Другой мир.

Хвойные ветки деревьев сомкнулись над моей головой. Где-то под боком шуршало галькой море, небесную высь разрезали на лоскутки острые крылья драконов, а острова возвышались над волнами исполинскими столбами и подпирали небосвод… Погодите, драконы? Всё просторное поднебесье до самого горизота заполонили могучие создания, чьи огромные крылья почти закрыли солнце. Всё существо мира трепесала перед ними, даже воздух, казалось, дрожал от напряжения. Гигантские рептилии восторженно ревели, пели и восхваляли солнце и жизнь на понятные лишь им мотивы. То был мир драконов — могучих и красивых созданий, высших и благороднейших хищников. Но на любого зверя найдётся управа, даже на сильнейшего найдётся чудовище и пострашнее. Какими бы убийственными намерениями не обладало бы любое живое и неживое существо, люди всё равно оставались самыми опасными и жестокими творениями Бога на этой земле. Люди истребляли, стирали с лица земли их гнёзда, отлавливали юных особей, мучали, пытали и, под конец, заставляли сражаться против друг друга. Полностью обезумевшие от голода, обезвоживания монстры вцеплялись друг другу в глотки, плюя на родственные связи, испивали чужую кровь, пытаясь уталить многолетнюю жажду на потеху людям. Некоторым везло не сильнее — их отлавливали, заковывали в тяжелые огнеупорные цепи и медленно сдирали драгоценную чешую, постепенно сдаивали кровь или яды у некоторых видов, мучительно вырывали кости, а когда скот хирел — вырывали огромное сердце, высушивали и готовили лекарственный напиток для членов семьи, чтобы тот наполнил сосуды их душ безмерной отвагой и силой, словно именно это истинное предназначение сердцу святого зверя. Но иногда детям природы везло, можно сказать сам Бог благоволил им, если драконов находили всадники — великие защитники драконов и их союзники. Слухи о всадниках разошлись даже среди самих драконов, а те не столь разговорчивы с другими, а иногда даже и своим видом, поэтому огромные стаи устремлялись к островам Олуха. Каждый исполинский зверь хлопал крыльями и мурмурировал с сородичами. Всё это небесное шествие оглушало и, по праву, вполне могло разбудить и мёртвого. Вей Ин вполне смог это подтвердить. Ну и угораздило же его сюда попасть… — Ай-яй, моя голова, — простонал парень. Воспоминания постепенно возвращались, как и осязание. Только он хотел встать и оглядеться, как всю спину вдоль хребта и где-то ещё пронзила боль. Создавалось впечатление, что ещё бренным, ещё не остывшим телом пропахали землю, а потом ещё и мололи муку как жерновом, поэтому Вей Ин решил отлежаться и дождаться, пока пелена сойдёт с глаз и он не начнёт соображать чуточку лучше. Где-то спустя кэ Вей Ин решился приоткрыть глаза. Окружающие его станы хвой быстро привели его в чувство, ведь он осознал, что в Диюе подобной растительности быть не может. Широко раскрыв глаза он втряхнул голову и постарался угадать местность и узнасть своё местоположение. — Деревья?! Мне казалось что тут вообще ничего не должно быть. У Сянь попытался встать, но грузно рухнул обратно, на что затёкшие мышцы отозвались неприятным гулом, в шоке хлопнув глазами. — Что за… — парнишка запнулся. Его горло только что издало странный нечеловеческий звук, чем-то схожим с мурчанием и глухим постукиванием маленьким деревянным молоточком по булыжнику. Вей Усянь озадаченно наклонил голову набок… И осознал, что человеческая голова ни при каких здоровых условиях не способна наклоняться под 120 градусов! Он рефлекторна подпрыгнул на четвереньки и осмотрел себя. Ох, каким же было его удивление, когда, вместо привычной бархатной кожи, его тело было покрыто убийственно черной чешуей. Ранее, когда он ещё был уверен, что погиб, бывший Старейшина Илин решил: вот она — смерть и вечные мучения в огне. Более того, он был готов к этому и полностью осозновал последствия и цену за свои грехи, но… Это насмешка судьбы, предсмертные галюцинации умирающего мозга или старушка Мэн действительно забыли