Гималайские маки

Город Лхаса, среда, 3:05 p.m. За окном моросило. Капли мелкими брызгами оседали на стекле, отчего мир за стенами кафе расплывался вместе с вывесками, прохожими, зонтами и редкими машинами на узкой улочке. Линг отвернулась от окна и с отвращением посмотрела на салат перед собой. Зачем заказала, если кусок в горло все равно не лезет. Перед Соулом, сидящим напротив, дымилась большая тарелка лапши в мясном бульоне, к которой он тоже не притронулся. Даже палочки в руки не пытался взять. Девушка впервые видела, как ее партнер игнорирует еду — раньше он на аппетит никогда не жаловался. Напряжение давило на плечи, а Линг все больше жалела, что поддалась на уговоры Мингжу и согласилась встретиться с Соулом в кафе. Стыд за свое поведение и злость на напарника связали внутренности в тугие жгуты и не позволяли посмотреть тому в глаза. Соулу, судя по всему, было не легче. Молчание затягивалось. Воздух сгущался. Дождь и не думал прекращаться. Наконец молодой человек шумно вздохнул и положил на стол две заколки, которые Линг кинула тогда на кровать. — Это было не круто. Не очень хороший способ показать мне свою взрослость, — начал он. Линг надулась, уже приготовившись вытерпеть тираду про ее недостойное для приличной девушки поведение. Кто бы мог подумать, что она может услышать подобное от Соула Итера, которому всегда было плевать на приличия. Не услышала. Партнер замолчал и ждал ее реакции. — Сначала ты не возражал, — усмехнулась она, пытаясь скрыть неловкость за нахальством. — Пока не понял, что я не она… Можно было обойтись без имени, они оба понимали, о ком идет речь. Линг обожала смотреть мелодрамы, но самой вдруг оказаться в намечающемся любовном треугольнике ей хотелось меньше всего. Не при таком раскладе взаимоотношений по крайней мере. Ощущение, что Мака Албарн важнее для Соула, чем он хочет всем показать, из интуитивного переросло в абсолютную уверенность после того, как он произнес ее имя в постели. Роковая ошибка, из-за которой радужный мир перед глазами рухнул, а реальность заполнилась сизой злостью с вкраплениями черной ревности. Линг понимала, что она совсем не похожа на Маку Албарн, но при этом никак не могла выделить в той хоть одну черту, которая могла бы понравиться ее оружию. Будто прочитав мысли своей повелительницы, Соул все-таки посмотрел Линг в глаза и торопливо произнес: — Слушай, дело вовсе не в Маке, а в том, что ты моя повелительница и я не хочу тебя терять в этом качестве. Хорошая попытка увести разговор в другое русло, но девушка была настроена решительно, поэтому отставать просто так не собиралась: — Думаешь, я не замечаю, как ты на нее смотришь, когда думаешь, что никто не видит? Просто скажи мне правду, Соул. — Пф-ф-ф… — он закатил глаза и откинулся на спинку диванчика, за маской равнодушной физиономии волнение удавалось скрыть не так хорошо, как хотелось бы. Соул собрался с мыслями и снова вернулся в нормальное сидячее положение. Чуть склонился вперед над столом, чтобы быть поближе к Линг, и сказал совсем не то, что она предполагала услышать: — Правда в том, что Мака Албарн моя бывшая повелительница. Линг изумленно распахнула глаза, тут же позабыв про злость и ревность, и хватанула ртом воздух, но так и не смогла ничего произнести. Она опустила взгляд на заколки на столе, а потом снова посмотрела на Соула. Он не врал. Это было видно по выражению лица, взгляду, сжатым в кулаки рукам. — Но… — все еще не веря сказанному, Линг даже не знала, как правильно сформулировать мысль. — Но разве твоя предыдущая повелительница не умерла? Теперь в удивлении вытянулось лицо Соула: — Почему ты так