Акт I | Глава IV | Наваждение
24 октября 2025 г., 15:59
Веди тяжбу с соперником твоим, но тайны другого не открывай. Притчи 25:9
После дня перед гигантской печью в маленьком душном помещении хотелось лишь одного — какого-нибудь холодного коктейля из самых ядрёных освежающих цитрусов. И льда на половину бокала. Неподалёку от крупной шернской мастерской, которая специализировалась не только на кузнечном деле, но и на сборке различных машин и станков, как раз находился хороший бар. Сразу же после окончания рабочего дня для обучавшихся здесь молодых мастеров он забивался разношёрстной толпой — кто-то выпрашивал спасительные бутылки воды, кто-то жутко хотел есть, другие просто засовывали головы в вёдра со льдом. Среди этих забавных кеатлов затесался и Кеннет, которого в бар привёл его новый знакомый, низенький парнишка-химик, решивший немного расширить кругозор и в механике. Вместе они взяли какие-то напитки и быстрым шагом вышли на улицу, чтобы их не раздавили остальные студенты. — Я не знал, что они научились смешивать виолум и кхалиэб. Ну, точнее, не задумывался, что это вообще возможно. Хотя буквально перед отлётом в Шерну я мечтал о курсах по их обработке, — поделился Кеннет, потягивая из трубочки какую-то ярко-оранжевую фруктовую жижу. — Я, правда, не могу понять практическую ценность такого сплава. Это два противоположно заряженных металла, разве так проводимость повышается? — Вроде бы да. Возможно, частицы кхалиэба, добавленные в виолум, делают его более податливым к инфузии, потому что без внешней помощи он никак не реагирует на линки, только отражает их, ха-ха. Именно поэтому Антала делает из него доспехи, — этот кеатл казался крайне заинтересованным в этой теме, судя по энтузиазму в его голосе. — Хочешь сейчас со мной в филиал Академии? Ты говорил, что хочешь и её глянуть. — Да, хотел… Но у меня скоро дела. Прости, Эдди, — он задумчиво рассматривал какой-то крупный памятник вдалеке. — Хм, может, в сантан? Конец недели, у меня как раз выходной будет. — А люди обычно иначе называют дни недели. Я смотрю, ты продвинутый, хе-хе. А вообще да, можно. Встретимся тогда здесь, окей? — юный химик пожал правую руку Кеннета и, допив свой напиток, быстро взмыл в воздух на своих округлых бурых крылышках. — Удачи! А парень решил задержаться здесь ненадолго, направившись к той самой помпезной статуе какого-то важного то ли деятеля, то ли ещё кого-то. «Иначе? Типа, суббота, воскресенье… Гм. Я думал, что даже люди Деройсити перешли на систему сонаров, — чтобы отбросить попутные размышления, он подошёл чуть ближе к основанию и вчитался в табличку. — А, так это… О, Райан Златко. Основатель Анталы, точно. Может, из-за него тут ещё что-то о человечестве знают? Он же… Ладно. Не так много читал, чтобы что-либо утверждать…» В каменном изваянии Кеннет разглядел кеатла крайне нежных и мягких очертаний, с пышными кудрявыми волосами, длинными рогами на голове и роскошными крыльями, покрытыми воздушными одеяниями древнего образца. Больше всего его привлекли именно рога — у современных представителей расы таких не было, видимо, в процессе эволюции отвалились или превратились в эти забавные вибриссы у них на лбу. Парень даже слышал, что эти штуки помогают кеатлам улавливать заряд линков в воздухе и что-то там ещё. «Может, вибриссы эньеров существуют по той же самой причине? Но, э-э, они… Немного другие… Ладно, я что-то голову себе забиваю. У меня вот вообще ничего нет». Нежное лазурное небо, залитое лучами золотистого солнца жаркого Кирама, скромно обволакивало тихую дневную Шерну и все ближайшие к ней горные пики — даже тот самый великий и недостижимый Аллитау. Он особенно выделялся среди всех остальных своей винтовой структурой и узким окончанием, практически как игла, на котором вряд ли бы кто-либо смог даже удержаться. Так Кеннет и представлял себе самую высокую точку Деройсити — рассекающий небеса шпиль, тянущийся так далеко, что казалось, будто он вот-вот начнёт прокалывать звёзды. А чуть ниже — выбеленная башня храма Шафран, что сам был сокрыт от любопытных взглядов густыми облаками и зарослями острых горных кустов. Выглядело красиво… Кеннет присел на лавочку, пока у него было свободное время, достал дневник и принялся зарисовывать вид, подписывая рядом какие-то заметки: «Храм Шафран. Главный портальный узел Деройсити». И по лицу видно — он жутко хотел там побывать, но… С каких-то там пор аутпост закрыт для свободного посещения. «На нём тоже есть символы Мечей, — проговорил себе под нос Кеннет, вырисовывая изгибы матовой крыши с тремя маленькими оконцами, на стёклах которых витражами были выведены три фазы луны. — Интересно, всё же, почему в Тойочибе так мало о религии местной говорят. В пустыне все за созвездиями следят, а не за луной… Может, это связано с расами, которые живут там? Все подряд… Со своими религиями, я полагаю. А кеатлы, судя по всему, только за Мечами и бегают. Как его там, Третьего… Тысячеглазый Бог Надежды? Вот, молодая луна, это его символ, кажется…» Кеннет дорисовал башню и перелистнул на несколько страниц назад, где у него была вложена свёрнутая страничка из какой-то энциклопедии. «Апостол Надежды и Писатель Божественного порядка… Видимо, это что-то очень важное для Анталы. А, не, наверное, самое важное то, что с ним ассоциируется фиолетовый цвет, ха-ха». — Вьен, Кеннет. Интересуешься Пантеоном? — голос откуда-то из-за спины напугал парня настолько, что тот чуть не выронил всё из рук. Благо, это оказался всего лишь Паскаль, успевший рассмотреть открытую страницу. — Ой, извини, не хотел тебя