Холодный поцелуй

      Проснувшись утром, Чуя направился в сад, взяв с собой книгу. Лениво потягиваясь, он проходит в небольшую оранжерею и оглядывается вокруг.       Здесь собраны редкие цветы с разных уголков мира. Например, гортензии, представляющие собой огромные букеты, собранные из скопления цветов, которые имеют красивый фиолетовый цвет, плавно переходящий в розовые и голубые оттенки.       Рыжеволосый неспешно подходит к одной из клумб с бело-жёлтыми цветами, от которых исходит прекрасный аромат, и читает название на стоящей рядом табличке:" Кадупул. Произрастает в Шри-Ланке. "       Парень присаживается рядом с "Солнечными орхидеями", имеющими редкий небесно-голубой окрас. У данных цветов имеется очень интересная особенно, они открываются на короткое время в солнечную погоду, а в пасмурную — закрываются.       Накахара открывает книгу, начиная читать.

***

      Ближе к вечеру начался крупный дождь. В это время Дазай как раз возвращался домой после очередного рабочего дня. Промокший до нитки, он проходит в дом и улыбается, ощутив приятное тепло.       Осаму прислушивается к настораживающей тишине, которая наполняет весь дом. — Чу-тян? — громко произносит парень, но не слышит ничего в ответ. Брюнет взволновано стал бегать по дому в поисках рыжика, но увы так и не нашёл его. — Неужели ты ушёл, Чу-Чу? — слабо улыбается он, направившись к выходу в сад.       К этому времени дождь усилился. Дазай не увидел его в беседке, поэтому направился в оранжерею. Зайдя, во внутрь, он увидел мирно сопящего на скамейке парня, обнимающего книгу. Осаму подхватил его на руки, укрыв своей курткой, и направился в дом. Холодные капли, падающие на побледневшую кожу, заставили Чую открыть глаза, морща нос. — Какой ужас, — недовольно бормочет Накахара, укутываясь в куртку, что вызывает тихий смех. — Доброе утро, спящая красавица, — тихо смеётся брюнет. — Очень смешно... — бурчит парень и вздрагивает, когда раздаётся раскат грома. — Что такое, Чу-тян? — проходя в дом, спрашивает кареглазый, чувствуя лёгкую дрожь в чужом теле. Рыжеволосый лишь смущённо отводит взгляд, слегка прикусывая губу. — Хей, неужто ты боишься грозы, да? — добродушно улыбается он, усаживая Накахару на диван, и тот в свою очередь слабо кивает, опустив сапфировые глаза в пол.       У каждого свои страхи, которые могут быть связаны с какими-либо воспоминаниями. Конечно же страхи бывают различными, например, кто-то боится темноты, собак, воды и много чего ещё, что может инну раз показаться вовсе смешным.       Дазай присаживается рядом с ним на корточки и нежно целует в лоб, держа за руки. — Тебе нечего бояться, глупышка Чу. Я ведь рядом с тобой, солнышко, — сухие, шершавые губы касаются нежной кожи рук, целуя их. Чуя улыбается, доверяя ему. — Подожди тут минуточку, я сейчас вернусь, хорошо? — ласково приговаривает брюнет, заправляя рыжую прядь да ухо, и голубоглазый кивает. — Чудесно, — улыбнулся Дазай, оставляя очередной поцелуй на чужом запястье, и удалился из гостиной.       Рыжеволосый забрался на диван с ногами, прижимая их к груди. Позже Осаму возвращается в сухой одежде и с кружкой горячего шоколада в руках. Парень протягивает её Накахаре, заботливо накрывает его плечи мягким пледом. — Спасибо, — губы голубоглазого дрогнули в еле заметной улыбке. Брюнет присаживается рядом, обнимая его за талию.       Дазаевская рука ложится на чужое колено, успокаивающе поглаживая. Чуя оставляет полу-пустую кружку на небольшой столик и положил голову на плечо кареглазого. Чужая рука скользит вверх, вырисовывая узоры на бедре, заставляя покрыться мурашками. Сухие губы касаются чувствительного места за ушком, от чего рыжеволосый краснеет, но Дазаю все это нравится слишком сильно. Он спускается ниже к шее, усыпая её большим количеством поцелуев, а также изредка оставляя багровые отметены, которые неприятно побаливают. Накахара поднимает голову, сталкиваясь с глазами цвета виски и, обхватив лицо Осаму руками, впивается в его губы, вовлекая в робкий и какой-то чопорный поцелуй.       Руки брюнета скользят вверх под футболку, оглаживая худощавые бока, голубоглазый слегка вздрагивать от столь неожиданных и холодных прикосновений.       Чуя отстраняется от дазаевских губ, подставляя шею для очередной порции ласкающих кожу поцелуев.