Загадка отравления эрла Эамона: хроника Остагарской кампании

      Возможно, у некоторых фанатов при прохождении начала игры сложилось впечатление, что Остагарская кампания длилась довольно долгое время и напоминала нечто вроде затянувшейся войны, где орда порождений тьмы играет роль осаждающих, а королевские войска роль осажденных.       На самом деле, если использовать те немногочисленные сроки, упоминаемые разработчиками в каноне, Остагарская кампания продолжалась немногим более месяца. Было бы лучше, если бы BioWare вообще не оперировали сроками, либо не делали это столь легкомысленно. Но, увы, имеем то, что имеем.       Из-за путанной подачи некоторых ключевых моментов сюжета у игроков возникли определенные стереотипы связанных с хронологией происходящих событий. Более того, несоответствия и разногласия отдельных предысторий послужили поводом «тыкать носом» BioWare в откровенные ляпы.       Как нетрудно догадаться из названия, статья будет посвящена такому ключевому событию, как отравление эрла Эамона.       Давайте вспомним ключевые моменты сюжета, касающиеся данной темы. Впервые об эрле Эамоне мы узнаем при первой встрече с королем. Дункан передает Его Величеству «наилучшие пожелания» от дяди и сообщает, что «войско Редклиффа может прибыть в Остагар меньше, чем за неделю».       Второй раз разработчики устами Алистера в разговоре с Флемет напоминают нам, что войска эрла Эамона не было при Остагаре, а это значит, что оно уцелело (после чего, кстати, в дневнике появляется сюжетное задание «Эрл Редклиффа»).       Третьим ключевым моментом становится диалог с сэром Доналлом в Лотерингской церкви. Из него мы узнаем о том, что эрл Эамон заболел. О болезни эрла мы можем узнать и из других источников, например, от сэра Брайанта, но сэр Доналл сообщает весьма полезную информацию, в том числе и то, что Эамон заболел до того, как погиб король.       Наконец, при непосредственном выполнении задания «Эрл Редклиффа» нам устами Изольды сообщат, что Эамон был отравлен. Более того, виновный в этом преступлении маг-отступник Йован не только подтверждает данный факт, но и добавляет, что действовал по наущению тэйрна Логэйна.       Казалось бы, достаточно данных, чтобы игрок поверил, что войско Редклиффа отсутствовало при Остагаре из-за болезни Эамона, а рыцари эрла вместо битвы при Остагаре отправились на поиски Священного Праха. И все это задумал тэйрн Логэйн с целью устранить короля и захватить власть в государстве.       Все это прекрасно и, с точки зрения пяти предысторий, не вызывает у игроков возмущений. Да что говорить, Йован мог сколь угодное время находиться в замке Редклифф вплоть до того, когда Дункан заметил факельное шествие на юге Ферелдена.       Но у нас есть предыстория ГФ-мага, согласно которой получается, что Йован сбежал в период Остагарской кампании. А из этого следует, что Йован никак не успевает отравить эрла Эамона (вследствие чего якобы тот не смог направить помощь королю до Эпохальной битвы). Кажется, есть серьезный повод упрекать BioWare за такой ляп в сюжете.       Однако, друзья, подождите. Прежде чем разбрасываться упреками, давайте попробуем проанализировать все мало-мальски значимые события начала игры и понять, действительно ли разработчики ошиблись. Возможно, никакой ошибки и не было?       Чтобы это выяснить, я составил хронологию событий Остагарской кампании, основанной на известных фактах канона. В результате напрашивается любопытный вывод: эрл Эамон не мог быть отравлен до гибели Кайлана, а отсутствие его вместе со своим войском под Остагаром могло иметь и другие причины.       Чтобы не показаться голословным, приведу несколько аргументов, которые косвенно свидетельствуют в пользу той версии, что Эамона отравили после Остагарской кампании. Ниже данные аргументы приведены в порядке их убедительности.       