Гималайские маки

Тибетская деревня Ака-Кьи недалеко от Драконьего озера, пятница, 11:52 p.m. Над Тибетом россыпью миллионов огней раскинулась тропа Млечного пути. Кажется, протяни руку и возьми любую из звезд — так низко они висят над головой. Соул ухватил озябшими пальцами первую попавшуюся, яркую в голубой отлив, звезду. Сжал в кулаке, тут же выругался про себя, поняв какой ерундой занимается, и поспешно засунул руку в карман, чтобы пальцы окончательно не окоченели. Каменная стена гостевой лачуги, к которой он прислонился спиной, тоже была леденяще холодной, так и заболеть можно. Хотелось поскорее забраться под одеяло и провалиться в сон. Входная дверь скрипнула и приоткрылась. В луже света на утоптанной чахлой траве появилась тень. Ну наконец-то. Соул отлип от стены и повернулся, чтобы идти, но не сделал ни шага. Встал в нерешительности и почувствовал, как сердце берет разгон. Нет. Только не здесь и не сейчас. Мака аккуратно закрыла за собой дверь, снова погружая мир вокруг в полутьму, сделала пару неуверенных шагов к бывшему напарнику и остановилась. Голова опущена, руки спрятаны в карманы теплой толстовки, светлые, уже распущенные ко сну волосы, кажутся в бледном свете луны белоснежно-серебристыми. И очень мягкими. — Мог бы просто отвернуться, — спокойно сказала она, так и не подняв головы. — Пф… Не хотел смущать твою недотрогу. — Соул усмехнулся: — Можешь ей передать, что она не в моем вкусе и пялиться на нее я бы стал в последнюю очередь. Конечно, он понимал, что Джоан предложила подождать на улице, пока девушки переодеваются, не всерьез. Просто он устал, а она его выбесила, вот и вышел, чтобы не огрызаться и остудить мозги. — Пойдем в дом. Молодой человек направился к двери, но не дошел — рука Маки вцепилась в рукав его куртки. — Соул… — очень тихим голосом. Он понял, чего она хочет, поэтому не дал продолжить. Развернулся к бывшей повелительнице, но посмотрел не на нее, а опустил взгляд на траву и подтолкнул носком кроссовка подвернувшийся камень: — Давай без этого, а? — устало сказал Соул вполголоса. — Не лучшее время для упреков и выяснений отношений. Она отпустила рукав и все-таки подняла голову: — Просто хотела сказать, что прошлое — не повод усложнять настоящее. Жизнь ведь продолжается. В наступившей тишине ему казалось, что сердце бухает в груди чугунным молотом. Соул все-таки нашел силы посмотреть Маке в глаза. Ее лицо в лунном свете казалось очень бледным, а радужки глаз почти черными с едва различимой примесью зелени. Непрошенные воспоминания ворвались в мозг и устроили в нем ураган образов. Той ночью тоже была лунная звездная ночь, и наглый месяц заглядывал безумным глазом в окно комнаты. На месяц Соулу тогда было плевать, потому что все его мысли, чувства и желания сосредоточились на Маке. Она спала в его постели, в его футболке и в его объятиях после их первого раза, а Соул проснулся и никак не мог заснуть, потому что ему до безумия хотелось ее снова. И когда он разбудил Маку неторопливыми поцелуями, то ее глаза как и сейчас казались почти черными. А еще сонными и счастливыми. Смущение там правда тоже было, пока он снимал с нее футболку и торопливо стягивал с себя пижамные штаны. Потом Мака в глаза уже не смотрела, пока они утомленные и довольные не растянулись на кровати. Тогда казалось, что подобных ночей впереди у них еще сотни. Ночи-то были: лунные, дождливые, облачные и даже с ураганным ветром и градом за окном. Только вдвоем они больше не спали. Возвращались домой после очередной провальной тренировки, молча ели и расходились по своим комнатам — вымотанные, злые и упрямо игнорирующие друг друга. И в одну из таких же лунных ночей Соул понял, что Мака слишком упряма, чтобы закончить этот кошмар, а он больше не хочет поганить жизнь своей повелительнице, не хочет делать ей больно — ни физически на тренировках, ни душевно, когда она ежедневно видит виновника своих неудач. И увидеть когда-нибудь разочарование в ее глазах тоже не хочет. В чем-чем, а в умении разочаровывать Соул считал себя мастером. Сначала мама, которая так мечтала вырастить великого музыканта. Потом Мака… Она ведь столько упорства и труда вложила, а в итоге получила ни на что не годное оружие, которое даже на задание не возьмешь, потому что резонанс душ не получается. А еще человека рядом, который вместо того, чтобы сделать ее счастливой, только и мог, что ежедневно причинять адскую боль и