Гималайские маки

Город Лхаса, суббота, 9:19 p.m. Соул удивленно приподнял бровь, когда Мака толкнула дверь их с Джоан комнаты и щелкнула выключателем. Он остановился на пороге и не спешил делать шаг внутрь: — Надеюсь, там не притаились еще пятьдесят человек с пищалками и плакатами? — настороженно спросил он. — Да входи уже, — чуть не рассмеялась Мака и втянула Соула в комнату. — Мы одни. Честно. Мака предвкушала, как воспримет Соул ее сюрприз. Она была на сто процентов уверена, что он обрадуется и что его глаза засияют еще счастливее, а улыбка растянется от уха до уха. Это ожидание полностью поглощало ее весь вечер, и ни папин раздражающий контроль, ни стайки девушек вокруг Соула не смогли испортить ей настроение. Она сама вся светилась и жила предвкушением, не придавая значения ни зачарованным взглядам Соула, ни их объятиям в темноте. И даже сейчас, оказавшись в комнате наедине, увернулась от руки, когда он попытался снова поймать ее за талию и на разочарованное бормотание: «Может, нахрен сюрприз?» — только указала Соулу на свою кровать и с ноутбуком помчалась в ванную. — Мака, если ты собралась смотреть со мной какой-нибудь фильм как в старые добрые времена, то я не уверен, что это хорошая идея… — донесся его голос из комнаты. — Да сядь уже и закрой глаза! — Вот еще… Глаза Соул действительно не закрыл, зато, небрежно закинув пиджак на спинку кровати, уткнулся в одну из книг Джоан и с пакостной улыбкой что-то быстро писал на закладке огрызком карандаша. Когда Мака подошла и поставила ноут на стул перед экснапарником, он отбросил от себя оба детектива в изножье и собрался уже что-то сказать, но ворвавшийся в комнату возглас Блэк Стара опередил его: — Ну и задница же ты, Соул Итер! Свалил от нас и втихомолку там душ аж до Косы Смерти нажрался! Лицо повелителя занимало чуть ли не весь экран, того и гляди любитель поражать богов полезет из окна скайпа, как девочка из ужастика «Звонок». — Блэк Стар, я же просила без задниц! — раздался вслед возмущенный голос Цубаки, и ей удалось оттянуть своего напарника от камеры ноута, чтобы Соул наконец увидел остальных, а они его. Мило улыбнувшись, она махнула рукой: — Привет, Соул! — Сюрприз! Привет! — почти синхронно с сестрой заговорила Лиз, радостно улыбнувшись. — Уи-и-и! — взвизгнула Патти и ткнула пальцем, видимо, в экран. — У тебя хвостик! Круто выглядит! Привет! Соул от неожиданности только и смог, что восторженно расхохотаться и махнуть всем в ответ. Мака присела рядом с напарником, тоже готовая рассмеяться от хорошего настроения и очевидно удавшегося сюрприза. Увидеть остальных, пусть и через экран, Соул точно не ожидал. Блэк Стар тем временем не унимался. Снова качнувшись вперед, он опять загородил всех собой и шуточно потряс кулаком: — …Но это не значит, что когда ты притащишь свою смертоносную задницу в город Смерти, я не смогу тебя уделать! Блэк Стар хоть и не Коса Смерти, но боги поражены его силой! — закончил он на пафосе. На этот раз его приструнила Лиз и усадила обратно, тоже показав кулак. Предназначен он был для разбушевавшегося друга: — Заткнись уже, Блэк Стар! А то я тебя сейчас тоже поражу. Кулаком. Цубаки воспользовалась заминкой: — Мы вообще-то хотели поздравить вас с Макой! Особенно тебя! Так что поздравляем! — Спасибо! — хохотнул Соул. — А вы все такие же! Круто вас видеть! Блэк Стар расплылся в звездной улыбке в тридцать два зуба: — С тебя туса, Соул! Поставим город Смерти на уши! Давненько мы не набивали пузо как следует и не отрывались по полной! — потом сменил тон почти на приказной и продолжил озвучивать свои хотелки: — Мака, женщина, с тебя еда, развлечения и хата на вечер! Мака чуть не подпрыгнула от наглости друга: — Я одно развлечение уже придумала. Книгой по башке