Другой мир.

      За что? Почему вы так меня ненавидите? После Аннигиляции Солнца я ничего вам не сделал, все мы жили мирно и спокойно. Ни единая душа не пострадала от наших рук. Слухи исказили реальность и я стал для всех злодеем. Они думали, что я готовлю войско, глупо, неимоверно глупо. Маленькие кланы приходили на гору и требовали моей головы, но простой мелодии флейты и пары лютых мертвецов было достаточно, чтобы отпугнуть их. Что могли бы им сделать лекари, старики и дети? Сила. Я никогда не использовал её во вред мирным жителям. Это правда, у меня бывали приступы, я не всегда был способен контролировать себя полностью, но Вэнь Цин вовремя помогала мне. То, что я вернул Вэнь Нина к жизни тоже правда, но и это было не во вред людям. Но даже когда вы увидели шатающиеся крыши, острый щебень на дороге и почти непригодные для жизни дома, где живут беззащитные пожилые, да кучка детей, всё равно не остановились. Вам была важна только месть, и это то, за что я вас ненавижу. Вы все намного хуже Ордена солнца. Вы хуже демонов.       Старейшины Илин стоял на краю горы, заглядывая в пропасть, в глубине которой погибают тела и души. Истошные крики незнакомых ему людей приносили одну лишь головную боль. Призрачного Генерала победили, прах его сестры развеяли по ветру, всех жителей жестоко убили, и он этого не простит, ни за что не простит. Их души будут гореть в Бездне, их тела будут рвать на части. Зловонные трупы вновь восстали и ринулись в атаку на неприятелей. Смерть. Небо окрасилось в алый. Земля чавкала под ногами, насквозь пропитанная чужой кровью. Как же сильно хотелось этого избежать, хотелось уйти на покой к своим, хотелось, очень сильно хотелось... Вся моя сила держалась на одной единственной ниточке, да и та теперь бесследно пропала, оборвалась.. из-за него. Его грехи, убитые им люди, медленно волочащие ноги за спиной, ниточка... не выдержала моего груза. Вей Ин не смог бы защитить всех, это невозможно. Но он и своих защитить не смог. Своих больше не стало.       Шицзе, моя дорогая сестрёнка, вопит, рвёт связки и зовёт его. Её прекрасное платье скользит по устланной трупами земле, окрашивается в красный, столь не подходящий ей цвет. Свадьба. Я вспомнил, как мелькали твои свадебные одеяния в тот день, как ты улыбалась. Какими мирными могли быть дни рядом с тобой. Сестра, зачем же ты пришла на поле боя? Твоё место не тут, ты должна быть в безопасности, рядом с сыном и Цзинем Цзысюанем.       ...Постойте. Разве это не я его тогда убил? Разве не я был тем, кто дул в Ченьцин? Разве не я был тем, кто отдал приказ его убить? Разве не я уничтожил семью шицзе? Разве не я разрушил их будущее? Будущее Цзинь Жуланя? Что он будет делать без отца? А сестра? Она-то что делать будеть? ЧТО ДЕЛАТЬ МНЕ?!       С каких пор мертвецы начали атаковать? Вышли из под моего контроля? Посмели не подчиняться!? Да разве это возможно? Я ведь сбросил контроль над мёртвыми как перестал играть.. тогда почему.. Какой дурак будет подвергать свою жизнь и золотое ядро опасности и использовать Темный путь помимо меня? Это бред, никто в здравом уме не пойдёт на подобное, даже ради собственной шкуры. Темный путь слишком ненавистен, слишком грязный для "праведных заклинателей". Все заклинатели знают, чем грозит им злоупотребление демонической энергией. Вэй Усянь не мог найти логического объяснения, не мог понять кто это делает. Но раз уж этот человек настолько сильно жаждет его смерти, что пошёл по тёмному пути... хотя, это уже не так уж важно. Ведь его жизнь прямо сейчас и прервётся. Последний, решающий удар, которым раз и навсегда лишит страшного и ужасного Старейшину Илин жизни, но даже как-то обидно что-ли, что убьёт тебя именно родной человек... хотя нет, уж лучше это сделает кто-то действительно дорогой тебе, тот, кому ты готов вручить свою жизнь в руки... но обидно, правда, с какими эмоциями этот человек собирается это сделать. " Цзян Чэн...