Гималайские маки

Город Смерти, среда, 3:18 p.m. Улицы внизу переливались жарким маревом, которое вяло текло по раскаленной брусчатке города Смерти и плескалось морем на центральной площади. Ну и погодка! Так и солнечный удар схватить недолго! Мака прикрыла глаза рукой от беспощадного ржущего солнца и двинулась вниз по ступеням Академии в сопровождении Джоан и сестер Томпсон. Изящная фигура Цубаки и размахивающий руками Блэк Стар маячили уже в самом низу лестницы — спешили, обогнав почти всех учеников. Ничего удивительного. Им ведь нужно было обойти несколько магазинов, чтобы подобрать костюм для выпускного, который раздолбай-ниндзя вообще решил было не покупать. «А че такого?! Мне и так норм будет!» Выпускной. Выпускной! Все вокруг будто сошли с ума и говорили только о нем. Маку эти разговоры раздражали, как и вся подготовка к вечеру пятницы. Платье, туфли… что там еще ее должно было сейчас заботить? Ах, да! Прическа и макияж. Так и хотелось в кои-то веки поддакнуть балбесу Блэк Стару: «Мне и так норм будет!» — и игнорировать всю эту болтовню. — Лиз, — обратилась Мака к подруге рядом, прервав ту на полуслове. Кажется, старшая Томпсон как раз показывала Джоан свеженький маникюр. — Кид не звонил? Телефон Кида был вне зоны действия сети уже третий день. — Неа, — недовольно фыркнула Лиз. — Но он выходил на связь с господином Шинигами через зеркало. Сказал, что у них с Соулом возникли кое-какие затруднения личного характера, поэтому он немного задерживается с возвращением. Уж не знаю, что там у этих двоих такого стряслось, но если Кид пропустит выпускной вечер в Академии… — Да ладно тебе, сестренка, — ткнула сестру под ребра Патти и хихикнула, — уверена, что уж Кид-то на такое официальное и важное мероприятие не забьет. Вот увидишь! Хоть на что готова поспорить. А Мака бы с удовольствием забила. Может, заболеть, внезапно подвернуть ногу или найти срочную миссию? Хотя последнее — неправильно. Ее нежелание веселиться, не повод портить праздник Джоан. Будь ее оружием Соул… Мака закусила губу. Глупо отрицать очевидное. Будь ее оружием Соул, она бы относилась к выпускному по-другому. Но Соул далеко, поэтому какая, к черту, разница что на ней будет надето… Хотя ему бы понравилось выбранное платье: темно-зеленое, почти черное… почти такое же, как было в его сне. И, наверное, агатовый браслет бы неплохо смотрелся на запястье… Только вот… Соул остался на Тибете. Браслет остался на Тибете. И часть души Маки, видимо, осталась там же… с ее решимостью оборвать все раз и навсегда. Забыть. Забить. Выкинуть прочь из головы. Как же легко принимать решения, когда злость и обида берут бразды правления разумом. Теперь, спустя каких-то три дня, они бесследно испарились под палящим солнцем Невады, зато щемящее чувство одиночества никак не хотело отпускать Маку. А еще смятение. Она все время думала о Соуле; хотела того или нет, но каждую свободную минуту мыслями возвращалась к их последнему разговору. «Я не знаю. Не знаю, как будет правильней и лучше для всех… Все сложнее, чем тебе, наверное, кажется»… Вот и Мака теперь не знала, как будет лучше для всех… Ведь ожидания всех: Джоан, Джо, папы и, наверное, даже Линг — шли вразрез с ее собственными сокровенными желаниями. Как же паршиво было осознавать, что твое личное счастье возможно только через страдания других. Ответа же, как обойти этот подлый закон жизни, повелительница не знала, и Соул, кажется, тоже. «Всех злодеев победили, а потом остальное само собой рассосалось»… Черт! А точно ли все злодеи мертвы? Она вдруг снова ощутила покалывание на затылке и резко обернулась, чтобы застать-таки невидимого наблюдателя врасплох. По лестнице мельтешили ученики Академии, будто муравьи у муравейника-Шибусена. Да разве среди этих примелькавшихся лиц и пышущих энергией душ можно определить чужака? — Мака! — позвала Джоан из-за спины. — Ты чего? Ощущение колющего взгляда шло сверху. Мака задрала голову, закрыла глаза и попыталась дотянуться до души, которая могла бы показаться ей подозрительной, и действительно нашла. Слабая. И… Пустая. Дыхание души имеет множество характеристик, которые и делают душу человека индивидуальной. У этой же, неведомой, не было ни формы, ни цвета, ни импульса мерцания. Словно пустая оболочка… Или саркофаг, скрывший в своих недрах нечто пугающее. — Мака? — снова нетерпеливо позвала Джоан. — Что случилось? Балкон со смотровой площадкой на город. Чужак, кем бы он ни был, сейчас находился там. Повелительница обернулась на удивленных подруг, которые ждали ее несколькими ступенями