давно не получал, да? Мы с Джоан потом неделю после твоих «зашел на чай» прибираемся! — Эй, а где Кида оставили? — не дала начаться перепалке Патти. — У него сейчас индивидуальная лекция про Шамбалу, — усмехнулся Соул. — Лекция у него, — проворчала Лиз и разразилась грозной тирадой: — А у нас тут почти конец света, между прочим! Выпускной через неделю, а мы так и не выбрали с Патти платья, потому что Кид просил без него в магазин не ходить. И свалил на пару дней на Тибет. На пару дней! Две недели уже почти прошло! Лекция у него! Индивидуальная! Пусть тащит свои симметричные телеса домой, иначе мы с Патти купим платья, от которых мистер симметрия повесится! — А еще мы с сестренкой уж-ж-жасно соскучились, — улыбнулась Патти. — Это ему можно не передавать! — Лиз скрестила руки на груди и хмыкнула. — Не заслужил. — Эй-эй! Да ну вас с Кидом! — влез снова на весь экран Блэк Стар. — Соул! Ну-ка сознавайся, вы уже с Макой делали это? — многозначительно подвигал он бровями. — И как ощущения? — В смысле? — Судя по выражению вытянувшегося в изумлении лица, Соул точно подумал, что Блэк Стар решил поинтересоваться его личной жизнью. — Ну Мака уже успела за тебя подержаться, Коса Смерти? — уточнил Блэк Стар. Мака с Соулом обменялись взглядами и почти засмеялись, потому что оба поняли друга одинаково неправильно, а теперь обоим стало неудобно от своих же мыслей. — Мы пытались в деревне, — ответила Мака. — Не могу пока взять косу в руки. Жжется. Если теория профессора Штейна верна, то через полгода-год, может, и получится. У Кида вот на минуту получилось… — И не мечтай, Соул! Кида мы тебе не отдадим! — серьезно предупредила Лиз. — Ты и так читер с двумя повелительницами! — Кстати, а где ваши напарницы? — прижалась Цубаки щекой к щеке Блэк Стара, чтобы тоже попасть в поле обзора камеры. — Мы бы хотели познакомиться с твоей повелительницей… Мака говорила, что ее зовут Линг, и она тибетка. — И что души в тебе не чает, — сдала Маку с потрохами Лиз. — И что мелкая, а Мака Албарн все равно круче! — подхватил Блэк Стар. — Эй, не придумывай, я такого не говорила, Блэк Стар! — запротестовала Мака, и поражатель богов расхохотался. — Похоже, я пока остался без повелительницы, она теперь важный дракон, — усмехнулся Соул. — Ого! — глаза Патти даже засияли от восторга. — Как интересно! Подробности в студию. — Ну да, Джоан-то Маку точно тебе не отдаст, — усмехнулся Блэк Стар. — Они ж теперь подружки-напарницы не разлей вода. Две зануды с книжками. — А где Джоан? — спросила Лиз. — Развлекает папу, чтобы он не портил нам тут настро… — попыталась ответить Мака, но Блэк Стар уже встрял: — Эй, Соул! Я же тут такую игруху залипательную купил! Щас расскажу!.. Блэк Стар болтал долго и в красках расписывал достоинства и офигенность какой-то новой стрелялки. Соул втянулся в болтовню и увлеченно обсуждал арсенал игрока. Лиз только устало закатывала глаза, недовольно косясь на друга, Патти хихикала и ерзала на стуле, а Цубаки смущенно улыбалась каждый раз, когда ее партнер вставлял нецензурное словечко от переизбытка эмоций. Мака слушала, с улыбкой поглядывая то на физиономию Блэк Стара с горящими глазами, то на увлеченного болтовней Соула, и понимала, что улыбаться ей хочется все меньше, а происходящее уже не так забавляет. Причину такой перемены своего настроения она прекрасно понимала. За все время общения с друзьями Соул ни разу не обмолвился или как-то дал бы понять им, что собирается возвращаться в город Смерти. Теперь внутренний голос разума вопрошал Маку раз за разом: почему она решила, что Соул, став Косой Смерти, изменит свое решение и захочет вернуться домой? Когда Мака наконец сбросила вызов, то с волнением взглянула на своего бывшего напарника: — Ты ведь был рад всех