решила? Линг снова опустила взгляд на столешницу. Действительно, почему? Почему она решила, что эти детские заколки с аурой умершего человека когда-то принадлежали напарнице Соула? Но это все казалось таким логичным, настолько укладывалось в его поведение и отношение к ней тогда, в самом начале их партнерства. — Заколки. Вокруг них аура человека, который уже мертв. Кажется, Соул понял ход ее мыслей. Он грустно усмехнулся и посмотрел в окно, нырнув в воспоминания: — Мэй. Ее звали Мэй, и она не человек. Она была феей, которая очень помогла нам с Макой, а я не смог ее защитить… — Партнер помолчал немного, а потом продолжил: — Рассыпалась в моих руках фиалками, когда ведьма впилась ей в шею. Это было примерно за три месяца до того, как мы с тобой познакомились. Если бы Мэй была жива, ей сейчас тоже было бы пятнадцать. Это ее заколки. Ну их, эти заколки… конец истории Линг уже вряд ли слышала. Мысли лавиной обрушились на нее и погребли в белом безмолвии ужаса. Значит, Мака Албарн и Соул Итер бывшие напарники. Сколько лет они уже знакомы? В каких отношениях были? Что им пришлось вместе пережить? Линг с испугом посмотрела на шею молодого человека: пара шнурков тянулась вниз и исчезала под его свитшотом, скрывая от посторонних две подвески. Линг посторонней не была, более того — сама надевала ему оба амулета. И если до первого — меча Чжам-пела*, который согласно буддийским верованиям рассеивал мрак невежества, — повелительнице сейчас дела не было, то второй теперь вселял страх, потому что око бон в окружении свастик наблюдало и ждало своего часа. Как там сказала старуха в храме? «Я просто сделаю так, что отвергнутая исчезнет из его жизни. Навсегда», — всплыла в памяти фраза старой тибетки. О смысле, который старуха вкладывала в эти слова, Линг задумалась только сейчас. Что можно считать исчезновением? Соул просто забудет о существовании отвергнутой или… все гораздо серьезней? — Линг, — прервал размышления молодой человек, — давай ты потом будешь злиться на меня за то, что соврал про Маку, или вообще забудем все. Сейчас нам нужно вернуться в деревню и найти деда Норбу со старухой, чтобы они избавили меня от черной херни на душе. Думаю, вечером Мингжу расскажет тебе все в подробностях, потому что я почти ничего не помню, но вчера у меня снесло крышу при виде дракона, и Маке пришлось превратить меня в косу, чтобы репти… — Ты мое оружие! Не ее! — стукнула кулаком по столу повелительница. У Линг снова перехватило дыхание. Мало того, что они не просто знакомые, так Мака Албарн еще смеет пользоваться Соулом в качестве оружия?! Соул ответил сдержанно, хотя глаза казались беспокойными и выдавали внутреннее напряжение: — Твое. Поэтому я сейчас прошу помощи не у нее, а у тебя. Мы должны разобраться с этой престарелой парочкой сами. — А Мака? — спросила Линг, поджав губы. Только бы не разреветься от обиды прямо сейчас. — Мака останется в Лхасе. У нее и без меня дел навалом. Соул пытался говорить так, будто обсуждал обыденные вещи и ничего не произошло. Будто совсем забыл про признание Линг. Будто ему было плевать, что она почувствовала, когда услышала вместо своего имени чужое. Будто не раздевал ее и не целовал. Возможно, для Соула Итера все произошедшее и было просто досадной ошибкой, но не для влюбленной обиженной девушки. — Кто вы друг другу? — спросила Линг, боясь услышать правду, какой бы она ни была. Она видела, насколько Соулу не нравится ее вопрос и как через силу он отвечает: — Уже никто. — Кем вы были друг другу? — Сказал же уже. Она была моей повелительницей, — повторил Соул раздраженно. — Это все уже неважно. Линг почувствовала, что больше