ниже. — Идите без меня. Я тетрадь в аудитории оставила, — быстро бросила она и двинулась обратно вверх по лестнице. — Я тебя подожду, — предложила Джоан. — Нет. Жарко. Дома увидимся. Внутри Академии как всегда было прохладно — толстые каменные стены не под силу было прогреть даже сумасшедшему летнему солнцу. Мака спешила: по шумным и полупустым коридорам, через полумрак лестничных пролетов и лабиринт переходов, вдоль светильников под старину и стрельчатых окон под готику. Спешила, но все равно не успела. И ступая на балкон, уже наперед знала, с кем сейчас там встретится. Штейн и Спирит самозабвенно дымили, разглядывая город внизу. Они почти синхронно обернулись на шум шагов и при виде вышедшей из-за угла Маки так же согласованно затушили свои сигареты о перила — словно школьники, которых преподаватель только что застукал за постыдным делом потакания своим вредным привычкам. На территории Шибусена курить категорически запрещалось, хотя эти двое то и дело нарушали запрет где ни попадя. И об этом, кажется, тоже знали практически все. Но кто же из учеников Академии настолько безумен, чтобы жаловаться на Косу Смерти и чокнутого препода, который глазом не моргнет — препарирует. — Мака? — заговорил первым папа и как всегда приветливо улыбнулся дочери. — Какими судьбами? Чуждое дыхание души исчезло. На балконе больше никого не было, кроме двоих учителей и повелительницы демонического оружия. — Привет, папа, — кисло ответила Мака и следом кивнула профессору Штейну: — Здравствуйте, профессор. Если бы в этом была замешана ведьма, которая использовала сейчас защиту души, то Франкен Штейн точно бы что-то почуял. Однако выглядел он спокойным и расслабленным: — С возвращением, — приветливо поднял руку Штейн, поспешно смахнув перед этим окурок вниз якобы невзначай. — Ты кого-то из нас искала? — Нет… — начала было Мака, но тут же замолчала в замешательстве. Стоит ли рассказывать о своих ощущениях этим двоим или пока промолчать? При папе, решила она, лучше ничего не говорить, а то задушит еще своей заботой и воркованием над переутомившейся от миссии и учебы дочуркой. Девушка отрицательно мотнула головой и, мазнув по папе недовольным взглядом, обратилась к Штейну, выпалив первое, что пришло на ум: — То есть да. Искала. Профессор, хотела с вами поговорить насчет дополнительных тренировок для нас с Джоан. Она заметила, как Спирит одобрительно кивнул: — Думаю, в Канаде у вас будет отличная возможность хорошенько потренироваться, — сказал папа, и Мака удивленно на него посмотрела. Вообще, странно было, что он с таким спокойствием отпускал дочь на целый месяц так далеко от Шибусена. Да, с напарницей и не на задание, но ведь там еще будет Джо. Неужели альтернатива с Соулом Итером ему настолько претила, что он готов был смириться с Джо Кеплером в качестве более-менее подходящей партии для собственной дочери? Или наконец-то пришло время, когда папа все-таки осознал, что ей не двенадцать лет, и решил не лезть со своим опытом насчет «всем им только одного надо»? Поймав задумчивый взгляд Маки, Спирит оживился и поспешил к выходу: — Ладно, не буду вам мешать. — Перед тем, как окончательно уйти с балкона, он развернулся и проворковал: — Мака, ты же станцуешь послезавтра с папой на выпускном? Опять выпускной! И этот туда же! — Будто у меня есть выбор… — буркнула она и повернулась к Штейну. Профессор с ленцой прислонился спиной к перилам и задрал голову кверху, разглядывая что-то этажом выше. Видимо, предстоящий разговор ему был мало интересен. Зато честно, без лишней наигранной вежливости. — Так что ты хотела узнать насчет тренировок? — спросил он. — Я… у нас с Джоан возникли проблемы… — Мака запнулась на половине предложения, а потом уверенно отчеканила: — Но знаете, профессор, я и сама смогу с этим справиться. Штейн опустил-таки на нее взгляд и задумчиво почесал макушку: — Уверена? — Скорее всего догадался, что она в замешательстве, но истолковал причину неверно. — Мака, если хочешь попросить помощи или совета у старших, то в этом нет ничего постыдного. Повелительница сделала несколько шагов вперед, чтобы оказаться ближе. Теперь можно было понизить голос и не опасаться, что кто-нибудь случайно или неслучайно может подслушать дальнейший разговор. Не то чтобы она к нему готовилась или размышляла об этом, но профессор Штейн, пожалуй, был единственным человеком, с кем бы ей хотелось вообще такое обсуждать, а раз уж подвернулся случай: — Профессор, скажите… Когда мама сделала из папы Косу Смерти, то сколько времени прошло прежде, чем они смогли снова