увидеть? — осторожно спросила она. Он улыбался. — Да, как будто ничего и не изменилось, — потянул было руку к Маке, словно хотел потрепать ее по плечу, а может, коснуться волос, но на полпути передумал и неловко запустил пятерню в свою шевелюру. — Спасибо, это было круто… Мака оперлась руками о покрывало и, вытянув ноги в новых босоножках (черт, когда же уже от них можно будет избавиться и снова залезть в любимые кроссовки), уткнулась взглядом в складки юбки. На языке крутился вопрос. Главный вопрос, от ответа на который зависело не только настроение на оставшийся вечер, но и, казалось, все на свете. Вся жизнь. Маке было страшно. Не от вопроса. От возможного ответа. Хотелось потянуть еще время, посидеть вот так вдвоем, в тишине… Но чем дальше, понимала она, тем меньше храбрости останется. А узнать нужно было во что бы то ни стало, потому что другого шанса может и не быть. Мака сжала покрывало в пальцах и все-таки спросила: — Соул, ты вернешься домой? — глядя на золотистые кожаные полоски босоножек, под которыми ее собственная кожа местами уже покраснела. Вопрос надолго повис в воздухе. Тишина легла на плечи прозрачными глыбами льда, сдавила, сжала, ознобом побежала вдоль позвоночника и вынудила пальцы безостановочно теребить грубую ткань покрывала. Соул молчал. Напряженно. Дыхание его души изменилось — будто сжалось и налилось невидимой тяжестью. Он сам на какое-то время застыл неподвижной статуей. Наконец зашевелился и, потянувшись к Маке, неожиданно положил на колени агатовый браслет. — У меня тоже для тебя сюрприз, — сказал почти беззаботно. Почти. Потому что актер из него был не слишком хороший, а может, они были очень давно знакомы, чтобы Мака могла, даже не глядя в глаза — по голосу, — определять, когда Соул Итер выдает желаемое за действительное. Она смотрела на браслет: ни одна из черных горошин агата с тонкими белыми вкраплениями белых полос не была похожа узором на другую. Вроде одинаковые, но такие разные… Тронула пальцем подвеску между ними — серебряный тибетский колокольчик, такой же, как и на поводьях Кида, которые они использовали, чтобы ослабить силы ведьмы. — Книги здесь все на тибетском или на китайском, так что вот… — Соул шумно выдохнул. — Блин, Мака. Я не умею дарить подарки и говорить красивые речи… — и замолчал. — Спасибо, Соул. Он красивый. Мака надела браслет и никак не могла найти в себе смелости оторвать от него взгляд. Так и смотрела в восхищении и ужасе на запястье, ощущая себя одной из этих полосатых бусин с белыми прожилками надежды среди черного непрозрачного страха. Подарки всегда имеют смысл. Их выбирают и покупают с мыслями о человеке, которому они будут преподнесены. Соул выбрал для нее браслет. Не книгу. Не оберег. Не что-то нейтрально-тибетское… Украшение. Только друзьям украшений обычно не дарят… Да и повелительницам тоже… И Маке Албарн никто раньше украшений не дарил… Она не знала, как расценить такой поступок Соула, но ей очень хотелось думать, что этот знак внимания адресован ей как девушке. От этого сердце начинало колотиться быстрее, щеки розоветь… а внутри все заполнялось страхом. Что значил этот браслет? Знак примирения или прощальный подарок? Мака сглотнула ком в горле и все-таки смогла выдавить из себя: — Ты не ответил на вопрос, — так и не посмев поднять взгляд. Соул ответил не сразу: — Пока что останусь здесь с Кидом, — сказал неохотно. — А потом? Он неразборчиво выругался. — Хочешь правду? — в голосе слышалось недовольство и смятение. — Я не знаю. Не знаю, как будет правильней и лучше для всех… Все сложнее, чем тебе, наверное, кажется. Это ведь не книжка со счастливым концом. Всех злодеев победили, а потом остальное само собой рассосалось. Может быть, и рассосалось бы, будь мы двумя