Шафер

- Алек, милый, ты готовишься к свадьбе? — МАМА?! — виски уходит куда-то в легкие, вызывая приступ кашля и жалости за потерю такого глотка. Вот чей звонок он не ожидал, так это от матери. Она уже и так разрушила ему жизнь, что ей еще нужно? Неужели решила удостовериться насколько хорошо прошло разрушение? — Ты как будто удивлен, — женщина на том конце телефонной линии весело усмехается, не зная, что ее сын не разделяет ее веселья. — Пока мы с отцом в Германии решила позвонить сама и обрадовать, пока за меня это не сделала Изабель. — Обрадовать? — он не смел себе допускать мысль об отмене свадьбы, но маленькая частичка ребенка-мечтателя, что еще не утонула под литрами виски и тоннами сигаретного дыма, все-таки сделала это. — Ну, конечно! Я взяла всё на себя и наняла прекрасного организатора свадеб, так что можешь не волноваться. Это целая команда творцов. Господи, Алек, видел бы ты какую свадьбу они устроили для одной голливудской звезды! — кажется, от воодушевления женщина готова была задохнуться, но Алек лишь подлил себе в стакан виски и достал из пачки еще одну сигарету. Он находил эту новость слабым, даже можно сказать, хлипким поводом для радости. — Вам даже не нужно выбирать себе костюмы! Чудесно, правда? Они и кольца вам подберут идеальные. За вами, голубки мои, только найти себе шафера и свидетельницу, но это не составит труда, верно, милый? — голос Мариз Лайтвуд был нежен и даже мягок, но сын уловил железную нотку, что так и говорила: только сделай все через жопу, узнаешь мой гнев. А гнев Маризы Лайтвуд никто не хотел видеть, не то, что ощущать на себе. — Да, конечно, мама, — вздохнул Александр, стряхивая пепел в пепельницу в виде бутона розы. Что за безвкусица в этих отелях. — Вот и славно, — промурлыкала женщина и сбросила вызов, а Алек встал, порылся в ящике стола и отыскав нужный кусок бумаги, все-таки набрал нужные несколько цифр. Серебряная надпись на черном фоне внушала доверие, но сердце подсказывало недоброе. Или это несварение? В любом случае, выбора у него нет. Откуда. Ведь он человек.