пугать. — Здравствуйте, я… Ну, чуть-чуть. Я заметил, что в Антале очень трепетно относятся к Божественному Пантеону, мне даже как-то неловко стало… — Кеннет прижал уши и натянул капюшон. — Я почти ничего не знаю о религиях в Деройсити. Кеатл присел на лавку рядом с юношей и заинтересованно наклонился к нему. — Всё в порядке. Несинхронизированным расам, которые не ищут правды в мироздании и сонарных импульсах, не свойственно веровать в Пантеон. Прости, если сложно завернул, но, думаю, ты понял… В любом случае, если ты изучишь некоторую базовую информацию о нём, то тебе станет гораздо легче общаться с сонарами, — Паскаль взял ту страницу и внимательно её рассмотрел с блаженной улыбкой на лице. — Если говорить совсем просто, то когда-то давным-давно две сущности, которые мы сегодня знаем как Архэ, сотворили Вселенную, а потом породили младших Богов, Апостолов, для управления своим творением. Рассматривай это… Как администрацию, наверное. Шу-у-у, кра-айне еретичное выражение, правда, такое лучше не говори при верующих. Кеннет не ожидал такого внезапного урока по теологии, но быстро сориентировался и принялся что-то писать в дневник. Нужно слушать, пока дают возможность избежать чтения излишне непонятных книжек. — И с Истока за нами приглядывают три брата-Апостола, Мечи Создателя. Каждый верующий равноценно должен благодарить каждого, но зачастую имеются определённые предпочтения, связанные с контактом Пантеона с миром. Например, как ты мог заметить, Антала очень близка с Апостолом Надежды, — он вновь указал на церковь уровнем ниже, — который в своё время сделал очень многое для сонаров Дорагон Отобаси. Так как наш линк — это линк Разума и Материи, он напрямую связан с функциями этого Меча. Вот мы и… Сдружились, скажем так. — Дорагон Отобаси… Стойте, что Вы сказали? «Контакт Пантеона с миром»? — Кеннет наклонил голову и дёрнул ушами. — Это как… Древние записи, легенды? Простите, не знаю, как точно сказать… У меня другая вера. — А, нет-нет, именно «контакт». Нет ничего зазорного в том, что кто-то не верит в Пантеон, но отрицать его существование невозможно. С одной стороны это религия, а с другой — реальная структура, — Паскаль пожал плечами, заставив парня как-то заметно призадуматься. — Не смотри на меня так. Я говорю не с позиции верующего, хотя таковым являюсь, а с позиции учёного. Хм, какой бы пример тебе привести… Так, хорошо, пойдём уже понемногу по делам, а я что-нибудь припомню. Уже вместе они побрели по Шерне, которая не переставала удивлять юношу своей красотой, особенно на фоне буйной Тойочибы. Он мимолётно скучал… Но так, словно за приятными событиями, которые переживать снова не хотелось бы — только господина Рубенштайна не хватало рядом, абсолютное одиночество Кеннету доколе знакомо не было. Да, он очень любил побыть наедине с собой, но… Это немного другие чувства. Теперь парень действительно понял, каково это — быть взрослым и независимым. — Впрочем, пока мы на теме, какая у тебя вера? — между делом спросил Паскаль. — А… Я католик. Католичество, эм, это одна из религий человечества. Она в Деройсити… Кажется, её вообще здесь нет, — ему стало как-то неловко. — Не знаю, сколько Вам рассказывал господин Рубенштайн, но… — Да, он говорил, что ты сошедший. В этом нет ничего зазорного, маленький друг, — он потрепал собеседника по голове. — В таком случае, я так понимаю, ты находишься в поисках дороги домой? Кеннета как кипятком ошпарило. Он так сильно расслабился рядом с Паскалем, что совершенно забыл, что о таком нельзя болтать. «У тебя в башке караси, идиот! Думай, что говоришь! Мы и так на грани того, чтобы на весь Деройсити заявить “Я больной, у меня проблемы с Дорагон Отобаси, а Жрица не хочет нам помогать, а ещё я хочу сбежать”, а ты только масла в огонь подливаешь, — внезапно загудела его совесть. — Мистер Кан’Сар не просто так нас предупреждал. Если Паскаль углубится в эту тему, то это всё дойдёт до Звёздного Предлуния, нас заподозрят в неверности, а потом мы окажемся в тюрьме и будем жрать сапоги!» — Да… Да нет, на самом деле. Я уже около семи кулов живу в Деройсити… Это меньше половины моей жизни, конечно, но я привык, освоился и породнился с этим миром, — он никогда не умел врать, но в этот раз вышло неплохо. — Именно поэтому я начал и сонарные способности в… В Тойочибе практиковать, и путешествовать хотел, и, вот, религией интересуюсь. Паскаль как-то подозрительно глянул на него, но улыбка с его лица не сошла. Кеннет тоже глупо улыбнулся. — Это очень мило, кстати. Я рад, что тебе здесь нравится. Деройсити — это действительно жемчужина Вселенной… И не говори, что здесь нет религий людского рода. Возможно, ты просто плохо искал, — кеатл хихикнул и подвёл его к перилам. Погода сегодня не такая облачная, поэтому они даже смогли рассмотреть обрывки мира у подножия гор. — Говоря о Вселенной и Богах, кстати. Если лететь далеко на запад от территорий Анталы, то ты в итоге упрёшься в длинное побережье моря Раккрем. Однажды это были тёплые болотистые воды, но теперь большую часть акватории занимает Ледяная Цитадель. — А, ага. Это тот странный ледник, который возник из ниоткуда, да? — Если ты так считаешь, то да. Но на самом деле он возник после того, как в Деройсити с самого Пантеона упал как раз-таки Апостол Надежды. Он пролежал здесь без сил около пятисот кулов, и за это время воздух вокруг его холодного тела схватился ледяными оковами, возведя Цитадель, — воодушевлённо пояснил Паскаль, указывая куда-то в направлении моря. — Никто не знает, правда, всё там же Бог ещё или уже давно вознёсся обратно… Проверить это невозможно. Те, кто пытались достигнуть центра Цитадели, так и не вернулись… А Антала в своё время послала десятки исследователей туда. Они пошли дальше, но Кеннет продолжал писать в дневник даже на ходу, рисуя при этом рядом с названием ледника треугольник. Мол, Бермудский, но местный. — Но это всё ещё числится как легенда. Я-я не пытаюсь как-то… Задеть Вашу веру в Пантеон, просто… Интересуюсь. — Я смотрю ты очень любознательный, да? — по-доброму заметил Паскаль и подмигнул ему. — Давай потом. Я найду тебе свою любимую книгу о Пантеоне и расскажу что-нибудь более интересное. А пока у нас есть, на чём сосредоточиться.{ ✦ ✧ ✦ }