не в силах сдерживаться, еще немного — и поток слез хлынет вниз по щекам. Девушка вскочила со своего места и повысила голос: — Важно! Ты… Почему ты сразу мне все не рассказал? Как только она появилась здесь? — Да потому что, мля, это касается только нас с Макой! Что бы от этого изменилось?! — повысил он голос в ответ. — Все! — выпалила Линг, чуть ли не плача. В глазах защипало, но она еще пыталась сдержаться. Наверное, Соул увидел подступающие слезы, потому что попытался совладать с собой и говорить чуть мягче: — Линг! Ты моя повелительница, а Мака скоро уедет! Так какая к черту разница, что было в прошлом?! Прошлое для Линг оказалось ключом к будущему. Прошлое должно было решить, кто из двух девушек может исчезнуть из жизни Соула Итера, если бабка-тибетка выполнит свое обещание. — А если бы тебе сейчас пришлось выбирать между ее жизнью и моей? — неожиданно спросила повелительница. Соул только нахмурился и недоуменно воскликнул: — Че за бред?! — Отвечай! — потребовала Линг. — Я на такую хрень отвечать не буду! Мы не в драматическом сериале! Повелительница вдруг вытянула руку вперед и почти приказала: — Тогда отдай мне амулет с шеи! — Прекрати! Лицо Соула уже расплывалось от мокрой пелены перед глазами, но Линг точно знала, что он сейчас злится на нее за весь этот спектакль перед кучей народа. Пусть злится, но Маке она не проиграет. — Верни амулет, — снова потребовала она. Он чуть ли не с ожесточением дернул за оба шнурка и бросил на стол бронзовую подвеску-меч и можжевеловый круг с глазом, так ничего и не произнеся. Линг схватила око бон вместе с заколками, сжала в кулаке и бросилась вон из кафе. Под дождь: подальше от Соула и ужаснувшей ее возможности навсегда исчезнуть из его жизни. На крыльце она чуть не врезалась в молодого китайца с сигаретой в зубах, но вместо извинений выхватила из его озябших рук зажигалку и под несущуюся вслед брань кинулась прочь. Бежать. Бежать. Бежать. По лужам, не разбирая дороги. Мимо редких прохожих, прячущих лица под цветастыми зонтами или капюшонами курток. Вперед. Туда, где сухо и нет людей. Девушка свернула у здания библиотеки Академии, протиснулась между мокрыми зарослями и сырой стеной и оказалась у летней веранды. Укромное место. В солнечную теплую погоду здесь часто собирались компании и не всегда с книгами, но сейчас деревянный настил с лавками оказался, как и ожидала Линг, пуст, а дверь в библиотеку плотно закрыта. С полосатого тента кое-где бежали струйки воды, зато под него не попало ни капли. То, что нужно. Оставляя позади мокрые следы, девушка добралась до дальней скамьи и положила амулет на каменный подлокотник. Обернулась, вытерев рукавом последние слезы. Вокруг по-прежнему было пустынно: только дождь, стена и неухоженный кустарник вокруг. Зажигалка никак не хотела давать огонь в неумелых руках, наконец с четвертой или пятой попытки чиркнула, и желтый огонек вспыхнул перед заплаканными глазами повелительницы. Она тут же опустила его ниже и поднесла к шнурку. Язык пламени лизнул черную нить, будто пробуя на вкус, и принялся неторопливо ее пожирать. В нос ударил запах гари. Линг наблюдала, как огонь подбирается к можжевеловому кругу, и почти успокоилась. Ведь все еще можно исправить. К черту эту бабку с ее заговорами, к черту Маку Албарн. Она всего лишь бывшая повелительница Соула, а не девушка. К тому же неудачница, раз так и не смогла сделать из него Косу Смерти. А еще Соул останется с Линг — это главное. И она по-прежнему хочет сделать из него Косу Смерти во что бы то ни стало. Но что бы ни случилось в будущем, она не хочет исчезать из жизни своего оружия из-за Маки. Тогда, в