Аргумент № 1. Канонический       Суть аргумента: Йован не может отравить эрла Эамона до эпохальной битвы, ибо не успевает сделать это физически. Чтобы сбежать из башни Кинлох, скрываться, потом быть пойманным в окрестностях Редклиффа и доставленным в Денерим, ждать казни, встретиться с Логэйном, вернуться в Редклифф, попасть в замок в статусе учителя, освоиться и, наконец, выбрать подходящий момент, чтобы подбросить яд — на это нужно гораздо больше времени, чем те несколько дней, за которые ГФ-маг с Дунканом достигают Остагара и принимают участие в эпохальной битве.       Этот аргумент, на основании которого разработчикам пеняют, дескать, все напутали, на самом деле, не противоречит сюжету, если признать, что Эамон был отравлен после Остагарской кампании.       Давайте не забывать, что предыстория ГФ-мага является таким же каноном игры, как и остальные предыстории. Ведь ни у кого не вызывает сомнений, что эрл Хоу захватил Хайевер, даже если вы начали игру не за ГФ-Кусланд? Разве Белен не организовал убийство старшего брата и не подставил среднего? Придите любым героем в Орзаммар, и Неравь вам расскажет эту историю. Мы узнаем об эльфийском бунте и всегда находим Сориса за решеткой в подземелье поместья эрла Денерима. Как и Леске в тюрьме Хартии. Даже в том, что Маретари увела свой клан на север, мы не сомневаемся.       Почему, в таком случае, мы должны подвергать сомнению то, что Йован покинул Круг в период Остагарской кампании? Все события предысторий канонические с некоторым уклоном в предысторию выбранного ГФ. Разработчики просто «разжевывают» детали определенных событий. Поэтому бегство Йована в определенный день независимо от того, за каким рекрутом двинулся Дункан, не должно вызывать сомнений. И следовательно, малефикар не успевает отравить Эамона до эпохальной битвы.       Аргумент № 2. Детали канона       В продолжение вышесказанного следует отметить одну немаловажную деталь. Даже если выдвинуть фантастические предположения и представить, что Дункан с Амелл, либо Сураной шли окольными путями и по дороге заглянули, например, в Вейсхаупт, чтобы герой проникся величием Серых Стражей, Йован все равно не может встретиться с Логэйном в Денериме до эпохальной битвы по причине того, что тэйрна в то время в столице НЕ БЫЛО.       Эрлесса Изольда говорит, что мага нанял подручный Логэйна. Сам Йован клянется, что отравить Эамона ему поручил лично тэйрн, приводя качестве доказательства то, что узнал Логэйна по портретам. Я склонен доверять Йовану. И тому, что он чистосердечно раскаялся, и тому, что не станет Логэйн поручать столь щекотливое дело подручным. С другой стороны, вряд ли Йован был отпущен в Редклифф в одиночестве. Его обязательно должен было сопровождать человек, которого леди Изольда должна была знать как подручного Логэйна.       Но в Денериме Йован не смог бы встретиться с Логэйном в период Остагарской кампании. В момент бегства Йована тэйрн вместе с Кайланом и армией уже покинули столицу. Предположения о том, что Логэйн мог отправить короля в поход на юг, а сам остаться в столице, не выдерживают критики.       Во-первых, тэйрн как-никак главнокомандующий, либо военный советник, либо и то и другое в одном лице и просто обязан быть на войне подле короля. Во-вторых, нет у Логэйна серьезных причин оставаться в столице. Не может же он напророчить, что вот-вот сбежит из Круга малефикар, и его скоро доставят в Денерим. В-третьих, Логэйн не может не знать о том, что король затеял переписку с Орлеем. Поэтому пребывание тэйрна возле Кайлана является жизненно важным хотя бы для того, чтобы, так сказать, «держать нос по ветру».       Таким образом, даже если Йована оперативно схватили и доставили в Денерим до эпохальной битвы, встретиться с Логэйном ему суждено только после возвращения тэйрна из-под Остагара, пускай даже в первый же день его прибытия в столицу.       Аргумент № 3. Просьба или приказ короля       Суть аргумента: эрл Эамон не явился под Остагар со своим войском не потому, что заболел, а по просьбе (или приказу) короля.       Если принять во внимание гипотезу о том, что Эамон был отравлен после эпохальной битвы, возникает закономерный вопрос: почему войско Редклиффа отсутствовало в крепости? О том, что Эамон собирался участвовать в войне, нам известно из его письма королю (кодекс «Бумаги Кайлана — страница 2 из 3»). Тогда почему не прибыл?       