напоить его супом и отправила переродиться в, мать её, ящерицу-переростка? Очевидно, Боги решили, что отвегнутый всеми заклинатель может стать лёгкой целью для насмешки, махнули ручкой со словами: «Веками тебе не видать покоя, чтоб тебе в этой жизни с девушками не флиртовать и вино не пить, темное отребье!»; шиндарахнули молнией, превратили в рептилию и отправили хрен пойми куда! ЗАШИБИСЬ! Вэй Усянь резко поднялся на но… лапы. Даже не успев закончить мысль, он грохнулся на спину, не справившись с силой гравитации и необычным строением конечностей. «Видимо, прямоходящим мне не стать» — расстроился новоро перерожденный заклинатель и стал рассматривать приобретённые культи. Немного полюбовавшись, Вей Ин счёл забавным тот факт, что когти легко меняют длину и угол искривления почти как удобоваримая замена пальцам (хотя это всё ещё было непривычно). Пара росчерков на рыхлой почве, свободной от хвоинок, и на земле красовалось абсолютно кривое подобие надписи «Вэй Усянь был здесь», что даже сам дракон испугался. «Будь Лань Цижень тут — обхаркал бы всё кровью, этот старый маразматик» — усмехнулся про себя недохудожник, мысленно делая себе заметку, что нужно будет проработать этот момент, ведь не было похоже, что он может говорить. «Чё-ё-ё-ёрт, да я такими темпами ничего и не узнаю, снова помру, вот только теперь от голода» — взвыл дракон. На голову свалилась шишка, а птицы скрылись в небе, в панике спасаясь. Вэй Ин проводил их недовольным взглядом. — «Хоть скажите почему сюда? И в таком виде?» Шумно выдохнув, Вэй Усянь поднял голову к облакам, мысленно обращаясь к незримым наблюдателям. Никто не отвечал, да и дела у него были, помимо бессмысленного монолога. Прошло не больше двух минут, после чего дракон обессиленно опустил взгляд на землю. «Ну конечно, так мне всё и…» Вэй Ин так и не успел закончить идею, как его тело одеревенело. Мысли неслись с бешеной скоростью, что даже он сам не мог проследить за их направлением. Мысли путались, сбивались в клубок, накручивались и мешались, почти сразу забываясь. Растущие на затылке и по краям мощной челюсти роговые пластины, что Вэй Ин добродушно окрестил «птичьими», прижались вплотную к черепу, плотно врезаясь в мелкие крапинки чешуи, больно сдавливая голову. Зрачки вспыхнули алым и сузились. Казалось, что тело сейчас дернется и рванёт в чащу сквозь сучья и лапы кровожадных елей. Щебетание птиц стихло, жуки перестали копошиться в толще коры, казалось, даже парящие драконы замедлились, а то и вовсе прекратили хлопать кожаными крыльями. Ельник стих, будто он сам живое существо, замер, принюхался и прислушался. Дупла пихт бесчисленными глазами уставились на перерожденца, кроны могучих черных сосен угрожающе нависали, словно готовились схватить нечестивца, растерзать иглами и задушить корнями. Словно ему тут не место. Деревья шептались, прижимаясь друг к другу стволами, играясь плетенью и… прослезились янтарной смолой. Вей Усянь вскинулся. Проморгался. И едва ли не заплакал сам. Старейшина Илин не всегда ладил с природой, но он отпределённо её чувствовал. Как кувшинки в пруду переплетались корнями, как дрожь воды озера подсказывала схороненые сладкие семена лотоса, как белоснежные короны цветов расступались перед ним, когда он плыл на берег, всё то была забота. Иногда корни цветов любили тяпнуть его за ноги, если он собрал слишком много семян, но никогда не топили по настоящему. Иногда даже травы и одиночные деревья на территории клана Гусу бормотали эхом об бесстыдстве и безнравственности Вэй Ина, словно ворчащие старейшины. Никто из них не желал ему вреда по-настоящему. Деревья ощутили присутсвие незваного гостя, вот и переполошились. И сейчас эти сторожи леса оплакивали его, словно это была их вина в его смерти. Могучие кедры стенали, скрипели, сдирали сучья и сверкающая живица стекала вниз по стволу. Вей Усянь ломанулся к ближайшему дереву, обходя его по кругу и счесывая с кожи шелушащуюся чешую. Деревья продолжали шептать и рассказывали об их мире, о лесе вокруг, о людях и о чудовищах. Все истории, что когда-то прошли через их опушку и кто плакался их корням. «Вот как, теперь понятно, теперь всё складывается.» — Вэй Ин тряхнул мордой, позволив иголкам и кусочкам коры осесть на землю. Прошло не менее четверти шиченя, прежде чем его тело начало отмирать. Он брыкнул задними лапами и позволил телу рефлекторно содрогнуться.