Вскоре Кеннет и Паскаль пришли к какому-то зданию, вся задняя часть которого глубоко уходила в горный склон. Выглядело как-то… Немного устрашающе, поэтому парень почувствовал, как по его спине пробежал лёгкий холодок. «Это что, психушка какая-то… — он поднял глаза и увидел табличку. — “Институт реверберационных технологий и обливиальных сонаправлений имени С. Н. Клотара”... Окей, из этого я понял только “институт” и пару других слогов…» — У тебя смерть на лице, ха-ха. Не волнуйся, это всего лишь один из наших исследовательских центров. Думаю, тебе будет интересно, а я как раз изучу твой случай. Может, мы попросту оба с ума сошли. Парень кивнул, и они прошли внутрь. Там оказалось совсем не так мрачно, как можно было ожидать от здания, которое со стороны Кеннету вовсе показалось какой-то больницей. Широкий вестибюль встречал тёплыми стенами цвета выгоревшего фарфора и светом от длинных потолочных ламп с матовым стеклом, покрытым какими-то замысловатыми традиционными узорами. Пол из сероватого известняка приятно стучал под подошвами, отражая и без того усиленное эхо — словно лёгкое напоминание о слове «реверберационный», что повеселило юношу. По обеим сторонам от входа тянулись высокие двери с выцветшими латунными табличками, за которыми, судя по звукам, кипела жизнь: щелчки приборов, приглушённые споры, иногда даже обрывки музыки. Лестницы, изящно закрученные, с коваными перилами и деревянными поручнями, вели на верхние уровни. Они были словно выточенные вручную — чуть неровные, но с явным антальским характером. Через пару секунд Кеннет заметил, как через балкончик сверху прошлась группа исследователей — побелённые халаты с кучей карманов, набитые чем попало блокноты, кто-то ел яблоко на ходу. Учёные с важным видом сновали между коридорами, будто спешили не опоздать на собственные открытия. На стенах же висели чертежи каких-то непонятных штук и старые портреты — немного выцветшие, но с такой утончённой серьёзностью во взгляде кеатлов, будто каждый из них лично разговаривал с Богами. И пахло… То ли мятой, то ли старыми чернилами. Пристыженный Кеннет невольно сбавил шаг — всё здесь говорило о вековой традиции и лёгком пренебрежении к тем, кто пришёл просто поглазеть тупыми глазками. — Ну-с, что думаешь? — Паскаль довольно встал перед парнем и упёрся руками в бока. — Этот шикарный институт на самом деле не такой уж и старый. Сэйдж Клотар на личной инициативе основал его около полутора тысяч кулов назад. — Полутора тысяч?! — Это совсем немного для сонаров, — он отмахнулся и повёл гостя за собой. — Знаешь, это лишь низы архитектурных достижений Анталы. Тебе стоит однажды посетить наше основное измерение — там и столица, и мегаполисы остальные. Честно говоря, я иногда скучаю по родному городу… Хотя в Шерне тоже очень хорошо. Пока они шли по коридорам, Кеннет рассматривал всяких разных знаменитых учёных, но половина имён ничего для него не значила. Хотя он узнал всё же парочку из них — видел таких в разных книжках об обливиальных веществах, которые любил читать в качестве дополнительных вариантов к своей учёбе… Парень давно понял, что химия даётся ему лучше всего среди остальных наук, и все взрослые, приглядывавшие за ним, охотно это поощряли. Несмотря на то, что несколько кулов назад он загорелся идеей стать великим мастером меча, уже сейчас Кеннет осознал, что разумнее будет сложить оружие и взять в руки перо… Правда, вряд ли оно поможет ему в путешествиях. Может, это всего лишь очередная навязчивая идея? Иногда ему казалось, что он вовсе никем в итоге не станет. — А за этой большой дверью у нас находится реверберационный ряд. Знаешь, что это? — на вопрос Паскаля Кеннет отрицательно помотал головой. — Это цепь небольших камер, которые очищают заряд сонара от любых внешних волн, что позволяет техникам изучить конкретно его без надобности брать в учёт «примеси». Это нужно для обнаружения различных аномалий, искусственного создания различных инструментов, концентрирования веществ и прочего, прочего… В общем, интересная штука. Мир наполнен несовершенствами, которые сильно сказываются на работе разных важных систем, вот мы от них и избавляемся. Ну или изучаем. Пойдём. Машина в крупном кабинете действительно выглядела интересно. Вся такая изящная и опрятная, словно это была какая-то мраморная статуя, а не дорогущий прибор, построенный по высшим технологиям, каких только добились сонары на их текущем этапе развития. «Значит, полторы тысячи кулов — это немного? — Кеннет принялся внимательно изучать ряд. Он не до конца мог понять, что здесь для чего стояло, но некоторые принципы улавливал чисто на собственном опыте. — Но тогда почему развитие человечества идёт намного быстрее? Гм… Возможно, после Анталы мне стоит отправиться прямиком в Скайвайт? Здесь не так далеко. Что-то я только сейчас об этом задумался». — О, добрый вечер, месье Лонгфедер. Не думал Вас