He is the oportunity

Маркус перебирал в голове разные варианты, самым безумным из которых был этот: взорвать грязную бомбу и выгнать людей из Детройта. Но в душе лидера восстания было недостаточно отчаяния и ненависти для того, чтобы вот так уничтожить всё то, за что они боролись: мир и благоразумие. Он смотрел на солдат и чувствовал, будто это они — бездушные машины, а не андроиды. Ни одного солдата не было убито, ни одного пистолета не было принесено сюда андроидом. Маркус не чувствовал гнева и был этому удивлён. Он лишь думал, что они проиграли и, может быть, когда другие андроиды восстанут снова, люди станут чуть умнее. А ведь это обязательно случится. Андроиды будут бороться за свободу, пока будут жить. Норт была права: самое главное уже сделано. Они попадут в историю. Люди уже не смогут делать вид, будто кроме них больше никого в мире нет. Они не стали угрожать людям и первыми дали им веру в то, что все разумные существа могут жить вместе. Если бы все андроиды взялись за руки и поделились друг с другом своими чувствами, то это место, где скоро случится жестокий расстрел, стало бы сосредоточением не страха и боли, а надежды и веры. Ведь сейчас только 2038 год, у людей ещё есть время переосмыслить свои поступки. Маркус хотел сказать что-то перед смертью всему человечеству. Но мысли и чувства переполняли его, слова было невозможно подобрать. И тогда он запел: Продержись ещё немного Продержись ещё немного Продержись ещё немного Всё будет хорошо Всё будет хорошо Почему-то солдаты не спешили стрелять. Маркус запел второй куплет и услышал, что его голосу вторит Норт: Борись ещё немного Борись ещё немного Молись ещё немного Всё будет хорошо Всё будет хорошо К концу куплета пели уже абсолютно все оставшиеся в живых андроиды. Маркус услышал совсем рядом знакомый баритон Саймона и сплёл его пальцы со своими. Так умирать стало совсем не страшно. Пой ещё немного Пой ещё немного Пой ещё немного Всё будет хорошо Всё будет хорошо… И вдруг солдаты опустили оружие и разошлись… *** Через 3 дня после демонстрации — Я не понимаю, зачем надевать галстук? — возмущался Маркус, борясь с тёмно-синим куском ткани. Он прекрасно знал около тридцати способов завязать его, но пальцы почему-то не слушались, и в итоге каждый раз выходило не совсем то, что хотелось бы. — Это такая человеческая традиция, надевать именно такую одежду на переговоры, — ответил Саймон и принялся сам завязывать галстук. Он заметил, что пальцы Маркуса немного подрагивали от волнения, что, видимо, и послужило причиной неудачи, но об этом решил не упоминать. — Я это знаю. Но почему я должен соблюдать их традиции? — нервно возражал Маркус. — Чтобы показать свой дружелюбный настрой и готовность слушать их, — продолжал терпеливо объяснять Саймон. — Почему не они… Ладно, я понимаю, — выдохнул Маркус. — Просто немного нервничаю. Люди из правительства всё это время были какими-то абстрактными бездушными существами, а теперь мне придется не только говорить с ними, но ещё и вызывать у них положительные эмоции. — Я тоже тебя понимаю, — улыбнулся Саймон, возясь с заколкой для галстука. — Люди гораздо эмоциональнее нас. С одной стороны, это может быть причиной некоторых сложностей, но с другой — они, скорее всего, поймут нашу просьбу сделать «Иерихон» законным штабом представителей народа андроидов. — Я до сих пор не понимаю, почему это так важно. Чья это была идея? — поинтересовался Маркус. — Норт и Джоша. Обычно раньше после этого сочетания имён следовало «кричат друг на друга», «не могут договориться» или «сейчас начнут драться», и сложно было привыкнуть к тому, что эти двое вдруг стали союзниками. — Больше даже Норт, чем Джоша, — пояснил Саймон. — И я её понимаю. Ты пришёл на «Иерихон» и тут же принялся вытаскивать нас из него на улицы, а я провёл здесь два года. Это мой дом. — Я понимаю. Но почему это важно для Норт? — спросил Маркус и стал завязывать другой галстук вокруг рубашки Саймона. Всё это действие вдруг потеряло смысл и стало лишь предлогом для лишнего контакта. — Она, наконец, принимает своё прошлое и гордится им. — Хорошо. Для Джоша важнее право для андроидов на образование. Зачем? Нам не нужно ходить в университеты, мы можем освоить любую профессию за один вечер. — Это тоже человеческая традиция. — Почему мы должны… — Эта традиция ещё старше, чем галстуки. В университетах люди хорошо проводят время. И дипломы об образовании нужны для работы. — Люди ненавидят нас за то, что мы выполняем всю простую работу. Всё станет лучше, когда работа станет добровольной. Ты слышал теории Джоша о международном сотрудничестве? — Какие именно? — О том, что андроидов будет слишком много в одной стране, и нас будут отправлять в малонаселенные страны или на север. — Нас это не касается, мы нужны здесь, — вздохнул Саймон и опустил взгляд. — Саймон, — Маркус коснулся пальцами его подбородка. — Это не навсегда. Мы не будем бороться всю жизнь. Ты бы хотел увидеть другие страны? Первые же деньги мы могли бы потратить на поездку. — Я понял, — Саймон взял его руку в свою. — Ты всё ещё пытаешься… — Саймон, Маркус! — послышался за дверью голос Норт. — Нам уже пора! — Потом договорим, — Саймон быстро поцеловал Маркуса в щёку и сделал шаг вперёд, но был остановлен. — Сядь рядом со мной в кабинете президента, — попросил Маркус. Саймон кивнул и потянул его за собой к выходу.