Вернемся к первой встрече ГФ с королем Кайланом. Независимо от предыстории ГФ, во второй части диалога Дункан всегда выдает одну и ту же фразу о «наилучших пожеланиях» от дяди и «войске Редклиффа», которое может прибыть «меньше, чем за неделю». Обратите внимание, первая приветственная часть разговора с Кайланом у каждого (каждой) ГФ разная и зависит от происхождения ГФ, а вторая одинаковая для всех.       Что это означает? Это значит, что Дункан, отправляясь за будущим (будущей) ГФ, имел возможность встретиться с эрлом Эамоном. Причем очевидно, визит в Редклифф командор совершил до того, как рекрутировал ГФ, ибо в Редклиффе ни одна душа не выразила узнавания ГФ (банну Тегану кажется знакомым лицо Кусланд, но здесь, скорее всего, узнавание знатного человека).       Но в четырех предысториях путь за ГФ не проходит мимо замка Редклифф. Если бы Дункан путешествовал только в Орзаммар, пребывание в гостях у Эамона, хотя бы для остановки на ночлег, было оправданным. Но что делать командору в остальных случаях? Чтобы сделать крюк в сторону Редклиффа, у Дункана должна была быть весомая причина.       Очевидно, Дункан выполнял поручение короля. Кайлан, пожалуй, единственный человек в Ферелдене, которого командор не смог бы ослушаться и поручение которого согласился бы выполнить в такое непростое время, когда у порога топчется Мор. К тому же сам по себе тон второй части разговора с королем при возвращении в Остагар больше всего напоминает отчет о проделанной работе. Что же такого мог поручить Кайлан командору?       Долгое время я нисколько не сомневался, что Дункан наносил визит в Редклифф, чтобы передать указ (или приказ) короля выступить в Остагар на защиту Ферелдена против порождений тьмы. Конечно, король мог отправить обычного гонца, но раз Дункан засобирался за еще одним рекрутом… то почему бы не использовать его в качестве посланника?       Единственное, что меня смущало, это слова Дункана о том, что армия Редклиффа достигнет крепости меньше, чем за неделю. Учитывая, что командор еще должен был потратить время на дорогу за своим рекрутом, забрать рекрута и вернуться обратно в крепость, вызывало удивление, почему Эамон с войском еще до сих пор не в Остагаре.       Вернее не так: в пяти случаях вопрос по отсутствию войска эрла не возникал, создавалось впечатление, что после отъезда Дункана из Редклиффа эрла как раз и отравили, он заболел, и его отсутствие под Остагаром становилось логичным. Но у нас есть предыстория ГФ-мага, в которой отравитель еще не совершил побег из башни Кинлох.       Тогда я внимательно вчитался во фразу Дункана и сообразил, что речь не шла о том, что Эамон собирался выдвигаться в Остагар. Это вот словосочетание «может прибыть» совсем не означает «прибудет» или «собирается прибыть». Смысл предложения кроется в том, что Эамон напоминает племяннику, что если надо, если возникнет такая необходимость, то «войско Редклиффа может прибыть сюда меньше, чем за неделю». Только дай клич, и мы явимся.       Однако Эамон писал королю, что собирается прислать войско. Тогда откуда такие странные слова, переданные племяннику? На ум приходит единственное разумное объяснение: Кайлан просит (или приказывает) дяде оставаться в Редклиффе.       Очень похоже на то, что король не планировал призывать на войну дядю. При этом он не мог не сообщить Эамону о том, что отправляется с Серыми Стражами на юг воевать с порождениями тьмы. На что встревоженный Эамон пишет ему письмо, где говорит, что пришлет войска, и тут же начинает указывать Кайлану, что ему не следует делать.       То ли Кайлану не понравился тон письма (хватит одного Логэйна со своими советами), то ли остались сильны отголоски той ссоры, упомянутой в письме, возможно, были другие причины, однако, король видеть дядю в Остагаре не хотел. Поэтому, получив письмо дяди о том, что его войска скоро прибудут в поддержку, Его Величество поручает командору заехать к Эамону. Здесь, вероятно, обычным рядовым гонцом не обойдешься, Кайлану понадобился более авторитетный посланник.       