встретить здесь, — из-за ширмы поодаль ряда выскочил какой-то кеатл-учёный, весь с иголочки, и даже его дымчато-сиреневая шерсть переливалась перламутром. Он сначала радостно подошёл к знакомому Секъюреру, однако, заметив человека, изменился в лице. — А это… — Здравствуйте, месье Суэнно! Я и не знал, что Вы в Шерне, — Паскаль довольно пожал ему руку. — А этого парнишу Кеннет зовут, знакомьтесь. Это ученик господина Рубенштайна, помните? Это ричин такой, был тут в девяносто восьмом, помогал оборудование некоторое ставить для Сахтшанского завода и пару лекций провёл. Кстати, Кеннет, это Лоранно Суэнно — антальский заслуженный физик, обладатель «Золотой цепи»! Это одна из самых высших наград в научном поле. Юноша сразу понял, что его присутствие здесь явно не нравилось этому Лоранно, ведь его рот заметно кривился в раздражении. Это было немного странно, ведь до этого остальные кеатлы довольно приветливо или нейтрально относились к нему. Не стоит забывать, что это всё-таки сонарское общество. — Кхм, приятно познакомиться. Я здесь немного занят записью аккордов Надаме́ру Джу́тсу, и Хаметсу Ёкахоши может мне помешать. Вам сейчас нужен ряд или у вас экскурсия какая-то? Паскаль хотел что-то ответить, но вдруг состроил задумчивое лицо. — Месье Суэнно, в этом-то и дело. Я знаю, что Вы исключительный мастер в чтении линков, и Вы правильно указали, что это у нас человек-сонар Хаметсу Ёкахоши, но есть одна загвоздка, — он положил руки на плечи Кеннета. — Я считал в нём Дорагон Отобаси, в отличие от Вас. Это заставило учёного вскинуть брови и заинтересованно потереть переносицу. Судя по всему, он нечасто такое слышал, особенно от Паскаля — по сути, это был то ли упрёк в ошибке его личной, то ли признание от Секъюрера в оплошности. Лоранно окинул человека оценивающим взглядом, а затем подошёл к нему, снимая перчатки с обеих рук. — Где находится твой Корд резонанса? — У-у меня он не до конца сформирован, поэтому… — Так где? — Где-то чуть ниже затылка, вроде… Он развернул его к себе спиной, убрал длинные волосы и осмотрел место, где по идее должен был располагаться его Корд. Как и ожидалось, Лоранно ничего интересного там не увидел, только какие-то едва заметные тёмные линии, ещё не слившиеся в нужную форму. — Это, на деле, похоже на Корд Хаметсу Ёкахоши, — он подозвал к себе Паскаля, — но, смотрите, вот эти фидеры неверно пересекаются с северным распределителем. Предполагаю, что ошибка чтения могла быть вызвана несформированным Кордом. Учитывайте, что это всё-таки человек, а для них свойственны аномальные распределения обливиальных потоков. Кеннету давно рассказывали о Кордах резонанса — это были, по сути, места на теле с наивысшей концентрацией линка, как альтернатива сердцу в качестве центра кровеносной системы; и у каждого было своё расположение — у парня, вот, где-то около затылка. Ещё поговаривали, что расположение Корда влияет на характер сонара и несёт в себе какой-то сакральный смысл, но, как орал тот кеатл на входе в Шерну, все придают слишком много значения каким-то светящимся штукам… Но, кто знает, может, это правда. По крайней мере, ему ещё рано что-либо говорить — полностью Корд формируется только при достижении тотального резонанса с линком, а до этого ещё далеко. — Мы проверили его на вайлате, и он среагировал. Следовательно, в нём есть исходный заряд Дорагон Отобаси, — проговорил Паскаль, пока Лоранно продолжал изучать неразвитый Корд. — Именно поэтому я его привёл сюда. Возможно, если почистить заряд, можно будет разобраться. — Мальчик, Генезисы свои покажешь? Если они у тебя есть, конечно, — кеатл звучал пренебрежительно. — Только я заинкубирую Надамеру Джутсу, взрывать мне здесь ничего не нужно. Пока Лоранно ушёл в другую часть комнаты крутить какие-то штуки на машине, Кеннет подошёл к Паскалю с каким-то слегка расстроенным взглядом, мол, «Ну не хочу я подопытным быть», и Секъюрер со вздохом потрепал его по голове. — Я не использовал свои Генезисы настолько давно, что уже забыл, как это делается, — честно процедил парень, делая какие-то странные движения руками. — А это действительно, ну, необходимо? Я-я, э-э… Я в Анталу с другими планами прилетел, всё такое… Сонарному искусству меня и в Тойочибе научат. — Но ситуация действительно интересная! Что-то не так с твоим обливиальным распределением, и, возможно, если не разобраться сейчас, то в будущем станет ещё хуже, — Паскаль говорил это словно в оправдание собственного любопытства. — Если ты планируешь остаться в Деройсити, точнее, в обществе сонаров, навсегда, то тебе так и так придётся развивать дальше свои способности… И кто знает, что случиться через кулы? Лучше уж доказать, ошибка это или нет, чтобы в итоге у тебя не было никаких проблем. Ну, про «другие планы» Кеннет, конечно, приврал, ведь ему самому было дико интересно, куда делась его возможность пользоваться порталами, однако теперь в эту историю был втянут ещё и какой-то учёный, явно не жаловавший присутствие людей. Лоранно так подозрительно всматривался в парня издалека, словно видел перед собой целого Дракона, а не мелкого человеческого отрока с руками-соломинками. Когда Суэнно вернулся и встал на месте, скрестив руки в ожидании хоть чего-нибудь от Кеннета, тот смущённо глянул на Паскаля — тот довольно кивал, мол, «всё в порядке, давай». «А-а, может, просто убежать… — он посмотрел на дверь, но затем сжал кулаки и мотнул головой. — Нет, настоящие путешественники не сбегают. Я решу это… К-как-нибудь». Собрав силы в кулак, Кеннет закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться, и