Под чешуёй словно пробежали мурашки, а хребет нестерпимо зачесался. Вэй Усянь не стал особо противиться инстинкту и перевернулся на спину, позволяя опавшим хвоинкам и шишкам впиваться и освобождать новый слой чешуи на спине. Когда сердце перестало колошматить рёбра, дракон всё же решил осмотреть себя полностью. Зрачки вернулись к привычному цвету и, кажется, он даже стал лучше видеть. Грузные, непривычные лапы заскребли почву, немного освобождая полянку от мусора. Потихоньку, Старейшина Илин привыкал к необычному строению тела, поэтому прогнул спину в кошачий мостик. Бывший заклинатель довольно зажмурился — перед глазами забегали цветные мошки, а каждый позвонок приятно тихо хрустнул. Вэй Ин отрыл глаза снова только для того, чтобы пронаблюдать как воображаемая волна разминает его хвост. Хвост. Вот с чего надо начать изучение!. Оказывается не всё тело было сплошь вороным — целиком хвост напоминал заморское опахало, но вот по краям перья были выделены красным. Оттенок был столь ярким и забораживающим, что напоминал подсвеченный рубин на прилавках ювелирных музеев. Когда дракон пригляделся, стало ясно, что никакие это не перся, а крайне гибкие и лёгкие хвостовые пластины. Они были столь тонкими, но даже при этом не просвечивали на солнце. Вэй Усяня охватило возбуждение. Управлять крыльями оказалось сложнее, чем ему казалось это раньше, но сложить и расправить получилось спонтанно. Тонкие пластинки в точности повторявшие формы и цвет на хвосте. С лёгким поворотом головы (для человека он был бы смертельным) Вэй Ин смог проследить интересные завивающиеся узоры того же гранатового оттенка, что на маховых перьях и хвосте. Узоры крутились и сплетались на задней стороне шеи, а большая часть узора уходила под брюхо. Пришлось покрутиться, но он с удовольствием заметил схожесть орнамента на груди и животе с романтизированой версией сердца. Завораживающе длинный спинной гребень также получил свою долю внимания, Вэй Усянь побаловался и поскладывал его с забавным хлопком. Ещё немного поигравшись с рефлексами, он довольно улыбнулся… И понял, что не имеет ни малейшего представления о том, как это выглядит со стороны. Пробежав несколько метров по лесу, дракон наткнулся на озерцо, которое с его нынешними размерами напоминало плошку воды. Да, в таком он и человеком не смог бы искупаться, но и этот водоём вполне мог исчерпать его нужды в зеркале. Нагнувшись над поверхностью воды, дракон довольно улыбнулся — его внешность (конечно по меркам чудовищной бестии) была достаточно привлекательной, глаза и уши большими, а клыки — внушительными. Убийственный оскал отражения немного напугал самого Усяня, но повторив улыбку с втянутыми клыками (оказывается он так умеет, найти применение подобной способности, кроме улыбки, он, к сожалению, не смог), он счёл её приемлимой. Ещё немного полюбовавшись отражением, Вэй Ин приметил одну смущающую его деталь: тело казалось крайне худым, а мускулатура — неразвитой. Словно он никогда в жизни не охотился, не бегал и не дрался. Из-за этого формы отдалённо напоминали самочьи, что его нервировало. Поставив себе ещё одну галочку о возможных тренировках, но на этот раз с повышением мышечной массы, дракон уселся у берега, хвостом посылая рябь на другой конец лужи. «Я, вроде как, существо ночное, ну с такими-то глазащами, да и окрас соответствующий… Не дать, ни взять снова тёмная нечисть, хаха.» Хвост приподнялся и коснулся поверхности воды одной хвостовой пластиной. Рябь поутихла и расползлась крошечной волной, после чего стихла, вновь став абсолютно