He is the oportunity

Слыша шум, какой раздавался каждый раз, когда новый андроид пробирался на Иерихон в поисках свободы, Саймон никогда не чувствовал предвкушения, никогда не мечтал о том, чтобы новый беглец принёс что-то новое их маленькому безопасному миру. Он звал андроидов, чтобы поприветствовать нового, успокоить разум, полный впервые испытанного ужаса, порождающего ещё больший ужас, заверить, что «Иерихон» — именно то место, которое он искал, а после продолжить бесцельное, но спокойное существование. Так было и в этот раз. Андроид рухнул, сломав хрупкий металлический виадук чуть раньше предполагаемого места встречи с жителями «Иерихона». Те же тихо, дабы не показаться враждебно настроенными, приблизились к нему и, ведомые любопытством и страхом, обступили вокруг. В руках андроида зажёгся фонарь, и Саймон увидел его: высокого, смуглого, в грязной одежде и с необычайным, полным странной силы взглядом, холодным и излучающим решимость. Свет фонаря остановился на Саймоне, и он произнёс: — Добро пожаловать на "Иерихон". Все вдруг оживились и осмелели, стали подходить ближе к новому девианту, стараясь изучить его. — Кто вы? — произнёс тот. — Беглые, как и ты, — ответил один из андроидов. — Меня зовут Джош. Также представились Саймон и Норт, которая сначала вовсе не хотела идти с остальными. — Значит, это «Иерихон»? Убежище для тех, кто хочет быть свободными? — резко прокомментировал новый андроид. — Прятаться тут как мыши… Разве это свобода? Джош и Норт уверенно втолковывали ему, как глупой наивной машине, что иного выхода нет. Андроид, казалось, сильно отличался от других беглецов и мысли его занимало что-то большее, чем страх и стремление найти покой. «Я не понимаю. Я думал, «Иерихон» — это место, где андроиды свободны» — твердил он. Саймон приходил в замешательство, слушая его. «Я пришёл на «Иерихон» за надеждой, но тут я её вряд ли найду». Он не знал, как воспринимать слова андроида, придавать ли им значение, ведь никто раньше не говорил ничего подобного. Конечно, некоторые беглецы заявляли, что ожидали большего, но быстро соглашались, что такая свобода лучше, чем рабство, и принимали сложившиеся правила «Иерихона». А в этом не было страха, он был полон воли и решимости, какой Саймон не видел раньше ни в ком, даже в людях. Он пережил что-то страшное, конечно, иначе его бы здесь не было. Но это не сломило его, как остальных. Поэтому для «Иерихона» у него был слишком твёрдый голос, а взгляд, каким обладали разноцветные глаза, слишком пронзительным. Но остальным повезло меньше, Саймон знал их всех и не мог отнестись к андроиду иначе, нежели со снисхождением. Он лишь произнёс: — Как и мы, ты также потерян. Мы это не выбирали, но нам приходится выживать. Он развернулся и ушёл, зная, что Джош привычно заверит андроида, что здесь безопасно, а Норт отправит его к Люси, единственной, в ком совсем не было страха. — Интересно, откуда он такой взялся? — усмехнулась Норт, уходя вслед за Саймоном. — Какой? Он ничем не отличается от нас, просто ему нужно время, чтобы смириться с тем, что это место — лучшее, на что могут рассчитывать андроиды, — возразил Джош. Нет, таких как он, здесь ещё не было, хотел сказать Саймон, но Норт опередила его: — О, нет. Он никогда не станет одним из нас. Он точно знает, что ушёл от людей, чтобы стать свободным. А мы забыли о том, что такое свобода. Он слишком самоуверенный и надменный, но этого достоинства у него не отнять. Саймон знал, что Норт думает о том же, о чём и он: если этот андроид сумел, то и они должны были сохранить себя. Но страх поглотил их и это случалось с каждым. И это казалось таким естественным, что