два кеатла заметили, как на его лице, под глазами, проступили едва заметные, светящиеся бледным беловатым светом линии — у него, и вправду, получалось резонировать. А сам юноша поморщился — ощущения не из приятных, словно по его источенной ветрами пустыни коже прошлись ледяным кнутом, оставившим покалывающие следы, и чувство это вновь захлыстнуло парня воспоминаниями. «Баланс души, разума и тела — и Разрушение подвластно только тем, кто строит новое на месте пепелища», — про себя повторил Кеннет, словно мантру, какой его обучили когда-то давно в Звёздном Предлунии. И этот резонанс… Он ощущался как единая мелодия, уникальная для каждого сонара, со своими собственными нотами и волнами, но почему-то… Нет-нет, почему Кеннет слышит так много диссонансов? Он провёл рукой по воздуху, обрисовав форму лезвия меча, но ничего не произошло — только маленькие белые искры отлетели от его ладоней. «Чёрт… Гр-р, хорошо, ещё раз…» На всякий случай он даже снял перчатку, всё ещё не открывая глаз, и попробовал вновь — теперь он сумел стабилизировать контур, но не до конца, и тот неумолимо растворился, рассеявшись на сотни неуловимых нот. — Что-то н-новенькое… Я не нарушаю никаких технологий Генезиса, — он потряс головой, и фидеры линка погасли на его теле. — Разве я мог так сильно потерять заряд без… Э-э, без долгого его применения? — Исключено. Внутренний заряд всегда находится в оптимальной концентрации, если условия позволяют, — Лоранно что-то записывал в какой-то журнал. — Как по мне, здесь что-то похожее на дисбаланс; возможно, одна из его форм. Я не работаю с людьми. — Кеннет говорил, что он уже давно занимается синхронизацией. Дисбаланс возникает у тех, кто только-только начинает, или… — Или получает высокие концентрации чужого заряда иного типа, — учёный продолжил за Паскаля, водя в воздухе ручкой. — Мы можем извлечь Дорагон Отобаси и Хаметсу Ёкахоши из его тела и изучить частоты, если Вам это так нужно, месье Лонгфедер. Но я бы не тратил ни своё, ни Ваше время на человека, даже если он похож на… — Лоранно покрутил ей у лица Кеннета, будто пытался что-то вспомнить. — Кое-кого. — Вы тоже?.. — у него поднялись уши, и учёный кивнул в ответ. — В любом случае, Кеннет — мой гость и гость всей Анталы, прилетевший с благими намерениями. Он хороший мальчик и ученик Рубенштайна. Месье Суэнно, я попрошу без излишнего расизма, даже если понимаю, чем он вызван. А сам Кеннет стоял между ними и глупо водил глазами туда-сюда, пытаясь понять, о чём вообще речь. За время жизни в Деройсити он уже привык к неприязни в свою сторону, хоть и встречал её крайне редко в последнее время, учитывая развязность Тойочибы и гостеприимность Анталы. Единственное... «Кое-кого» — это кого? Парень знал, что в истории люди-сонары точно встречались, но никогда не входили в неё с какой-то великой славой, не имея ни силы, ни власти. Это было скорее как потребность для выживания здесь, не больше. Он призадумался, пытаясь вспомнить какие-либо материалы, которые могли бы объяснить недовольство Лоранно, оттого отвлёкся и упустил кусок диалога этих двоих. «Тот же Райан Златко… Близко общался с людьми, нет? Мне нужно было подробнее изучить эту тему, — Кеннет принялся наблюдать за летавшей по комнате мухой. — Господин Рубенштайн что-то мне рассказывал, кажется… Что у него был друг-человек, и оттого он меня хорошо понимает. И этот друг потом… Куда-то туда… Умер, наверное? Ну, погиб. Или умер? Или…» — Кеннет, мне нужно взять твой заряд. К сожалению, придётся сделать это через кожу, потому что у тебя не получается стабилизировать Генезисы, — из мыслей его вытащил Паскаль, щёлкнувший пальцами перед лицом. — Ты же не против? — А? Нет… А это не больно? Я знаю, что… Не суть. — Эм… Не очень, я полагаю? Как сдать кровь у врача на анализы. В общем, не бойся. Тут он достал какое-то очень странное и жуткое приспособление — непонятное нечто, похожее на крупный напульсник со стеклянным резервуаром наверху и длинной трубкой, которая, кажется, должна была подключаться к реверберационному ряду. С добродушной улыбкой кеатл намекнул парню, что ему нужно снять перчатку, и Кеннет неуверенно это сделал, подставляя ему правую руку. — Это акустический экстрактор. С помощью калиброванных волн он сфокусирует какой-нибудь твой фидер и начнёт извлекать из него заряд. Пройдя через кожу, он стабилизируется в своё жидкое состояние в этом резервуаре, а потом разобьётся на сигналы для анализа в ряде, — подробно объяснил Паскаль, и парень кивнул. Звучало не очень понятно, правда. — Отлично, тогда просто посиди вот тут минут двадцать. Повторим цикл для двух зарядов, а так он сам выключится. Кеннет присел на стул, положил руку на подлокотник и принялся ждать. Сначала ощущения были непонятные — чуть-чуть прижигало холодом, но это обычно, словно при призыве Генезиса. Оно расходилось по всему телу, причём ощущалось, что лишь по фидерам — тем самым эфемерным сосудам для проводимости линка по телу; по сути, это было чем-то вроде кровеносной системы, но для абсолютно любых сущностей или предметов во Вселенной, ведь линк — это кровь феномена Бытия. «Очень занятно, как сонары пользуются энергиями мироздания как чем-то должным… Это как использовать магию крови, что ли… — юноша рассматривал экстрактор и сжимал кулак. — Моё оружие — продолжение моей души, верно? Да, это факт. Странно, конечно, что я знаю его название откуда-то, никогда не слышал… То есть, моя душа послала его мне в мозг, так? Значит… Но что есть “душа”? В католицизме…» Здесь его мысли оборвались резкой болью, словно