ненавидеть всех вокруг из-за своих неудач. И не смел смотреть в глаза, не говоря уж о чем-то большем, потому что страшно было увидеть там это самое разочарование. В глазах матери он его когда-то успел хлебнуть сполна. Дерьмовое зрелище. Даже с Линг история повторялась. Он не может дать ей то, чего она ждет. И снова разочарование… Как тут в карму не поверишь… И, наверное, сейчас, стоя перед Макой, Соул боялся этого разочарования в ее взгляде больше всего. Но в глазах девушки светилось мягкое спокойствие и отражался безумный месяц. Камень свалился с плеч, а на душе стало гораздо светлее. — А как же сволочь, гад, ты испортил мне жизнь? — удивленно приподнял бровь Соул. Подобные обзывательства его уже не так пугали. Мака улыбнулась, наверное, впервые за весь вечер: — Ты что, сменил предпочтения с ужастиков и боевиков на мелодрамы? Спокойная и совсем не сердитая. Кажется, у нее и правда был какой-то особый дар превращать бывших врагов в друзей, как она сделала это когда-то с Хроной, а бывших друзей чувствовать себя рядом с ней почти счастливыми. — Если у тебя в кармане граната, чтобы эпично замочить меня из мести в лучших традициях боевика, то ты крута, — улыбнулся Соул в ответ, потому что просто не смог не ответить улыбкой. — Нет, но я все еще могу эпично долбануть тебя книгой, если хочешь. — Воспитывай таким образом теперь свое новое оружие. — Соул поморщился: — Как ты ее только терпишь? Она же невыносима. Мака покачала головой: — Знаешь, Джоан мне про тебя то же самое сказала. Соул хмыкнул: — Да я по сравнению с ней просто идеал. — И это она мне тоже говорила, теми же словами, — и она рассмеялась. Молодой человек вдруг понял, что не хочет в дом, а хочет еще немного постоять и поговорить. Неважно о чем, просто пообщаться. Даже холод показался ему не таким уж и собачьим, а усталость отступила. Внезапный порыв ледяного ветра подхватил распущенные волосы Маки и с силой поднял сначала вверх, а потом бросил в лицо. Соул чуть не достал руку из кармана, чтобы помочь убрать спутанные пряди, но вовремя одернул себя. Это точно уже слишком. Он наблюдал, как Мака небрежно заправляла волосы за уши и думал, что она почти не изменилась, будто и не было этого времени порознь, будто не было той глубокой пропасти между ними, в которой они очутились как-то внезапно, и все это время беспомощно карабкались, пытаясь выбраться. Точнее, карабкался Соул. Что творилось в душе Маки за в эти долгие тридцать месяцев, он не знал. Зато теперь ему показалось, что он снова выбрался наверх из удушающей темноты бездны, что смог наконец вдохнуть чистый свежий воздух. Почему так? Из-за ее присутствия или осознания, что она не злится на него? — Вот поэтому здесь все девчонки плетут косички, — пробормотал он, чтобы хоть как-то разбавить затянувшееся молчание. — Почему ты так хотел сегодня выиграть в спарринге? — неожиданно спросила Мака. В голове сразу всплыли слова Тао и про «дать всем», и про «согреть на озере». Какой же его однокурсник все-таки урод. — Так было нужно, — как можно более безразличней ответил молодой человек. — Из-за Линг Янг? Соул удивленно посмотрел на Маку: — При чем тут Линг? Да и если из-за нее, разве это важно? Мака улыбнулась, правда, улыбка у нее получилась какая-то фальшиво бодрая: — Не важно. И Соул… спасибо, что помогаешь. — Не хочу потом еще и тебя по горам искать, когда натворишь всякой херни, — буркнул он и отвел взгляд. — Не натворю. Не маленькая уже. — Вижу. Только вот он не единственный, кто это видит. И откровенные заинтересованные взгляды в сторону светловолосой и белокожей девушки — такой редкости здесь — тоже замечает. Мля, а самый отстой даже не в том, что кто-то смотрит на Маку, паршиво то, что его эти взгляды бесят… Огненное кольцо боли охватило лодыжку так внезапно, что Соул даже не понял, оказался ли он на земле из-за того, что не смог удержать равновесие или потому что его дернули назад. Голова основательно приложилась к камню, и к огню в ноге теперь еще прибавились размытые круги перед глазами в сопровождении боли от удара по виску. — Соул?! — голос Маки потерял все очарование спокойствия и теперь звенел тревогой откуда-то сверху. — Ты чего? Он быстро перекатился на спину и сразу все понял: — Твою ж мать! — со злостью зашипел молодой человек, пытаясь выдернуть ногу из удавки белого щупальца, что ползло длинной призрачной нитью от сгустка тумана в нескольких метрах от них. Лодыжку