He is the oportunity

Сегодня, 11 ноября 2038 года народ андроидов восстал против угнетателей. Целая армия вооружённых машин начала штурм лагерей, что расположились в самом центре Детройта. Страх и злость пропитывали каждый метр Вудворт-авеню. Солдаты стреляли в бунтовщиков и сами получали пули. В один момент центр города стал настоящим полем битвы. Вот так теперь для всей Америки запомнится Детройт?.. «Свобода или смерть» Маркус был опьянён чувством власти над людьми. Он ликовал, осознавая: они боятся. Они просто в ужасе. Они вспоминают каждый раз, когда ломали андроидов, мучали и убивали. Они твердят себе: «Это неправильно, они же машины и были созданы, чтобы подчиняться нам!» и сами не верят в это. Они, наконец, видят: андроиды живые. И сыты по горло такой жизнью. Он хотел бы посмотреть в глаза хоть кому-то из солдат, увидеть раскаяние, услышать мольбы о пощаде. К подобным мольбам от андроидов люди никогда не прислушивались. Норт хотелось того же. Она видела брызги крови на своей одежде и была счастлива. Она чувствовала, что постепенно отплачивает людям за те времена, когда на её глазах умирали её сородичи, а их убийцы оставались безнаказанными. Сегодня она убивает не ради забавы, а ради свободы и шанса быть услышанными. Она ждала этого дня очень долго. Она уже видела, как совсем скоро будет стоять плечом к плечу с Маркусом, лидером победившего народа… Джош следовал за Маркусом, потому что ему не предоставили выбора. Не желая идти против всего своего народа, он убедил себя в том, что революция действительно поможет заполучить свободу. Однако с каждым шагом он чувствовал всё сильнее, как всё его существо протестует против происходящего. Его руки дрожали, ноги не слушались, винтовка стала казаться самым глупым и нелепым предметом на свете. Всё вокруг него неслось с бешеной скоростью, рациональный ум Джоша не успевал осознать, что стоит за командами, которые отдаёт Маркус. В очередной раз перебегая из одного укрытия в другое, он думает, что всё это — настоящее безумие, а он не должен быть здесь. А потом несколько пуль пробивают его живот. «Это правильно, я это заслужил», — думает Джош. В этот момент Маркус, всё стремящийся спасти каждого, тащит его за машину. Лидер смотрит на него так же, как на весь мир вокруг: с укором, но всё ещё внимательно и с надеждой. А в глазах Джоша — ужас, совершенно иррациональный. Он умирает с позором, на поле жестокой и бессмысленной войны. Как же он не хотел допустить подобного, как же он жалеет!.. — Пролитая кровь будет на наших руках, — только и успевает проговорить он, судорожно хватая за руки Маркуса. И часть этого ужаса передаётся лидеру революции. На секунду он думает: а что, если это действительно одна огромная ошибка? И быстро отгоняет эти мысли. Потому что даже если и так, пути назад уже нет. Маркус выбегает из-за укрытия и продолжает стрелять, стараясь не думать ни о Джоше, ни о людях. Они всё ближе продвигаются к лагерям. Краем глаза Маркус видит, что Норт следует прямо за ним, а за ней — трое андроидов, которых она прикрывает бесстрашно и уверенно. Саймон далеко. Он задержался, помогая раненым. Но зато теперь ему грозит гораздо меньшая опасность. Саймон не думал о том, правильно или неправильно всё, что происходит. Он лишь надеялся на то, что его друзья выживут, народ — победит, а сам он сделает всё возможное, чтобы всем им помочь. Он остановился за огромным контейнером и обнаружил там андроида, дрожащего в панике. — Что с тобой? Ты ранен? — забеспокоился Саймон. — Я не хочу умирать! Я не хочу умирать! — с непередаваемым ужасом в голосе заговорил андроид. Саймон присел напротив него и положил руки на плечи: — Ты уже сделал достаточно! Ты смелый! Сиди здесь, пока всё не закончится. И андроид успокоился: диод, до этого непрерывно светящийся красным, замигал жёлтым. Саймон двинулся дальше, но его путь перегородило тело, отброшенное назад пулей. Он посмотрел вперёд и увидел всех: десятки солдат, Маркуса, отдающего команду, Норт, своих собратьев. Он опустился на колени, чтобы помочь раненому андроиду, но вдруг раздался оглушительный залп, на поле боя обрушился дождь солдатских пуль. Саймон услышал свист прямо у своего уха и почувствовал, что корпус его черепа повреждён, а лицо покрывают струи тириума… Маркус понял, что поторопился, когда его тело пробили сразу четыре пули. Он опустился на землю и сумел лишь доползти до достаточно надёжного, далёкого от самого пекла бетонного ограждения. Система выдала неопределённую ошибку. Посмотрев вниз, Маркус увидел, что в его груди зияет отверстие, через которое видно, что повреждён тириумный насос. Это значит, что он погибнет через пару минут. Боже… Маркус видит, что к нему бежит Норт. Чудом уцелевшая Норт, за которой — десятки мёртвых тел.