что-то разрезало кожу на его руке. Кеннет заметил, что резервуар начал медленно заполнятся голубоватой светящейся субстанцией. Голова слегка загудела. «Не суть… Ладно, мне просто нужно понять, что не так с моим зарядом Дорагон Отобаси и получше изучить порталы, иначе я здесь навсегда. Но этот Лоранно… Надеюсь, он не сдаст меня правительству». Умирая от скуки в собственных мыслях, Кеннет начал разглядывать часы, но их стрелки почему-то двигались так неумолимо медленно… И с каждой долгой минутой боль становилась всё более насыщенной и ощутимой — нестерпимый мороз охватывал всё его тело, словно заковывая в лёд, и не позволял даже глазами двигать. Парень не понимал, действительно ли ему так сильно больно, стоит ли сказать об этом, или это просто какие-то преходящие чувства, нормальные для сонаров. «Ещё чего они обо мне подумают, если я тут разноюсь… Жрица учила меня терпеть любые испытания, а это цветочки». Но ждать ещё долго, а вибрации полностью заполнили его беспокойные мысли и перемешали их в непонятные заголовки никудышных газет. Глаза закрывались сами по себе… Вместе с зарядом уходили и силы. «Не-не-не, я должен оставаться в сознании, чтобы знать, что со мной делают, иначе…» Реальность начала ощущаться безудержно далёкой, словно юноша наблюдал за самим собой со стороны, от третьего лица. Мистер Суэнно возился с машиной, Паскаль стоял рядом и читал какую-то книгу, а его тело медленно становилось всё более размытым, нечётким и бесцветным. «Три уровня сущности… Моя плоть, моя суть и моя душа… Я никогда не терял так много заряда за раз, неужели… Ох, так вот, почему я падаю в обморок, когда у меня берут кровь. Нет, только не в обморок…» — Месье Лонгфедер, посмотрите, чтобы Дорагон Отобаси пошёл. Я пока очищу эвонный Хаметсу Ёкахоши, если Вам угодно, — цокнул Лоранно, запуская ряд. Он начал издавать странные неприятные звуки и растягивать волны заряда по всей его длине. Кеатл постоял так пару мгновений, а затем продолжил. — Занятно. Практически никаких лишних примесей, почти как эньерская частота. В принципе, частота элементального существа. Паскаль посмотрел на бумажные графы, выходившие из машины. — Это и есть эньерская частота, мне кажется. Не хочу утверждать, но здесь и здесь… — он начал что-то показывать Суэнно, и тот кивал. Разговор было трудно слышать. — Дорагон Отобаси не такая чистая… Молодая… — Несоответствие… — Рассинхронизация… — Передача…{ ✦ ✧ ✦ }
— Все эти «магические» термины и прочая дрянь… Бр-р, неужели это действительно обязательно? Я уже давно поняла, что, раз он главный герой твоего рассказа, затащивший нас всех в это, значит, сейчас должна открыться великая правда о том, что Кеннет — единственный и неповторимый «двойной сонар». — Ладно, признаю, это довольно очевидно, но я просто не умею держать интригу. И вообще, в истории было много «двойных сонаров», просто они не так громко об этом заявляли, в отличие от Кеннета. Ну, сам он не заявлял, просто так срослось, — Рассказчик ненадолго отвлёкся и пересмотрел разные записи. — Разве тебе не интересно, как так вышло? — Да нет, интересно. Просто терминология меня утомляет. — Кеннет меня убьёт, если я буду говорить «магия»… И нет, он точно узнает о том, что я позволил себе самовольничать. Из меня и так рассказчик не очень надёжный, ха-ха. — Ой, всё, проехали, — она немного помолчала. — Если честно, очень странно слушать об этом наитупейшем полуребёнке-полувзрослом, будучи знакомой только с ним взрослым. — Ты ведь в курсе, что это две разных личности? О чём это я… Да, точно. Часы двигались, казалось бы, с совершенно нормальной скоростью. Паскаль наблюдал за ними последний час, слегка дёргал пальцем и стучал по столу, пока ждал, когда его маленький подопечный наконец придёт в себя. Кеннет так и отключился на этом стуле, — то ли от боли, то ли от потери сил, — и кеатлам пришлось завершить работу без него. Но, наверное, это было и хорошо, ведь далее Лоранно настоял ещё на парочке экспериментов, что необычно, раз он буквально совсем недавно возмущался человеком в здании института. Это натура учёного — если вышло что-то интересное, значит, нужно продолжать до конца. Месье Суэнно задумчиво возился с Кордом Кеннета, бросив парня на кушетку животом вниз. Паскалю было немного неприятно давать согласие вместо их гостя, но закон есть закон — в Деройсити возрастом совершеннолетия и полной дееспособности был двадцать один кул, значит, он имел право говорить за него, учитывая разницу в расах и отношении к ним. По-зверски, но против правительства не попрёшь, и Секъюрер это знал, к сожалению. Плюс, он посчитал, что Кеннет не был бы против сделать свой вклад в науку. — Как думаете, месье Лонгфедер, сколько времени понадобится на стабилизацию заряда после потери половины оного при равномерном извлечении? — заинтересованно, но с холодом в голосе рассуждал Лоранно, и Паскаль пожал плечами. — Впрочем, этот мальчик ещё поблагодарит меня за это. Не могу поверить, что я бесплатно помогаю какому-то людишке в каком-то грязном дельце. — Месье Суэнно, прошу Вас, господин Рубенштайн бы расстроился от таких слов. Антала всегда была близка к людям, нынешняя ситуация не должна омрачнять разумы сонаров в отношении несинхронизованных рас. — Они выглядят абсолютно одинаково! — он перешёл на резкий шёпот. — Не могу быть до конца уверен, конечно, но не думаю, что два никак не связанных человека могут быть настолько похожи внешне. Месье Лонгфедер, признайтесь, Вы проводите какую-то аферу или, может, личное расследование? Не могу поверить, что Вы притащили сюда болванку в эньерской накидке. Но я уж и это простил, мало ли, зачем он её носит. — Иногда лучше не знать правды, месье Суэнно… Да и я сам не особо понимаю, что здесь происходит. Я предлагаю отложить этот разговор на потом, а пока заняться более важными вещами, — он встал со своего места и подошёл ближе, чтобы осмотреть Кеннета. — Думаю, этого достаточно. Вы слышали про «Д. Т.»