He is the oportunity

ИЕРИХОН нейтральный САЙМОН любит

Джош считал эту идею Маркуса блестящей. Мирная демонстрация, шествие андроидов вдоль одного из самых людных мест Детройта, громкий отчаянный крик, чтобы человечество услышало. Все увидят, что они не желают ничего, кроме свободы, и не остановятся, пока не получат её. Саймон разделял его мнение, но почему-то был уверен, что люди не позволят этой демонстрации закончиться мирно. Он готов был в любой момент повернуть назад, только бы спасти сотни андроидов, идущих позади. И одного, ведущего их. Норт уже не верила в Маркуса так, как верила раньше. Он всё ещё был самым смелым и решительным из всех на «Иерихоне», но что-то в нём изменилось. Норт больше не чувствовала, что всё, что он делает, делается во имя свободы их народа. Он совершенно перестал воспринимать её слова о том, что люди не созданы для дипломатических переговоров и понимают лишь язык угроз и террора. Но именно из-за него сейчас они шли по Кэпитол-парку, и к ним присоединялись андроиды. Норт знала, что их не поймут, что приедут копы и расстреляют их всех, как скот. Маркус же верил в свою мечту о мире. Он пробуждал людских рабов, их становилось всё больше и больше. Огромная толпа безоружных андроидов шагала, каждый из них скандировал: «Свободу всем андроидам!», «Мы тоже люди!», «Долой рабство!». Величественная колонна привлекала всеобщее внимание. Она двигалась по Кэпитол-парку, пока впереди не послышался вой полицейских сирен. За ним появились сами автомобили. С другой стороны прибыли бронированные машины спецназа. Воздух разрезал звук пропеллера, и над головами андроидов завис вертолёт. Маркус без сомнений шёл вперёд, пока перед ним не выстроилась стена из щитов и людей в бронежилетах за ней. Он заговорил громко, спокойно, но уверенно и настойчиво: — Мы пришли на мирную демонстрацию показать людям, что мы тоже живые. Мы просто хотим свободы. — Это незаконный митинг, — раздался голос из громкоговорителя одного из полицейских. — Разойдитесь, или мы будем стрелять. — Мы не хотим столкновений, — тем же тоном продолжал Маркус. — Не пугайтесь. Мы никого пальцем не тронем. Но мы отсюда не уйдём, пока не получим свободу. — Повторяю: это незаконный митинг, — будто в записи повторил полицейский. — Если не разойдётесь сейчас, мы будем стрелять. — Маркус, они нас убьют! — воскликнула Норт, готовая броситься на копов прямо сейчас. — Мы должны напасть. Нас больше, чем их. Справимся! — Нападём — и будет война, — возразил Джош. — Надо показать, что мы мирные. Стоять до последнего, даже если нас перебьют. Саймон прокручивал оба варианта в голове и приходил в ужас, потому что точно знал, что любой из них приведёт к гибели. Не важно чьей: его, Маркуса или десятков андроидов — не было варианта лучше, чем просто отступить, пусть это и будет плохо воспринято «Иерихоном». — И наша гибель ничего не даст, — произнёс он. — Маркус, надо уходить. Скорее, пока ещё не поздно. Маркус знал, что не станет атаковать. Он не мог позволить андроидам снова шокировать общество и заставить всю страну бояться войны. И не мог допустить, чтобы из-за него погиб хотя бы один андроид. Особенно, если этим андроидом окажется… Из-за стены щитов показались дула винтовок. Послышался голос: — Это последний шанс! Разойдитесь сейчас, или будете уничтожены!