НОРТ любит

— Маркус! — в ужасе восклицает она, видя истекающего тириумом лидера. — Ничего, ничего… — успокаивает тот, искренне не видя проблемы в своём ранении. Механизм революции запущен, теперь его народ ничего не остановит, уж точно не гибель одного андроида. — Вы справитесь без меня. Важна лишь наша общая цель. Норт в это не верит. Она видит, что грудь Маркуса пробита пулей в том месте, где находится тириумный насос. Да, тревожное мигание центра всего организма она не смогла бы спутать ни с каким другим — цвет у него особенный. Губы дрожат, когда она говорит: — Нет! Мы без тебя не выстоим! Она мгновенно принимает единственное верное для себя решение и, осторожно расстегнув самый верх молнии на одежде, вскрывает свою собственную грудь. — Что ты делаешь? — осознавая, ужасается Маркус. — Наши сердца совместимы, — объясняет Норт. — Ты возьмёшь моё. — Я тебе не позволю! — Маркус из последних сил перехватывает её руку, что тянется к тириумному насосу, будто это как-то поможет. — Только ты можешь вести нас за собой, — убеждает Норт, видя, что лидер восстания и в правду не понимает, насколько важен для своего народа… И для неё. Маркус, наконец, осознаёт. Это не та ситуация, когда уместны рациональные подсчёты: чья смерть принесёт больше проблем? Он знает, что это бесстрашное, горящее невидимым пламенем сердце рвётся из груди, потому что так хочет. Он пробует последний, действительно важный аргумент: — Я не хочу тебя терять. — Если погибнешь ты — погибнет весь наш народ, — отвечает Норт, но Маркус слышит то, что она скрывает за этими словами, потому что слишком горда: «Я не хочу терять тебя гораздо сильнее, чем ты — меня. Если погибнешь ты — то, может быть, погибну и я». Сердце светится в её груди, и Маркус, зная, что на принятие решения осталось несколько секунд, всё-таки вынимает его. В конце концов, не это ли лучший способ выразить своё уважение и привязанность к одному из самых живых андроидов, каких только видел «Иерихон»? Норт смотрит куда-то в сторону, и Маркус не может даже предположить, о чём она думает в этот момент. Когда сломанный тириумный насос оказывается на земле, а целый вновь приступает к работе в другом организме, Норт поднимает взгляд на лицо лидера. Теперь для неё начался обратный отсчёт. — Моё сердце в твоей груди. Когда ты станешь свободен — я буду свободна вместе тобой, — говорит она и лицо её принимает умиротворённое выражение. Кажется, она счастлива умереть вот так — как героиня, спасая того, кто, по её мнению, достоин этого. Но в последний момент Норт будто вспоминает, что должна сделать кое-что ещё. — Я… — начинает она, задумывается, подбирает слова. И умирает. Маркус прижимает её к себе и не может сдержать горьких слёз. Теперь он сделает что угодно, чтобы сердце в его груди узнало трепет от счастья быть свободным. Он должен, ведь всё, что он сделал на данный момент — разбил сердце Норт. «Я не заслужил её», — думает он. Он бережно укладывает тело Норт на землю и закрывает её глаза. Затем поднимает винтовку и, полный новых сил, возвращается на поле боя. Их ряды существенно поредели. Но нужно идти до конца, ведь до лагерей рукой подать. Совсем рядом магазин Киберлайф. Маркус думает, что это совсем не забавное совпадение. Он продолжает отдавать команды. Солдаты сходят со своих позиций и в их приёмах занимают место элементы рукопашного боя. Тут Маркус понимает, что их примерно вдвое больше, чем андроидов. Они лучше вооружены, на них бронежилеты. Он отдаёт команды, но безуспешно: оставшиеся бунтовщики отчаянно