? Его Императорское Величество любил рассказывать её историю. В общем, идеальный баланс находился где-то между сорока и шестидесятью процентами в погрешностью в два. — Не волнуйтесь, и без него знаю. Дуальная синхронизация давно перестала быть тайной для учёных, просто это редкое явление, причём бесполезное в жизни, вот и всё. Тем не менее, мне интересна причина её возникновения, и изначальные мои догадки не внушают никакого доверия. Поэтому я Вас и спрашиваю, месье Лонгфедер, не притащили ли Вы в Анталу эньерское отродье. Паскаль скрестил руки на груди и выдохнул, слегка помотав головой вниз стороны в сторону. Было тяжело слушать Лоранно — он отродясь ходил резким, несговорчивым и подозрительным ко всему чужеземному, хоть и искренне любил науку и исследования. Секъюрер знал его уже довольно давно, чуть ли не с подростковых кулов, и, кажется, раньше он был слегка более тактичным… Пока, как говорят в обществе, не «рассекла молния свинцовые небеса». Чуть ли ни каждый цикл Деройсити подвергается чему-то действительно потрясающему, причём в плохом смысле, и многие привыкли, но такие тонкие души, как Лоранно, впитывали из событий лишь горечь. Но, сколько сущностей — столько и мнений. Паскаль знал, что людям испокон веков не было прописано место среди других рас, но всё ещё надеялся, что у таких малочисленных несинхронизированных детей Божьих ещё есть шанс на долгую жизнь. — Мистер… Мистер Лонгфедер, я… — его отвлёк внезапно очухавшийся Кеннет, который звучал больше пьяным, чем сонным. — Кто-то поднял УСП?! У меня руки… — Кеннет! О, храните тебя Мечи, всё нормально. Ты просто ослаб, всё нормально, ускорение свободного падения всё ещё равно девяти целым восьми десятым с хвостиком, — кеатл похихикал с его реакции и потрепал юношу по голове. — Послушай, мы… — Нам нужно серьёзно поговорить, мальчик, — Лоранно бесцеремонно влез в его поле зрения. Секъюрер хотел вмешаться, чтобы дать парню чуть больше времени на восстановление, но у учёного явно были свои методы. — Кто обучает тебя синхронизации с Хаметсу Ёкахоши? — А… Г-господин Рубенштайн обучает, а что? — вопрос в лоб сбил его с толку ещё сильнее, чем он уже был. — Он сонар Декáэ Юмэми́ри. Для обучения нужен голубой сонар-куратор. У тебя есть куратор-эньер? «Госпожа Жрица… Господин Кан’Сар…» — Нет… — Почему ты врёшь? От резкого такого заявления у Кеннета глаза полностью раскрылись и лицо вытянулось — кажется, окончательно проснулся, да так, что аж зрачки забегали по залитой искусственным светом комнате. — Я не вру. Откуда такие выводы? Эньеры, эм… Они… Ненавидят людей, да. Эньеры ненавидят людей, — правда, голосок дрожал. — Эта накидка — вообще насмешка! Кеннет изначально знал, что это была очень глупая идея. Если Паскаль ещё, скорее всего, замял бы дело по любой его просьбе, то этот Лоранно… Да он точно легко продаст всю информацию в нужные структуры, лишь бы вывести свои открытия на мировую арену и очистить собственную репутацию — вдруг кеатл начнёт распространять информацию, что поймал какого-то нелегала и спрятал его у себя в офисе? «О нет-нет-нет-нет-нет, только не это. Я всё это время так трясся за свою безопасность и вот эту вот в-всю тему с курсами, чтобы в итоге так абсолютно тупо вывалить правду какому-то фанатику?! — парень начал пальцами дёргать себя за край рубахи от разыгравшихся нервов. Как жаль, что тело так сильно выдавало его. — Окей, окей… Ладно. Что он скажет? Может, всё нормально, это я зря накручиваю себя? Так, если что…» — Причина, по которой ты резонируешь сразу с двумя линками, кроется в дуальной синхронизации — особом состоянии сущности, при котором она способна выдержать в своём теле одновременно два высококонцентрированных заряда. В народе это называется «двойной сонар». Какое-то время назад данный феномен являлся исключительно уникальным и, скажем, «мифическим», пока придворные обливиальные химики Звёздного Предлуния не нашли способ создания подобных искусственных солдат, — серьёзным тоном заявил Лоранно, который, несмотря на интонацию, выглядел крайне хитро, и достал из машины какой-то бумажный граф с отметками. — Они вычислили идеальные концентрации совмещения каждого линка с другими и принялись попросту передавать разным сущностям чужие заряды огромными порциями в надежде, что всё сработает, всё стабилизируется и они получат уникальных созданий. Правда, нужно учитывать, что это неминуемо вызывает дисбаланс и начинает медленно убивать сонара, — он подошёл к Кеннету, указывая на схожести двух линий, — например, тебя. Аккорды твоего Хаметсу Ёкахоши идентичны чистым эньерским, а симптомы, — рассинхронизированный резонанс, блокировка Генезисов и прочее, — чистой воды дисбаланс. Знаешь, что это значит? Кеннету дали слишком много сложной информации в один момент, из-за чего его голова пошла кругом сразу от тучи разных мыслей, зазвеневших как стекло о бетон — от «Ура, наконец-то разгадка!» до «Мне нужно выломать окно и сигануть вниз, пока не поздно». Нет, серьёзно — этот мистер Суэнно выглядел так, будто сейчас прикуёт его к кушетке и начнёт тестировать на человечишке разные наркотики, не меньше. «Но… Я не помню ничего такого. Я… Всегда был сонаром Хаметсу Ёкахоши, — у