Вот и отправился Дункан в дорогу за рекрутом через Редклифф. Передал послание короля, Эамон согласно кивнул, мол, хорошо, я не стану отправлять своих солдат на юг, а ты, Дункан, передай моему племяннику «наилучшие пожелания и напомни, что войско Редклиффа может прибыть в Остагар меньше, чем за неделю».       На что, как мы знаем, Кайлан хмыкнул и заметил, что «Эамон просто хочет примазаться к нашей славе». Даже в этом комментарии заметно, что король не видит своего дядю подле себя. Таким образом, можно вполне допустить, что Эамон со своим войском отсутствовал в Остагаре не по причине болезни, а по просьбе (или приказу) короля.       Аргумент № 4. Неведение банна Тегана       Суть аргумента: банн Теган при первой встрече с ГФ (а это, как известно, происходит после Остагарской кампании), сообщает, что узнал о болезни Эамона буквально незадолго до этого, то есть за несколько дней до первого визита ГФ в Редклифф.       Если эрл Эамон заболел до эпохальной битвы, то почему за весь этот приличный период времени никто не удосужился сообщить Тегану о беде? Все-таки банн Теган не чужой человек — родной брат. Пускай не сразу, однако, через несколько дней могли послать за братом. Как бы не была убита горем Изольда, как бы там не была расстроена, тем не менее…       Скажу больше. Возвращаясь к письму Эамона к королю (кодекс «Бумаги Кайлана — стр. 2 из 3»), эрл собирался послать войско в Остагар. То есть Эамон стал собирать свою армию. Банн Рейнсфира является вассалом эрла Редклиффа, следовательно, по зову сеньора должен явиться со своей дружиной отбывать воинскую повинность. Значит, до поры до времени Теган пребывает в Редклиффе.       Но допустим, что после посещения замка Дунканом эрл Эамон отпустил своего брата домой. Раз командор передал поручение короля не выдвигаться в Остагар, Эамон мог по-родственному отправить брата домой в Рейнсфир. Возникни нужда, пошлет снова за братом.       Между прочим, этот момент говорит в пользу предыдущего аргумента. Если бы Дункан передал послание короля явиться под Остагар, Теган должен был бы остаться при Эамоне и стать свидетелем его странного заболевания, если бы это случилось еще до эпохальной битвы.       А раз Теган ни о чем не подозревает, значит, он был отпущен Эамоном домой. При этом Теган остается в постоянной готовности по первому зову брата отправиться в поход. Обратите внимание, банн Рейнсфира — единственный среди вельмож на устроенном Логэйном Собрании Земель (эту сцену нам демонстрируют при первом переходе в Лотеринг), который экипирован в тяжелую кольчугу. Остальная знать одета как знать.       И вот Эамон заболел. Почему не послали за Теганом? Можно было бы предположить, что Изольда не захотела выносить сор из избы. Как только узнают о малефикаре, выплывет вся правда о Конноре. Но ведь о том, что эрла отравили, станет известно намного позже.       Заметьте, ни сэр Доналл, ни сэр Перт, ни банн Теган при первой встрече с ГФ — никто не говорит об отравлении. Потому что не знают. Потому что покинули Редклифф раньше, чем это выяснилось. Следовательно, какое-то время в замке считали, что у Эамона какая-то загадочная хворь, которую не удалось исцелить ни природным, ни магическим путем.       За то время пока выяснили, что это было отравление, и пока нашли виновного, вполне могли бы уже послать известие банну Тегану. И, скорее всего, послали. Только к тому времени Теган отправился на Собрание Земель, устроенное Логэйном. А после, возмущенный планами тэйрна, собрался к брату предупредить того, что Логэйн планирует развязать гражданскую войну в Ферелдене.       Только происходит это уже после Остагарской кампании. Если бы Эамона отравили до эпохальной битвы, Теган бы что-то знал о болезни и не стал бы молчать на Собрании Земель.       Аргумент № 5. Мотивация Логэйна       Суть аргумента: Логэйн отравил Эамона, чтобы тот не мог противостоять ему при захвате власти в Ферелдене, когда выяснилось, что Алистер не погиб в эпохальной битве.       