член Картнера старался занять ту самую пустоту. И, ох черт, он был гораздо больше тех пальцев. Теперь и от боли можно поплакать. – Ммм... Стой, не так быстро! – Энди вцепился ногтями в спину Картнера, от чего тот поморщился. – Просто расслабься, – Джек смотрел на него с такой нежностью, которую Шакал никогда прежде не видел. От этого стало немного спокойнее. Энди попытался отдаться физическим чувствам полностью, но выходило не очень до тех пор, пока то самое место снова не было затронуто. Стоны парня были такими громкими, что Джек стал думать о не самых подходящих вещах. О том, как спариваются животные, о шлюхах в борделях, о том, как папы из церквей снимают мальчиков, о том, как отцы насилует своих дочерей. Это уже пахло реальным извращением. Но ему не было так хорошо, как сейчас, уже давно. -В тебе так узко и горячо, - проговорил Джек Шакалу прямо в лицо. Тело парня изгибалось под ним, принимая разные позы. Такая детская пластичность и гибкость. Удовлетворяя себя, Джек мастурбировал Шакалу. Пес излился первым. Джек настолько был поглощён приятностями, что забылся и кончил внутрь Энди. Джек упал рядом. Оба тяжело дышали. – Черт, это получается двойное удовольствие. Или удовольствие с двух сторон, – улыбнулся Шакал. – Вначале это довольно больно. А последствия, – он просунул в расширенный анал палец, затем вытянул перепачканную спермой руку над собой, – неприятные в отличие от процесса. – Я помогу тебе принять ванну, – Картнер заботливо приобнял парня за талию. А Энди в свою очередь, с запачканными пальцами, неожиданно провел по лицу Джека. – Это твое, – после этого послышался тихий смешок. – Эй! – мужчина навалился на парня всем весом и стал тереться своей щетиной о его щеки. Теперь им обоим требовались умывашки. Удивительно, но у Энди едва просматривались жесткие волоски на подбородке. – Ты пользуешься бритвой? – заметил Джек. – Редко. Я же не такой волосатый, как ты, – улыбнулся Шакал. – А тебе бы не помешало. А то колешься, – он потер ладонью бледную щеку, на которой остались розовые следы. Слишком нежная кожа. Слишком чувствительная. После ванной они спали, наслаждаясь компанией друг друга. Объятия их были неразрывны и нежны.