храме, Линг была уверена в своей победе, сейчас — боялась проиграть. Слишком высокая цена. Однако если сжечь око, то бабка больше ничего не сможет сделать. Огонек тем временем достиг края подвески, попробовал можжевельник и, зашипев, потух. Девушка попыталась поджечь амулет снова. Опять неудача. — Напрасная затея, — послышался шепелявый голос за спиной. Линг в испуге выронила зажигалку и обернулась. На одной из скамеек, поджав под себя ноги, неподвижно сидела старуха-тибетка из деревенского храма. Ее одежда и волосы были сухими, как и пол около лавки. Бабка хрипло засмеялась и продолжила: — Не сгорит то, что рождено из колдовства бон. Нет пути назад там, где вплелись заклятия бон. Не скроется от взгляда тот, на ком побывало око бон. Линг трусихой не была, поэтому забыла про испуг и поднялась на ноги: — Что все это значит? — спросила она у старухи. — И кто ты такая? — Люди зовут меня Гома-кьи, — ответила та и замолчала. Линг сделала решительный шаг вперед к старухе: — Я передумала. Забирай свой амулет. — Пути назад нет. Что, дочь Тибета, поняла свою ошибку? Испугалась стать отвергнутой? — Глупости! Соул останется со мной. Он уже сделал выбор, — храбрилась девушка. Старуха криво улыбнулась: — Пустые слова. Не верь его словам, дочь Тибета. Думаю, тебе придется исчезнуть из его жизни. — Она хихикнула и закончила: — И тогда я заберу твое тело себе. Линг прошибла волна озноба, а губы бабки тем временем скривились в злой усмешке. Усмешке, которая внезапно начала неестественно удлиняться, растягивая улыбку от уха до уха. Со старухой что-то происходило. Девушка, не смея оторвать взгляд, попятилась назад. Сердце от испуга рухнуло в пятки и заколотилось где-то там, внизу, будто пыталось выбраться наружу. Голова и тело тибетки отекли, раздулись и теперь мало походили на что-то человеческое. Глаза вылезли из орбит и покрылись сетью перегородок, превратившись в фасеточные глаза насекомого. Морщинистая кожа натянулась до глянцевой бледности, а уже в следующий миг гладкая поверхность встопорщилась щетиной коротких светло-коричневых волосков. Существо, которое уже нельзя было назвать человеком, сгорбилось, и его спину вспороли большие бледные крылья. Теперь перед Линг сидела отвратительная пародия на бабочку — гротескно непропорциональный, омерзительно неприятный гибрид человека и мотылька. Даже крылья и те своим тусклым коричневым цветом с пестрым узором чешуек больше напоминали крылья моли и отталкивали взгляд, нежели восхищали красотой рисунка. — Ты ведьма? — просипела еле слышно повелительница: голос ее подвел. Справилась с собой и сказала уже громче: — Тогда мы с Соулом убьем тебя! — Это вряд ли. — Тварь по-прежнему улыбалась. — Я подсадила твоему возлюбленному одного из своих детей, и вскоре мой малютка оплетет его душу нитями, за которые я смогу дергать. Направлять его разум и тело по нужному мне пути… Существо щелкнуло пальцами, и из них появилась крохотная блеклая бабочка тонкопряда. Сделав неровный круг над головой ведьмы, мотылек направился к Линг и врезался в руку девушки, тут же распавшись в воздухе пыльцой. Повелительница на несколько секунд оказалась в темноте, где посреди черного ничто горел яркий огонь души и отвратительная гусеница копошилась рядом с ней. Можно было не объяснять. Линг поняла, без лишних вопросов почувствовала, чья это душа. — Вот же гадина! — со злостью прошипела девушка и с яростью сжала кулаки. — Скоро все решится… — как ни в чем не бывало продолжала говорить Гома-кьи. — Жду тебя к себе в гости, дочь Тибета. Снова щелчок и снова тонкопряд. На этот раз Линг, словно почувствовав неладное, попыталась