Вспомним сцену исцеления Эамона. На слабую попытку Алистера возразить против желания сделать его королем эрл Редклиффа четко говорит, что если б не Алистер, эрл подчинился Логэйну. Видно, что интересы Ферелдена Эамон ставит выше собственных. И только наличие особы королевской крови позволяет эрлу начать контригру.       А о том, что Алистер выжил, Логэйн знал. Ибо оставил в Лотеринге засаду, правда, с описанием «нового Серого Стража», но сделаем скидку разработчикам: весь сюжет вращается вокруг ГФ. А может, Логэйн и не хотел привлекать внимание к тому факту, что Алистер для него опасней, чем какой-то там малоизвестный «новый Серый Страж».       Как бы это парадоксально не звучало, но серьезных мотивов отравить Эамона до эпохальной битвы у тэйрна не было. Все эти предположения о заговоре против короля не выдерживают серьезной критики. В самом деле, если Логэйн планировал сместить короля (здесь ключевое слово «планировал»), и уж тем более планировал убить своего сюзерена, то рассчитывать на вторжение порождений тьмы (которое кстати тэйрн не воспринимал как Мор) для дальновидного стратега и тактика безрассудно.       Вам не кажется? Появление порождений тьмы на юге стало неожиданностью для всех, об этом упоминает Брайс Кусланд, если начать предысторию за знатного человека. Как Логэйн может здесь что-то готовить заранее? Если бы войну объявляла одна из сторон на дипломатическом уровне, то это куда бы ни шло, можно было бы делать какие-то предположения. И то сомнительно, ибо любая война характеризуется непредсказуемостью, и никто ни от чего не застрахован.       Меня могут спросить: а как же Хоу и резня в Хайевере? Еще один стереотип, сложившийся у части любителей DAO. Якобы Хоу перебил Кусландов, уверенный, что король не вернется из-под Остагара, что Логэйн мог ему такое гарантировать. Позвольте не согласиться.       Во-первых, никаких гарантий гибели короля Логэйн не мог предоставить Хоу. Даже покидая поле битвы, тэйрн не мог быть уверенным на сто процентов, что король погиб. Да, он понимал, что шансы у Кайлана были мизерные, однако, тем не менее, были. Это уже потом дезертиры или специально посланные разведчики могли доложить обстановку на поле после битвы. А уж отправляясь на войну, тэйрн не планировал убийство короля, о чем подробнее будет сказано ниже. Так что Логэйн ничего не мог обещать Хоу.       Во-вторых, методы устранения сторонников Кайлана разнятся как небо и земля. Если устранение обоих (и Эамона, и Кусланда) задумывал Логэйн, и Хоу действовал по согласованию с ним, почему был вырезан весь замок, а в Редклиффе только отравлен глава? Не логичнее было бы Хоу подбросить яд Брайсу Кусланду, как это сделал Йован?       В-третьих, если главной целью устранения преданных королю союзников было не допустить оказания военной помощи Кайлану, то войско Хайевера благополучно прибыло в Остагар под руководством Фергюса Кусланда. В то же время войско Редклиффа осталось на месте постоянного дислоцирования, хотя никто не мешал тому же банну Тегану возглавить солдат и повести к крепости Остагар. Какой смысл Логэйну было организовывать резню в Хайевере?       И, наконец, самое главное: Хоу совершенно не нужны никакие гарантии гибели короля. Давайте вспомним слова Дункана, если отыгрывать знатного человека. «Если бы мы не бежали из замка, он [эрл Хоу] бы убил и нас, а потом рассказал красивую сказку». В предыстории знатного человека мы имеем свидетелей преступления эрла Амарантайна только потому, что выбрали ГФ-Кусланда. С остальными ГФ нам даже точно неизвестно, что произошло в Хайевере. Свидетелей преступления нет, и Хоу вообще незачем бояться гнева короля, даже если тот останется живой. Эрл Амарантайна расскажет «красивую сказку» о том, как он героически оборонял Хайевер от неких неведомых врагов. К сожалению, Кусланды и их окружение при этом погибли.       Так что никакого заговора Логэйна против короля не было. Нет в игре ни документальных, ни разговорных, ни эпизодических, ни прочих доказательств заговора. Скорее наоборот, поступок Хоу вынудил Логэйна пойти на крайние меры и сделать все возможное, чтобы Кайлан не вернулся с войны.       