работать вместе? — издалека начала она. Столь резкая смена темы удивила Штейна: — Хм… — задумчиво крутанул он винт в голове. — Твоей маме какое-то время было после этого не до работы, потому что у нее появились другие заботы. Она как раз узнала, что беременна. — Он вдруг улыбнулся и, сцепив руки в замок за спиной, с любопытством взглянул на Маку. Теперь его глаза за стеклами очков сияли заинтересованностью. — Занятно. Значит, у вас с Соулом так и не получается резонанс, но ты… но вы хотите снова работать вместе? То ли дело было в отличной логике, то ли в том, что они так давно знакомы, но его внезапный переход с мамы на Соула попал точно в цель. Мака даже растерялась, насколько быстро Франкен Штейн уловил суть. — Нет. — Вместе им вряд ли удастся когда-нибудь работать, но в остальном верно. — Не совсем. Резонанс душ у нас не получился, а потом, когда Соул уже стал Косой Смерти, я попыталась взять оружие будучи не в резонансе, но даже этого теперь не смогла. Рукоять косы обжигает руку. Штейн кивнул: — А что говорит Соул Итер? Ему тоже больно? — Не знаю… — растерялась Мака. — Я не спросила. И правда, она так зациклилась на своих ощущениях и ожиданиях, что забыла поинтересоваться самочувствием Соула, когда ее руку обожгла рукоять косы. Какой же манящей казалась тогда новая Коса Смерти для Маки: мощь, потенциал новых возможностей, новых техник… И полное разочарование, что это все достанется кому-то другому, хотя должно принадлежать ей. Потому что, черт возьми, это она сотворила Косу Смерти, это ее оружие… и ее Соул Итер. Ох уж этот чертов эгоизм… — Так спроси, когда решите снова потренироваться, — прервал Штейн размышления. — Этого не будет. Он не хочет возвращаться… — Хм… За этим «хм» явно скрывался вопрос: «Тогда для чего ты спрашиваешь?» Мака и сама толком не понимала. Просто ей хотелось узнать, насколько безнадежны они с Соулом. Для успокоения души. Смирения. А может, это была глупая надежда на чудо? — Гипотетически, профессор. Я просто хочу знать, есть ли у меня возможность снова стать повелителем Косы Смерти Соула Итера? Профессор крутанулся на пятках от Маки и, поправив очки, размеренно зашагал к другому концу балкона: — Ты ведь помнишь, почему ваш резонанс душ оказался невозможен? — спросил он, развернулся и зашагал обратно, сам же и отвечая: — Подростковый возраст, нестабильное психоэмоциональное состояние из-за гормональных перепадов и ваши эмоции, замкнувшиеся друг на друге. Явление идеальной синхронизации душ — слишком мощное, чтобы ты смогла его контролировать на тот момент. Снова остановился около Маки и замолчал. — Но мне уже восемнадцать, Соулу — девятнадцать. Неужели я до сих пор не могу взять резонанс под контроль? Наша психика что, до сих пор настолько нестабильна? — спросила она. Штейн задумчиво полез в карман за сигаретами, но вовремя спохватился и так и оставил руку в кармане, а сам повернул голову на замечательный вид города Смерти, который открывался с балкона. — Думаю, при выполнении определенных условий у вас есть шанс, — сказал после заминки. — Каких условий? — встрепенулась Мака. Профессор долго молчал, вглядываясь в даль. Наконец все же перевел взгляд на девушку и выудил-таки сигарету из кармана: — Мака, я не уверен, что могу тебе такое сказать. Как будто теперь это словесное предостережение ее остановит. — Это секретно? — нахмурилась повелительница. Кто знает, что им с Соулом еще неизвестно и что старшие могли утаить. — Это не этично. Я все-таки твой преподаватель… Штейн достал из второго кармана зажигалку и теперь весь был поглощен разглядыванием своей вещицы. К слову, совершенно обычной. — Профессор, к черту этику! — повысила голос Мака в нетерпении. Кажется, они оба уже поняли, что теперь повелительница не отстанет до победного, однако Штейн не спешил выкладывать правду своей ученице. Он чиркнул зажигалкой и, сунув сигарету в рот, поджег ее, после чего закрыл глаза и с блаженством затянулся: — Нужно снять обоюдное напряжение, — пробормотал с зажатой в зубах сигаретой и закрытыми глазами. — Чего? — абсолютно ничего не поняла Мака. Штейн неторопливо вынул сигарету изо рта, выпустил облачко дыма, а потом шагнул к девушке и склонился к ее уху: — Ублажите уже с Итером друг друга как следует. От запаха не слишком дорогих сигарет давно не осталось следа, как не осталось и самого Штейна, который сразу же ушел и, наверное, дымил сейчас, посмеиваясь, где-то в коридорах Шибусена, а красная от макушки до кончиков пальцев ног Мака так и стояла на балконе, готовая провалиться от смущения сквозь землю.