гладкой. «…Как мне их найти? Цзян Чэн, Лань Чж-, Лань Ваньцзы. Они точно были неподалёку когда молния ударила. Они могут быт тут? Встречу ли я их?» — из горла вырвалось кашлюющий рокот, отдалённо напоминающий смех. — «Цзян Чэн там наверняка крушит всё и бесится, что я вероятно выжил снова, как таракан какой-то. " Деревья вокруг перестали напирать, словно наклонились поближе, да прислушались. Не соврали — действительно чужие истории впитывают. «Лань Ваньцзы бы точно не паниковал, здраво оценил бы ситуацию. Надеюсь когда-нибудь я их встречу…» Дракон вышел к краю острова, устремив взгляд в море. Галька шуршала и ласкала прибой. Это был первый раз, когда Вэй Ин видил море, до этого о нём он слышал лишь в книгад, да видел на гравюрах. Это море разительно отличалось от представленного. Острова возвышались над гладью воды и словно терялись в облаках. «Альфа, бета или омега…» — диковеные слова урчаще перекатывались по языку во время произношения. Лес объяснял как мог, показывая гордых лидеров Альф, нежных и чувственных Омег, преданных охотников Бет, рассказывал про феромоны, свойственные лишь Альфам и Омегам, рассказывал об важности инстинктов и запахов в социальной жизни. Дракон же молча вникал в новую информацию, пытаясь привыкнуть к необычной стайной иерархией. — «Драконы странные. Разве подобное определяется не личностью? Зачем характер вписывать в какие-то рамки и задавать классы, если всё решается воспитанием и жизнью, которую ты прожил?» — Чаща проигнорировала вопросы, утомлённо загудев. «Выходит, самцы вырастают либо в Альфу, либо в Бету, пока самки гораздо медленнее развиваются в Бету или Омегу… Забавно, что феромонам подчиняются все, а выделяют их только два класса. Видимо и Альфы тут самые сильные и пользуются уважением, не так ли?» Ельник возмущённо заскрипел, одно дерево даже вырвало свои корни из земли, взметая пыль и хвою вверх, едва не падая. Вэй Ин дернулся. Ещё пара минут медитации, как он узнал, что именно омегами тут восхищаются и их превозносят. Оказывается именно способность Омеги родить сильного наследника очень ценится среди драконов. Почти всегда Альфу, что неуважительно относился к Омеге, члены стаи прогоняли и выбирали нового Альфу, автоматически принимая сторону Омеги. Для бывшего заклинателя подобные тёрки казались нереальными и даже нелепыми, но быстро рассудив он понял, что именно такое строение общества держалось бы больше, хотя стереотипы по поводу характера его всё ещё раздражали. «Вот тётушка Юй Цзыюань точно была женщиной, родила сильных наследников клана Цзян и воспитала из них сильных воинов, рассуждая вашими терминами она точно Омега, так почему тогда именно она была самой сильной главой клана, если по идее это место занимал её муж? Вот я точно лидер, это и так понятно, что я Альфа.» Деревья вспылил и тряхнул ветвями, осыпая Вэй Усяня иголками, но тот проигнорировал выпад и с разбегу сиганул с обрыва. Лес что-то шептал ему вслед, но он не особо вслушивался, предпочитая спикировать внииз и отдаться потоку ветра и стихии. Морской бриз обдувал его солью, рыбным и водорослевым запахом. Пасть моментально наполнилась слюной, поэтому дракон расправил широкие крылья и вылетел из пика, моментально развивая ужасающую скорость. Глаза слезились, но удобные мигательные перепонки сильно выручили и позволии насладиться заходящим солнцем. «Ух ты! вот это да…» Поднявшись достаточно высоко, Вэй Ин завис на этом уровне, а потом, как ринулся вперёд, вертелся и крутился, да так быстро, что видно было лишь чёрное пятно, нельзя было даже понять, что это дракон, а не вирхрь тёмной энергии. Вэй Ин так умело маневрировал, что казалось, будто он не первый раз взлетел в небо, а всю жизнь что и делал, так летал, а не падал. Дракон сейчас забыл обо всём, о цели, о домыслах, об осторожности, о своих вопросах к богам... В полёте он чувствовал себя снова живым, свободным, ему нравилось это чувство, и он не хотел с ним расставаться. Лишь бы снова не упасть.