жгло, а тентакль не только не хотел отпускать добычу, но и тянул ее на себя; второе такое же щупальце торопливо извивалось ко второй ноге и уже почти до нее добралось. Соул резко отдернул пока еще свободную ногу и вспомнил о браслете. Он сел и выбросил руку с амулетом вперед, не дотрагиваясь до белого нечто, но ставя перед ним преграду в виде болтающегося на запястье амулета. Вот черт! А он ведь так и не узнал у Линг, как эта штука работает! И вообще забыл об этой херне, стоило лишь увидеть Маку. А потом и о бдительности: стоял тут сейчас с дебильной улыбкой на пол-лица и совсем отключил мозги, идиот! Щупальце замерло перед браслетом, а потом отклонилось в сторону, будто пытаясь обойти преграду. Соул провел невидимую линию амулетом в воздухе — может, это поможет? Линг говорила, что от Цати это не спасет… но Линг тогда смогла… — Линг! — громко закричал молодой человек, а потом увидел, как Мака подскочила к щупальцу, которое его удерживало, и рубанула по нему камнем с острым сколотым краем. Так решительно и жестко, как будто расправлялась с очередным недокишином. Она не осторожничала, хотя видела эту штуку впервые в жизни и даже не знала, опасна эта дрянь для нее или нет. Как всегда перла вперед, не думая о себе. Повелительница разрубила щупальце с первого раза, долбанула камнем по второму с таким же результатом и бесстрашно замахала руками, рассеивая нити тумана, которые определенно не захотели иметь с ней дело. Цати жалобно рыкнул точно так же, как и тогда с Линг, втянул обрубки в себя и рассеялся. — Ты в порядке? — спросили обе повелительницы нестройным хором, и подскочившая Линг присела у ноги Соула. Молодой человек увидел, как Мака по привычке тоже дернулась было вперед к нему, но потом просто шагнула в сторону и остановилась. Действительно. Это теперь не ее дело. — Да… — он провел пальцем по виску. Липко. Значит, еще и камнем рассек голову. — Опять этот Цати, чтоб его. Кажись, Мака меня только что спасла. Соул поднялся с холодной земли и попробовал ступить на ногу. Неприятно, но дойти сможет без посторонней помощи, поэтому заковылял к лачуге, где в проеме двери теперь стояла встревоженная поднятой возней Джоан. Чувствовать себя калекой в окружении трех обеспокоенных девчонок казалось вообще не круто. — Мака не смогла бы тебя спасти, — уверенно сказала Линг за спиной. — Наверное, Цати что-то другое помешало. — Это как тогда с тобой было… — начал Соул, но напарница его прервала: — Это не могло быть, как тогда со мной. Тебе вообще лучше пока не отходить от меня далеко. — В туалет мне тебя тоже с собой брать? — беззлобно проворчал Соул. Пока он обрабатывал и перевязывал волдыри ожога на ноге, а Линг возилась с его головой, молодой человек понял, как так получилось, что Мака с Джоан сработались. Два книжных червя нашли друг друга. В библиотеке или в книжном магазине, наверное, и познакомились. В неярком свете двух старых керосиновых ламп они сидели почти бок о бок и каждая уткнулась носом в книгу. Обе в черном, они бы точно могли сойти за близняшек, если бы не цвет кожи и волос. Ну и разницы в размерах груди, как на автомате подметил Соул между делом. Третий у Джоан и теперь полноценный второй у ее повелительницы. Надо же, и куда делась четырнадцатилетняя гладильная доска… Мака читала что-то про Тибет — то ли путеводитель, то ли какое-то научно-популярное издание. Вполне в ее духе, будет потом как всегда сыпать тысячей фактов при каждом удобном случае. Джоан, судя по рисунку на обложке и надписи «Тайна убийства господина в черной шляпе», погрузилась в детектив. Наконец Линг сунула аптечку в свой рюкзак, и Соул смог добраться до лежака. Вытянул из рюкзака комплект своего термобелья и не смог удержаться: — Ну что, Кеплер, теперь твоя очередь выходить? — Мне книга интересней, чем твоя костлявая грудь, Итер, — недовольно фыркнула Джоан. — Так что оставь свои фантазии про то, что кто-то из нас будет на тебя глазеть, при себе. Соул усмехнулся и повернулся к девчонкам спиной. Не от стеснения, конечно. Вместе с появлением Маки вернулись и подзабытые привычки, а светить перед ней шрамом на груди он никогда не любил. Однако стянув с себя футболку, Соул никак не смог отделаться от ощущения, что три пары глаз позади сейчас украдкой смотрят на него. Откуда у него вообще такие мысли? Он поспешно надел термуху и быстро нырнул под одеяло. Наконец-то можно спать. — Вырубайте свет, нам вставать рано.