He is the oportunity

ИЕРИХОН △ почитаемый

Маркуса мучили его чувства. Всё новые и новые девианты приходили на «Иерихон». Всё больше их глаза наполняли надежды, которые нельзя было не оправдать. Но он не был уверен, что справится с ответственностью за сотни андроидов, которая легла на него. Не знал, о чём на самом деле думают люди, и какие дальнейшие шаги заставят их посмотреть на его народ так же, как на себя самих, без предубеждений, с искренним пониманием. И некому было помочь ему разобраться. Не было никого, кто смог бы отбросить свои убеждения и просто выслушать его, а если ответить что-то, то от самой души. Он забыл, что его душа принадлежит ему, а не революции, и не мог позволить себе вспомнить это. Особенно теперь, когда Саймона нет рядом. Если бы он был здесь, то, может быть, Маркусу не было бы так плохо, просто потому, что помимо прочего его бы не гложило чувство вины. Он бросил того, кто ему доверился, на верную гибель. Было бы милосерднее убить его там, как предлагала Норт, а не оставить полиции. А ещё можно было задержать людей с оружием и воспользоваться дополнительными креплениями для второго человека, которые теперь в целях безопасности и экономии средств прилагаются ко всем парашютам. Но он не пожелал рискнуть ради Саймона. Да, возможно, пришлось бы прибегать к крайним мерам, и убийство полицейских привело бы к возрастанию негатива в обществе. Но как он может вести целый народ, если не смог уберечь и так подло оставил одного из них?.. На «Иерихоне» стало слишком тесно, и Маркус в поисках тишины пробрался в полуразрушенный дом, находившийся около корабля. Он поднялся на верхний этаж, где не было стен и части крыши. Что-то внутри болезненно заныло, когда андроид увидел пианино. Он тут же вспомнил, как играл в доме Карла, каким становилось лицо старика, когда тот слушал. Должно быть, в такие моменты он тоже им гордился. Маркус сел на инструмент и с трепетом коснулся клавиш. Пальцы запорхали, и музыка родилась. Это была тревожная мелодия, через которую часть эмоций, мучивших Маркуса, вырвалась прочь. Стало чуть легче. Он подошёл к краю, прошёл по выступу, возвышающемуся над самой землёй, и оглядел город: снег медленно опускался на небольшие тихие дома, составляющие, пожалуй, один из самых скромных районов Детройта, где было сложнее всего обнаружить убежище андроидов. Здесь было тихо и мирно, как в мечтах Маркуса. Меньше всего он хотел бы слышать крики и выстрелы. Но за небольшими домами виднелись огромные стеклянные небоскрёбы, и там сиял неон, гудели машины и звучала реклама новых андроидов. Там не было места покою. Нигде нет места покою, пока люди продолжают использовать андроидов, как бесчувственные машины. — А я тебя искала, — послышался за спиной голос Норт.

НОРТ соратник

Маркус почувствовал облегчение, поняв, что он здесь не один. Мысли пожирали его изнутри. Ему хотелось выговориться. Должно быть, Норт искала его с той же целью. — К нам идут андроиды со всего города. Грядут перемены… — она озвучивала его мысли. Должно быть, об этом думал и Джош, и… и Саймон бы думал, будь он здесь. — Тебя что-то гложет. — Они надеются на меня, ждут, что я покажу им путь, — искренне начал Маркус. — Знали бы они, что я сам потерян.

НОРТ ▲

— Люди напуганы, боятся гражданской войны. Они уничтожают наших. Нас ненавидят. Никто из них не станет нас слушать, — Норт озвучивала самые пессимистичные мысли Маркуса. Он говорил с ней, как с тёмной частью своего собственного разума, и это немного отрезвляло. Слушая свои мысли из чужих уст, Маркус мог собраться и отвечать с прежней решительностью: — Если не станут слушать — мы будем драться. — Ты никогда не говорил о себе. Какой была твоя жизнь до «Иерихона»? — полюбопытствовала Норт. Маркус кратко рассказал самое важное. Он был рад вспоминать сегодня Карла, ведь только благодаря ему всё ещё верил, что люди и андроиды могут жить в мире, а это давалось всё сложнее и сложнее. Интересно, что вспоминает Норт в минуты сомнений, если таковые приходят к ней? — А ты? — спросил он, смотря в её глаза, полные доверия. — Что ты делала раньше? — Я не хочу об этом, — она опустила взгляд, пытаясь казаться гордой, но не смогла скрыть, что вскрытая рана причиняла ей боль. — У всех есть то, что мы хотим забыть, — мягко произнёс Маркус, — но чтобы узнать, кто ты, нужно помнить, что с тобой было. Мы сражаемся вместе, нам нужно доверять друг другу.

НОРТ ▲

И Норт, стараясь не смотреть в глаза Маркусу, рассказала о том, что её создали машиной для удовольствий и впервые активировали в клубе «Эдем». И однажды, осознав безнадежность своего положения, она убила одного из клиентов и сбежала. Её щёки покрылись слезами, голос дрожал. Маркус был поражён. Он никогда не видел Норт такой: уязвимой, беззащитной, с обнаженными кровоточащими душевными ранами. Она посмотрела на него, и впервые в её глазах не было вызова и снисхождения, лишь смиренное ожидание и готовность принять любую реакцию. Неужели она ожидала, что её история может оттолкнуть Маркуса? Он ценил, что Норт доверилась ему, и хотел показать, что это не было ошибкой с её стороны.