единственными людьми на Земле… — С каких это пор Соулу Итеру есть дело до других людей? — скорее риторический вопрос с каплей сарказма, чем желание получить ответ. Но Соул ответил: — С тех пор, как появились люди, которые мне дороги. — Линг Янг? — И она тоже. — Ясно… — Мака провела пальцем по браслету и отвернула голову к двери, чтобы Соул не заметил, как она закусила губу. Не от злости, не от обиды… Просто от навалившейся вдруг опустошенности. Она уже точно знала, что не вернется на вечеринку. Сбросит наконец босоножки и, не раздеваясь, зароется в одеяло с головой. Отвернется к стенке и попытается уснуть. Лишь бы ни о чем не думать… И ни о ком… — Мака… — тихо позвал Соул, но она никак не отреагировала. — Так и будешь пялиться на дверь? Хочешь, чтобы я побыстрее ушел? — Нет. — Значит, мне остаться? — Да. Он хмыкнул: — Ведешь себя сейчас как малолетняя девчонка. — Это ты ведешь себя всю неделю как малолетний идиот, — пробурчала Мака. — А ты, значит, хочешь по-взрослому? — на этот раз очень уж серьезно спросил Соул. Она резко (неожиданно даже для самой себя) повернулась и с вызовом посмотрела в глаза: — Хочу. Мака была уверена, что Соул отведет взгляд, отшутится или хотя бы усмехнется. Ошиблась. Он продолжал смотреть в глаза, кажется, не мигая и почти не дыша. Наконец все-таки хмыкнул, но сказал без тени насмешки или иронии в голосе: — И я хочу. А потом подался вперед и неуловимым движением опрокинул Маку на кровать, нависнув над ней сверху. Такой близкий; вот же они — знакомые черты лица в обрамлении белых прядей, почти родное дыхание души и ощущение теплоты там, где соприкоснулись их тела. Но в то же время далекий. Незнакомый. Повзрослевший. Изменившийся. В мелочах, которые почему-то только сейчас бросились в глаза. Не разглядела, не поняла, пока не оказалась лицом к лицу. Кожа вдруг оказалась смуглее, чем Мака помнила. Она не знала, в потолочном ли светильнике дело, оставшемся где-то за головой экснапарника, или всему виной тибетское солнце? Еле заметную то ли царапину, то ли шрам у левого виска повелительница тоже заметила впервые. И еще крохотный порез на подбородке — от бритвы. И Мака вдруг замерла, внутренне сжалась и предостерегающе уперлась рукой в грудь Соула, когда тот уже начал наклоняться, чтобы поцеловать. — Подожди… — получилось судорожно и испуганно. Соул замер в паре дюймов от губ и открыл глаза. Отстранился, чтобы посмотреть на Маку и непонимающе спросил: — Ты что, меня боишься? Наверное, все-таки смог разглядеть испуг в глазах или каким-то образом почувствовать его в одеревеневшем под собой теле. Маке действительно стало страшно. Страшно разочароваться. А что если все воспоминания о том, насколько потрясающе им было вдвоем — просто приукрашенные памятью фантазии? А может, то, что в шестнадцать, в самый разгар переходного возраста, будоражило, в восемнадцать уже не так здорово? А что если за эти тридцать месяцев слишком сильно изменились они оба — и теперь почти два малознакомых друг для друга человека? Что если она все это время жила прошлым и думала о том Соуле Итере, которому до сих пор шестнадцать? Кто тогда этот молодой человек, склонившийся сейчас над ней? Вдруг она сейчас снова будет размышлять, куда деть руки, и не ощутит ничего внутри, кроме холодной пустоты и разочарования? — Прости… Я… — Мака запнулась, не зная как объяснить, и отвела взгляд, — не это имела в виду… Соул не отпустил, но и целовать не стал. А потом она вспомнила, что приятно бывает не только от поцелуев. Он улыбнулся, когда Мака вдруг вздохнула, и его теплая ладонь пару секунд назад обхватившая ее колено, нырнула дальше, нагромаждая над собой все новые и новые розовые волны складок, оставляя позади белую кожу обнаженной ноги. И чем выше задиралась