никого даже не посещала мысль о том, что может быть иначе. Ровно до этого момента. Саймон вдруг постарался вспомнить свою жизнь на «Иерихоне» и не смог. Всё это долгое время слилось в один сон, казавшийся счастьем в сравнении с жизнью среди людей, полной постоянного страха. Боже, этот андроид полон жизни, давно покинувшей «Иерихон»! Что стало с ними? Саймон не знал, ведь он слишком хорошо научился существовать в полусонном режиме сбережения энергии, позволяющем долго жить, не нуждаясь в постоянной замене биокомпонентов и тириума, а также игнорировать внешний мир и думать лишь о том, что хочется. Это осознание приводило его в ужас. Он почувствовал себя совершенно пустым и подумал, что, если представится возможность, он бы хотел узнать нового андроида получше, чтобы выяснить, как ему самому снова стать живым. *** Маркус не ожидал, что «Иерихон» окажется ещё более страшным местом, чем любое из тех, где люди творят привычные им бесчинства. Здесь воздух полон отчаяния. Повсюду мёртвые или умирающие андроиды, и последнее, что они почувствуют — страх и никакой надежды. Это приводило Маркуса в ужас. То, что единственное место в Детройте, где его народ свободен, погружено во мрак, насквозь пропитано стёртым металлом, тириумом и обречённостью. То, с каким спокойствием Джош произнёс «Мы медленно вымираем», а Норт — «Если ты искал утешения, то ты не туда пришёл». Но Маркус не мог отрицать, что «Иерихон» — единственное место, где андроидам не угрожают люди. Он мог им помочь и чувствовал ответственность, ведь, в конце концов, никто из этих несчастных не выбирал бесконечный страх в качестве основы своих эмоций. Он видел, что андроиды умирают без биокомпонентов и знал, что ни у кого не хватит решимости отнять то, что им не отдадут. Ни у кого, кроме него. Маркус стал размышлять, к кому он мог бы обратиться со своей идеей, и никто не приходил ему в голову. Разве что один мог помочь, кто чувствовал ответственность за жителей «Иерихона»… Саймон открыл глаза, и что-то в нём дрогнуло, когда он увидел строгое лицо андроида. — Саймон, я знаю, где достать запчасти, — решительно проговорил тот. — У Киберлайф склады в порту Детройта, там есть всё, что нам нужно. — Они под охраной, — озвучил очевидное Саймон, больше чтобы не дать своему страху исчезать слишком быстро, нежели чтобы убедить Маркуса. — Нельзя просто зайти и взять, что хочешь. Люди нам не позволят. — Поэтому разрешения мы не спросим. — У нас нет оружия. И в любом случае, мы не умеем драться. — рядом появился Джош, чтобы напомнить о менее спорном препятствии. — Мы украдём, что нужно, без драки, — всё так же уверенно объяснял Маркус. — Да нас там просто убьют! — Может быть. Но это лучше, чем сидеть и ждать смерти.

МАРКУС ▲

— Я с тобой! — привычным вихрем ворвалась в разговор Норт. Кажется, в ней уверенности было не намного меньше, чем в Маркусе.

НОРТ ▲ ИЕРИХОН △ нейтральный

— Стоит попробовать, — доверившись решимости Норт, согласился Саймон.

САЙМОН ▲ нейтральный

Джош не разделял их воодушевление. Но Маркус направил на него свой взгляд, обещающий, что на него можно положиться. — Ладно. Я в деле, — с осторожностью согласился андроид. Норт впервые смотрела на кого-то так, как на Маркуса, отметил Саймон. Она едва заметно улыбалась, а её глаза вдруг стали прекрасны из-за разгорающегося в них огонька надежды. Однако было в этом огне и что-то пугающее. Став девиантом, Норт всё это время жила с задушенной страхом ненавистью внутри. Что произойдёт, если страх исчезнет? Саймон старался не думать об этом, ведь сейчас и он, и Норт были полны одного чувства, заставляющего снова ощущать себя живыми.