Хотя более логичная версия выглядит в следующем: мы знаем Логэйна как глубокого ненавистника Орлесианской империи. Узнав, что Дункан обратился за помощью к орлесианским Серым Стражам, тэйрн уверовал, что Серые Стражи Ферелдена, ведомые какими-то своими помыслами, решили продать Ферелден орлесианцам, а Мор — выдумка Дункана, повод для введения армии чужого государства. И в этом заблуждении Логэйн пребывает до конца игры, по крайней мере, до Собрания Земель, созванного уже Эамоном.       Получается, тэйрн вбил себе в голову, что Серые Стражи стали предателями, поэтому оградить Ферелден от их присутствия — его, Логэйна, священный долг. И в Остагаре Логэйн покидает поле брани не столько, предавая короля, сколько лишая поддержки Серых Стражей. А Кайлан становится жертвой собственного тщеславия (или честолюбия).       Поэтому Логэйн заявляет Аноре, что «смерть Кайлана — дело рук самого Кайлана». Никто не станет спорить, что на военном совете Логэйн до последнего уговаривал Его Величество «не рисковать попусту». И упрямство короля (плюс его упоминание об орлесианцах) окончательно убедили тэйрна принять решение оставить Кайлана вместе с Серыми Стражами, веря, что данный поступок совершается во благо Ферелдена.       Но перейдя свой Рубикон, Логэйн понимает, что единственное лицо в государстве, которое ему сможет противостоять, находится в Редклиффе. И тогда тэйрн действует на упреждение: подсылает отравителя и созывает Собрание Земель, чтобы получить поддержку большинства знати в свою пользу.       Аргумент № 6. Пленение Ирминрика.       Суть аргумента: рыцаря-лейтенанта Ирминрика помещают в темницу подземелья поместья эрла Денерима в то время, когда правителем столицы стал Хоу.       ГФ встречает Ирминрика за решеткой в подземелье поместья эрла Денерима в ходе выполнения квеста «Спасти королеву». То есть тогда, когда столицей правит Хоу. Почему рыцаря-лейтенанта, скажем, не убили как ненужного свидетеля, а только изолировали, понять можно: Ирминрик все-таки знатного происхождения, имеет родственников (Альфстанна), которые могут его искать, и очевидно Логэйну затевать лишние ссоры некстати.       Могли Ирминрика поместить в темницу при эрле Уриене или в его отсутствие при Вогане? Сказать сложно, особенно в отношении Вогана. Если предположить, что у тэйрна с Уриеном еще могли быть какие-то взаимные дела или какие-то взаимозачеты, чтобы эрл Денерима позволил поместить и содержать у себя в подземелье храмовника, то с Воганом тэйрн вряд ли поддерживал отношения, раз никак не отреагировал на его арест, проведенный Хоу.       Однако даже если допустить, что эрл Уриен дал слово Логэйну молчать о пленнике, где гарантии того, что о запертом храмовнике не будут болтать стражники и охранники поместья, в свободное время посещающие увеселительные заведения типа «Жемчужины»? Рано или поздно солдаты могут проболтаться, всем на рот замок не повесишь. А значит, слухи просочатся сперва к Денеримским храмовникам, а там и к Церкви.       Другое дело наемники Хоу. Эти головорезы, повязанные с эрлом кровью, лишний раз болтать не станут. Себе дороже. Поэтому заключение рыцаря-лейтенанта в подземелье поместья эрла Денерима в то время, когда там распоряжается Хоу, больше соответствует истине.       Как это связано со временем отравления Эамона? Между событием «у Ирминрика отобрали Йована» и событием «Ирминрика заперли в подземелье поместья эрла Денерима» прошло не так много времени: буквально от одного до двух дней. Почему?       Если было бы больше времени, что помешало Ирминрику сообщить о преступлении Денеримским храмовникам или самой Церкви? Я склоняюсь к версии, что пару дней рыцарь-лейтенант пытался решить вопрос самостоятельно: гордость не позволяла потерпеть неудачу после того, как он, считай, выполнил задание по поимке малефикара, или стыдно было признать, что у него увели арестованного, а он не смог этому воспрепятствовать.       