юбка, тем невесомей становилась ладонь под ней, пока не остались только подушечки пальцев, вырисовывающие невидимый узор на внутренней части бедра. Мака даже не до конца понимала, что ей нравится больше: касания на грани между удовольствием и щекоткой или видеть задранную юбку с рукой Соула под ней. Будоражаще приятно. Он задел кончик ее носа своим, привлекая внимание, и шепнул: — Доверься мне, — будто тихий отголосок ее собственных слов перед тем, как им вдвоем удалось убить ведьму. Сладкий запах шампанского смешался с ванильным ароматом, а сухие губы обхватили и отпустили ее верхнюю губу так мимолетно быстро, словно Соул пробовал на вкус остатки блеска для губ. Еще раз. Еще. А потом снова и снова, сокращая промежутки между легкими поцелуями, все дольше задерживаясь на губах, все неохотней отрываясь от них, забывая сделать очередной вдох или выдох. И Мака забывала вслед за Соулом. Забывала, как ровно дышать, как нужно себя вести и как не растерять в голове все мысли, чтобы не перейти черту дозволенного. Но Соулу на дозволенное и недозволенное и раньше всегда было плевать. Он просто продолжал целовать все напористее, уже не отрываясь от губ ни на мгновение. С такой жадностью сминал и покусывал их, будто все это время сдерживал в себе стаю голодных волков, которые теперь неслись вперед, крушили все внутренние преграды Маки и освобождали ее собственных зверей. И она отвечала Соулу, поддавалась на его провокации, позволяла ему все и хотела больше. Не выдержала и первая лизнула его губы. Соул намек понял и с таким натиском толкнул язык в ее полураскрытый рот, что Мака даже вздрогнула и протяжно ахнула, обхватив его обеими руками за шею. Потом она уже не думала. Соул, видимо, тоже. Они оба сорвались в пропасть, где не осталось места мыслям. В глубине этой безрассудной бездны хаотичные поцелуи обжигали губы, шею, кожу, саму душу. Беспорядочные движения рук Соула задирали юбку до неприличия высоко, цеплялись за пушистый мохер пуловера, путались в волосах и оставляли на обнаженной коже горящие дорожки из желания. Мака сминала пальцами белый хлопок рубашки на спине, взлохмачивала пряди волос и задыхалась под напором чувств, которые глыбой заиндивевшего льда таились внутри два с половиной года. Лед таял, заполнял ее до краев сладким ощущением близости и растекался тягучим томлением внизу живота. — Соскучилась, — шепнула, задыхаясь, на ухо, пока его язык чертил на шее пунктиры между поцелуями, а ладонь, скрытая под мягким пухом кофты, то сжимала, то гладила ее грудь. — Я тоже, — хрипло в ответ, вдруг отстранившись, чтобы посмотреть в глаза. Мака была уверена, что в них больше не осталось ни испуга, ни сомнения… и, черт, ни капли смущения или намека на то, что она не хочет продолжить. Наверняка потом ей снова будет стыдно за свое поведение. Но это все потом… А пока она растворялась в темных от желания — какого-то нереального цвета спелого граната — глазах Соула. И чувствовала себя счастливой. Впервые за столько месяцев. К черту всех. К черту все. К черту весь мир. К черту прошлое и будущее. Сегодня… сейчас они снова два обычных влюбленных подростка, которые только что поняли друг друга без слов. Глаза в глаза, пока руки скользят по телу. В учащенном дыхании. В предвкушении. В тягучем сладком ощущении того, что неминуемо случится между ними. Один из ремешков оберегов царапнул нежную кожу, когда Соул настойчиво, обеими руками, потянул пуловер с ее плеч вместе с бретельками под ним. Не щадя тонкий мохер, растягивая широкую резинку ворота так, что после столь варварского обращения она вряд ли примет первоначальный аккуратный вид. И Мака в ответ рывком вытащила рубашку из брюк, смяв хлопок и царапнув сквозь тонкую ткань кожу на пояснице. Пуговицы на его