уклониться от неведомой магической бабочки, которая так и норовила забраться в ухо. Неизвестно на что способна эта ведьма и насколько она сильна. Повелительница попыталась отмахнуться, однако позади вдруг раздался нежный перелив колокольчика. Девушка заметила, как тварь вздрогнула, зато мотылек все-таки ухитрился царапнуть мочку уха и сразу же пропал. В следующую секунду дверь в библиотеку распахнулась. Линг резко обернулась и встретилась взглядом с Макой Албарн. *** Запыхавшаяся от бега Мака растерянно уставилась на Линг: — Ты тоже можешь чувствовать присутствие ведьмы? Видела ее? Она бегло окинула летнюю веранду, на которую только что выскочила. За исключением взволнованной и промокшей напарницы Соула на ней никого не оказалось, разве что невзрачный мотылек кружил вверху около полосатого бело-зеленого тента, но и он почти сразу пропал — исчез в складках. — Ведьмы? — Линг оглянулась, словно ожидала кого-то увидеть, а потом снова взглянула на Маку и нехотя произнесла: — Она только что была здесь. Эта тварь сказала, что подсадила Соулу какую-то гусеницу в душу… Так вот в чем дело. Значит, Соул с Линг в деревне наткнулись на ведьму. Странно, что Мака тогда не почувствовала ее присутствие. Наверняка та использовала защиту души. Повелительница кивнула: — Что она еще сказала? Что ей было нужно? Линг вдруг нахмурилась и поджала губы. Волнение из глаз пропало, теперь его место заняло недовольство и сдержанная злость: — Не лезь не в свое дело. Мы сами разберемся с ведьмой, — почти грубо сказала она, исподлобья взглянув на Маку. Мака чуть не всплеснула руками от негодования. Да что ж это такое? Два упрямых идиота, которые не хотят помощи. — Но я… Китаянка сделала шаг вперед и с ненавистью посмотрела снизу вверх на бывшую повелительницу Соула: — И не смей больше использовать моего партнера в качестве косы! Соул Итер — мое оружие! Мой партнер! Мой друг! — Она больно ткнула Маку в грудь: — Соул мой! Ясно тебе, Мака Албарн?! Терпение Маки заканчивалось, поэтому она еле сдержалась, чтобы не зарядить наивной дуре перед собой книгой по макушке. О чем вообще думает эта девчонка, когда Соул влип по самые уши? Да что там! Они оба связались с ведьмой! Повелитель должен защищать оружие любой ценой, повелитель в ответе за свое оружие, а эту Линг, похоже, сейчас больше интересуют права собственности на свое оружие. Чтоб ее! — Дура! — не удержалась-таки Мака. Линг в ответ послала ее, не стесняясь в выражениях, и чуть ли не бегом бросилась в библиотеку, оставив повелительницу в одиночестве. Бежать за ней и пытаться что-то объяснять было все равно бесполезно, вряд ли напарница Соула будет ее слушать, поэтому Мака глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. После сухого читального зала на улице в легкой кофте было холодно и очень влажно. Даже несмотря на то, что морось не попадала под тент, девушке казалось, что ее кожа мокрая от дождя. Она поежилась, потерла предплечья руками и еще раз оглянулась в поисках хоть какой-нибудь зацепки. Около одной из скамеек обнаружилась зажигалка и что-то круглое. Мака наклонилась, подобрала кругляш из дерева и с любопытством посмотрела на рисунок глаза с двумя зрачками. Повертела его в руках, разглядывая. На оборотной стороне оказалась свастика. Света было не так уж и много, поэтому девушка сунула странную штуку в карман кофты и снова пошла в библиотеку. Она вновь прислушивалась к ощущениям: никаких признаков ведьмы поблизости больше не было. Значит, та снова воспользовалась защитой души. Скорей бы найти способ вернуть папу, Кида и Джоан. Без оружия, с раздражением подумала Мака, она бессильна против ведьмы.