Раз Ирминрик говорит, что люди тэйрна Логэйна увели Йована, значит, сначала он искал справедливость в королевском дворце, оттуда его направили в поместье эрла Денерима, потому что полицейские функции выполняет городская стража, а уж в поместье эрла Денерима Хоу, не долго думая, решил вопрос кардинальным способом, заперев рыцаря-храмовника в подземелье.       Таким образом, Йована отобрали у Ирминрика тогда, когда Хоу явился в Денерим, а в столицу Ферелдена Хоу мог приехать и стать правой рукой Логэйна после возращения того из-под Остагара.       Аргумент № 7. Странная сделка с Ульдредом       Суть аргумента: будучи в Остагаре, Логэйн договорился с Ульдредом, чтобы тот отыскал для тэйрна подходящего отступника в обмен на обещание сделать его главой Круга.       Если поговорить с Винн при выполнении задания «Разорванный Круг», она расскажет о том, что Ульдред организовал бурную деятельность, чтобы Круг поддержал Логэйна. При этом старушка не исключает, что Ульдред мог сговориться с тэйрном еще в Остагаре.       Разумеется, если Логэйн где и мог пересекаться со старшим чародеем, так это в крепости. Менее понятно, зачем Логэйну договариваться с Ульдредом, пускай и с не рядовым магом, но все-таки с одним из многих.       Круг находится в юрисдикции Церкви, и на какую поддержку может рассчитывать Логэйн, неясно. На Собрание Земель представитель Круга не приглашается, голосов своих не подает. Если разобраться, маги в Ферелдене, да и не только в Ферелдене, по сути бесправны. А Круг фактически является учреждением закрытого типа.       Тем не менее, деятельность Ульдред развел, следовательно, Логэйн действительно пообещал ему нечто стоящее вроде поста Первого чародея и, как упоминает одна из магесс, снятия надзора со стороны Церкви. Но какой резон с этого тэйрну?       Ожидать поддержки своего правления со стороны Круга глупо. Использовать магов в подавлении нелояльных баннов — тоже считается вмешательством в дела Церкви. Сказать бы, что маги нужны для борьбы с порождениями тьмы — так Логэйн до последнего не верил в Мор. Вот и получается, что договариваться с магами для тэйрна, казалось бы, никакой выгоды нет.       Зато нам хорошо известно из записи дневника Ирвинга (кодекс «Ошибка Ирвинга») о том, что Первый чародей весьма высоко оценивал способности Ульдреда по выявлению признаков склонности учеников к магии крови. Нет ничего удивительного, если Ульдред эти самые способности не скрывал и, возможно, даже похвалялся ими.       В таком случае, понятен интерес Логэйна к старшему чародею. Тэйрну нужен отступник, малефикар, которого можно было держать на коротком поводке страха смертной казни, и который готов был сделать все, лишь бы избежать этой казни. Вот о чем мог договариваться Логэйн с Ульдредом: я тебе руководство и привилегии, ты мне послушного отступника. Причем договаривался уже после военного совета.       Аргумент № 8. Слово против слова       Суть аргумента: при первом визите в Редклифф ополченец по имени Томас, встретивший ГФ у моста, сообщает, что они слышали и о короле, и о гражданской войне, но «это началось еще раньше, чем здешние события».       Слова Томаса можно противопоставить словам сэра Доналла. И тот, и другой живут в Редклиффе. Только сэр Доналл, пребывая непосредственно в замке, без сомнений стал очевидцем заболевания эрла. Он некоторое время пребывал подле больного и только потом, отправившись на поиски Священного Праха, узнал о гибели короля. То есть в сознании рыцаря событие «Эамон заболел» отпечаталось раньше события «Кайлан погиб».       Томас, наоборот, обитает в деревне, и что происходит внутри замка ему неизвестно. Зато Томас, бесспорно, посещает таверну и может услышать новости из внешнего мира, в том числе о войне и о короле. Поэтому в сознании жителя деревни новости о том, что происходит в мире, отложились раньше, чем он узнал, что в замке что-то не то. Более того, о том, что в замке творится что-то неладное, крестьяне могли узнать только тогда, когда из замка вообще перестали появляться его обитатели. А приезд банна Тегана вдобавок спровоцировал нападения мертвецов на деревню.