рубашке они расстегивали уже вдвоем. Торопливо и небрежно. И пока Мака с тайным волнением смотрела на открывающиеся взору кубики пресса, изредка касаясь обнаженной кожи, Соул голодным восторженным взглядом пожирал ее грудь, все еще скрытую под белым кружевом. Наконец их пальцы встретились на последней пуговице, кое-как с ней справились, и Мака потянула его за галстук к себе… на себя… под довольное неразборчивое урчание Соула, в омуте его влюбленного взгляда… и вдруг раздавшегося звонка скайпа. Настойчивого, раздражающе громкого, заглушившего их дыхания. И никак не желавшего прекращаться. — Блэк Стар, мля… — пробормотал Соул недовольно. Он с явным нежеланием оторвался от губ Маки, а потом, перекатившись на спину, сел. Она видела, как его рука потянулась к крышке ноута, чтобы захлопнуть, но неожиданно замерла и почти что дернулась назад. Как и дернулся сам Соул, уставившись в экран на несколько долгих секунд, а потом вдруг снова выругался и как ошпаренный подскочил с кровати. — Ответь, — почти приказным тоном. — Соул? Мака непонимающе смотрела на то, как он встал позади стула с ноутбуком и с яростным исступлением начал застегивать пуговицы. — Мля… как я мог о нем забыть!.. — выдохнул Соул, отвернувшись. — Вот же придурок… Мака все поняла. С ужасом перевела взгляд на экран, где входящим звонком висела аватарка с подписью внизу «Джо». Села на кровати, неловким движением натянула пуловер обратно на плечи, наспех поправила юбку и, еще не до конца осознавая ситуацию, хотела было сбросить вызов, но Соул снова повторил: — Ответь. Он, видать, очень хочет. — Не сейчас, — ее голос дрогнул. — Не парься по пустякам, я сейчас свалю, чтобы вам не мешать, — с горьким злорадством бросил Соул, а потом развернулся, наклонился и сам, опередив Маку, нажал кнопку ответа на видеовызов. — Привет! — раздался бодрый веселый голос, и Джо в наушниках на фоне ясного неба радостно улыбнулся. — Привет, Джо. — Смелости на ответную улыбку, даже на ее слабую попытку, у Маки не хватило. — Давай я тебе потом перезвоню? — Нет-нет! Мака! Подожди! Я ненадолго! Ты не представляешь, как я по тебе соскучился. Дай хоть посмотреть на тебя! Джоан сказала, что вы возвращаетесь. Даже не верится, что послезавтра наконец-то смогу тебя обнять! За спиной Джо древесная зелень трещала птичьим многоголосьем, а где-то вдалеке заливисто тявкала собачонка в сопровождении отдаваемых ей женским голосом команд. Death park наслаждался уик-эндом. Джо, наверное, только что закончил пробежку: его черные волосы казались влажными, на лбу блестела бисеринка пота, а глаза горели беззаботной живостью. Внутри же Маки душа раскололась пополам и образовавшаяся в ней брешь вела прямиком в ад. — Джо… — почти умоляюще выдохнула Мака и взглянула на Соула, который теперь порывистыми движениями заправлял рубашку в брюки и весь кипел от злости. И смотрел на Маку. Колючий, болезненно режущий взгляд будто лезвием вспарывал ей внутренности и кромсал на тысячу кусков, пока жизнерадостный голос Джо продолжал, сам того не ведая, разверзать адскую бездну между бывшими напарниками: — Приеду встречать вас в аэропорт в Вегас. А потом можем покататься по городу и немного развеяться. Думаю, мистер Албарн не будет против? А вообще у нас тут с Джоан появилась классная идея! Может, возьмем твоего папу с нами в Канаду? Дом большой, места всем хватит. Да и родители, думаю, с радостью познакомятся не только с тобой, но и с ним. Чего тянуть кота за хвост — пусть привыкают, может, придется потом каждое Рождество встречаться или на День Благодарения индейку вместе резать… Дверь за Соулом закрылась почти бесшумно, но через пару секунд стена содрогнулась от глухого удара со стороны коридора — настолько мощно Соул Итер ударил по ней кулаком.