бросаются на солдат. Наверное, правильно. Наверное, им действительно больше нечего терять. — Маркус! Надо отсюда уходить! — внезапно раздаётся над ухом голос Саймона. Маркус успевает лишь осознать то, что Саймон выжил в этой бойне, как получает ещё одну пулю. — Скорее! Теперь ты — главная цель, — торопит Саймон, закидывая его руку на своё плечо и двигаясь к магазину «Киберлайф». Солдаты не стреляют, но следуют за ними и плотной стеной встают у выхода из здания, где только что скрылись выжившие лидер восстания и его компаньон. «Внимание, вы окружены! Выходите!» — слышится снаружи. Саймон и Маркус останавливаются перед экраном с рекламой андроидов и обессиленно падают на пол у презентеров, на которых раньше стояли андроиды. — Не говори мне, что всё кончено, Саймон, даже не вздумай! — отчаянно просит Маркус, нервно заряжая пистолет. — Я не стану, ведь ты и так это знаешь, — спокойно отвечает тот. И Маркус в ярости бросает пистолет так сильно и далеко, что от того разлетаются ошмётки краски. — Это не закончится так! Мы выберемся! Он выглядывает из-за укрытия и видит, что снаружи их ждут более десяти человек. Внутри что-то скрипит и ломается. Маркус впервые осознанно разглядывает себя и видит, что его тело буквально изрешечено пулями. Смотрит на Саймона — его плечи и грудь прострелены, рукава одежды насквозь пропитаны тириумом, очевидно, не только его, но и чужим. Каким-то чудом он остался жив даже после того, как получил выстрел в голову, оставивший жуткий синий след на одной стороне лица и лишивший его уха. Все выходы магазина «Киберлайф» ведут на открытые территории, где двоих раненых андроидов тут же заметят и убьют. Боже, неужели и вправду всё кончено?.. — Это я виноват, — с ненавистью цедит андроид сквозь зубы. — Чёрт возьми, что я наделал! — Ты не виноват, — отстранённо отвечает Саймон. — Слишком много пошло не так. Ты не мог предугадать, что тебя ранят, или что Норт и Джош погибнут. Это всё — череда случайностей. Маркус смотрит на него и вдруг с ужасом понимает, что больше не видит того, что составляло всю сущность Саймона: света надежды в голубых глазах. Вместо него было равнодушие с оттенком разочарования. — Ты так не думаешь, — говорит он. — Ты говоришь это, потому что знаешь, что мы погибнем, и не хочешь спорить в последние минуты жизни. Саймон молчит, и Маркус понимает, что только что сказал чистую правду. От этого становится так паршиво, что хочется доползти до выброшенного пистолета, взять его и застрелиться. — Ты ненавидишь меня, — утверждает Маркус. — Как ты можешь говорить такое? — немного оживляется Саймон и глаза его вдруг снова становятся похожи на те, что были у прежнего него. — Я виню себя. Я не смог убедить тебя в том, что война — самое худшее, что может случиться в Детройте… Маркус поморщился, будто от боли, и перебил его: — Я не смог противостоять желанию пойти самым простым путём. Я не смог подавить свой гнев. Я не оправдал возложенные на меня надежды. Смерти тысяч андроидов были напрасны. Саймон снова ответил молчанием. Что он мог сказать? Они по одну сторону баррикад, плечом к плечу. Так будет до конца, не правда ли?.. — Это последний рубеж, — заговорил он. — Если мы не сделаем ничего сейчас, то не сделаем никогда. Мы должны сдаться, Маркус. Принести таким образом извинения, признать свою ошибку, — он задумался на несколько секунд и добавил: — Я не хочу, чтобы в новостях нас называли террористами. Пусть они объявят, что мы проиграли, но в последний момент признали это. Маркус всерьёз задумался над этим.