даже ты не видишь всей правды, даже если тебе не известны некоторые аспекты, даже если ты не готов мне верить... В смерти Шицзе виноват правда я и только я... Хах, похоже, моя жизнь не задалась с самого начала." – читалось в алых глазах. Ваньинь глядел сквозь чернеющее дно его зрачков, стирая зубы в крошку. Острое лезвие меча скользнуло по тонкой коже на уровне груди, немногим правее сердца Вэй Ина, последнего родного человека, что у него остался. Возможно единственного, что помнит его настоящего. Тонкий порез набух кровью, капля сорвалась с хрупкого ребра и разбилась о землю. Саньду Шеншоу колебался, какая-то часть его души не хотела смерти брата парня, но вот другая винила его во всех его грехах. Одна билась и стенала, круша сердце в прах, заставляя Золотое Ядро больно пульсировать, рыдала о неправильности всего происходящего. Другая шептала, втирала ему в голову имена погибших родителей, сестры, соклановцев, словно возносила в небеса мантру. Вот только мантры призваны успокаивать сознание, а не желать кому-то смерти. В какой-то момент одна из них затухла, словно неизвестный Цзян Чену сердечный демон задул свечу. Он пришел в себя только когда увидел кровь, стекающую с лезвия. Вей Ин закашлился и согнулся пополам, но так и не оторвал взгляда. Саньду был уверен, что сердце некогда близкого человека билось прямо в дол клинка, а гарда упиралась в рёбра. Красные зрачки тускнели, словно отдавали всю впитанную кровь, и создавалось впечатление, что радужка глаз стекала прямо по эфесу меча. Серые глаза, столь знакомые ему с самого детства, преследовавшие в самых страшных кошмарах и в самых спокойных снах настигли Ваньиня и тут. Лань Ванцзы, этот одержимый ублюдок, прорывался сквозь нестройные ряды войск к нему, и, черт его дери, кто просмел допустить мысль, что этот придурок - безэмоциональная глыба? Цзян Чену казалось, что это не ланевский нефрит сейчас рвёт его на куски взглядом, а чертов Байху защищает свою гору, хлестая белоснежным хвостом по устланной внутренностями погибших солдат земле. Сосуды в глазах тигра полопались, орашая верхние одежды алыми бутонами пятен, казалось, что чистейший нефрит, гордость и лицо всего клана сошел с ума, опустился до искажения Ци. Разве клан Лань не искореняет каждую темную нечисть, что встретит, не презирает её? Так почему же Саньду Шеншоу кажется, что небеса в лице этих золотых глаз соизвоили явиться и покарать его за непростительный грех?! Ханьгуан-цзюнь едва зацепил рукав главы Ордена Юньмэн Цзян, как мир замер. Цзян Чен чувствовал, что скоро всё закончится. Или начнётся. Небо разверзло своё нутро, словно празднуя вознесение ещё одного небожителя, вспыхнули молнии и расчертили две угловатые линии, вонзаясь словно копья в четверых людей. Самый большой разряд обрушился на трёх ещё живых воинов, пока второй хлестнул по мёртвому телу девушки. Воины едва не ослепли, закрывая свои очи от явившейся гостьи из поднебесья. Оружие посыпалось на землю, издавая непрерывных звон, какие-то клинки повреждались, а лезвия рубцевались от рук неаккуратных вояк. Как только вспышки перестали тревожить глаза уставших солдат, а грохот перестал сотрясать землю, все находившиеся рядом люди попробовали открыть глаза. И обомлели. Все воины застыли, не смея ни шелохнуться, ни моргнуть. Небольшая полянка, диаметром в четверть ли исчезла. По краям поляны затухали одинокие травинки, подпаленые хлыстами сполохов. В воздухе стояла непреодолимая вонь сожженых трупов, но не это потрясло и напугало солдат. Сама поляна казалась неистестпенно плоской, словно сами боги отсекли её ножем-струной. Ранее стоявших на поляне людей там также не оказалось.