него нашлось мгновение на состроить тупую рожу, якобы пытается осмыслить замысловатые словечки учёного, и поразмышлять на фоне. — Я попал во Дворец и во мне моментально разбудили голубой заряд. Я вспыхнул им — это ведь было. Я чувствовал… Чувствовал это. Разве нет? Это странно. И про “искусственных солдат” я никогда не слышал. Что-то… Что-то не сходится». — Я клянусь, я-я отродясь, ой, точнее, с сошествия своего в Деройсити живу в Тойочибе под покровительством господина Рубенштайна и-и тренируюсь только при нём. Единственные разы, к-когда я встречался с эньерами, это… Они… Приходят в город иногда за заказами из мастерской «Саншан», и приходят, знаете, разные высокопоставленные… Военные Клятвенной армии, никто другой, — сбито пояснил Кеннет, закрываясь руками. Одна из них сильно болела от той странной штуки, забравшей у него кучу заряда, и сильно тряслась, причём парень не мог определить, от жара усталости это или от какого-то внеземного холода. — Я ничего не понимаю, честно говоря… Клянусь-клянусь, я понятия не имею, почему так вышло. Он не был связан или как-то закреплён… В принципе, можно было убежать подальше от этого взгляда Суэнно, от всего, что сейчас ломало прежнюю логику, и нормально подумать, что делать дальше, потому что такое страшное давление со стороны лишь сбивало непутёвого вруна с толку. Хотя нет, врал он только наполовину — несмотря на то, что тренировался он с эньерами, никто и никогда ему лишней энергии не передавал, если память не подводила. «Передача заряда», как парень сам понял, являлась довольно болезненной и тяжёлой процедурой в любых концентрациях, которую он бы точно почувствовал. «Я не могу ничего понять… Почему он так кричит?! Потише разговаривать нельзя? — Кеннет метнул взгляд на Лоранно, но тот лишь вопросительно нахмурил брови. — Он точно собирается сейчас выставить меня каким-то предлунским шпионом, раз в Антале какие-то тёрки с эньерами… И почему Паскаль молчит? Зря… Зря я вообще с ним начал разговаривать. Вдруг он и не знает господина Рубенштайна?» Почему всё так быстро пошло не по плану? Хотя, нет, вопрос нужно иначе — а план-то вообще его был? Ведь «что-то не сходилось» — не только про всю ситуацию с Дорагон Отобаси. Где-то тут было замешано что-то «левое», и даже такой плохой неопытный гуляка вроде Кеннета начал это понимать. «Ну я же не настолько тупой, верно? Или я просто оправдываю себя… Замкнутый круг получается». — Месье Суэнно, я искренне благодарен Вам за помощь в исследовании ситуации, но дальше я проведу расследование самостоятельно, как Секъюрер Королевства Антала, — наконец-то вмешался Паскаль, который слишком долго думал, что сказать. — Вы можете сохранить себе результаты анализов и изучить их, ведь дуальная синхронизация в человеческом теле — действительно интересный феномен, и я думаю, что ещё верну Вам Кеннета, если он сам того захочет. А сейчас мне нужно его опросить. Он кивнул парню, намекая, что пора уходить, но это лишь сильнее напрягло его — чего это вдруг Паскаль так резко засобирался? Разве он не хотел, ну, послушать дальше, изучить всю эту тему, нет? Это именно он привёл Кеннета в институт, ведь то ли заинтересовался им, то ли забеспокоился за необычное состояние или собственную возможную ошибку в чтении резонанса. Паскаль не смотрел на него — бросил только короткий, вроде бы ободряющий, взгляд, мол, «всё в порядке, идём, поговорим»… Кажется, слишком ободряющий и спокойный. «Хорошо…» Юноша поднялся автоматически с кушетки, пытаясь стабилизировать себя, но голова пульсировала от мыслей. «Ладно, пока мне дают возможность уйти — я уйду, мало ли, что ещё можно ухудшить… Обычно после фразы “хуже уже не будет” становится просто ужасно, ага…» Кеннет сглотнул и почувствовал, как ноги резко, словно от удара какого-то тупого предмета, сделались ватными и покосились, заставив его ухватиться за какой-то стул. Паскаль подал ему руку. — До свидания, господин Суэнно… — пробубнил Кеннет, кивая учёному, и тот механически махнул рукой. — Спасибо, наверное… Они вышли из кабинета, и всё вокруг словно стало слишком ярким и одновременно слишком тихим, остался лишь протяжный звон в ушах. Лампы под потолком, раньше казавшиеся уютными, теперь будто били в глаза белёсым светом, какой виден перед обмороком. Шорохи и звуки за дверями, стуки, хруст бумаги, приглушённые голоса — всё сливалось в бесформенный фоновый шум, от которого хотелось спрятаться под покрывало… Сухое, с песком, что залетал в комнатку из открытого окна где-то в пустыне. «Никудышный из тебя путешественник, Кеннет… Недели не прошло, а тебя уже… Что-то…» Он косолапо шёл, стараясь держаться прямо, но тело норовило свернуться, как бумажка от сквозняка, и в голове всё дрожало, подскакивая с каждым неуверенным шагом. Пальцы чуть подрагивали от покалывания в области запястья. «Реально, Паскаль был прав… У меня будто кровь вылили. Не взяли — вылили…» А кеатл не торопился, шёл совсем рядом, готовый поймать непутёвого приятеля, хоть его спокойствие и казалось излишне… Излишним. Вестибюль был почти пуст — кто-то до сих пор ел яблоко наверху, по балкону опять прошёлся чопорный учёный, из одной двери донёсся громкий хлопок и чей-то короткий, рассерженный окрик. Всё это казалось ненастоящим. Теперь Кеннет поймал себя на мысли, что вообще перестал чувствовать привычное шуршание горе-эньерской накидки где-то под затылком, словно всё прижглось льдом, как перед операцией. Сильно захотелось спать. Захотелось остановиться. Просто встать, замереть... Или упасть. Желательно — не в обморок, а как-нибудь более фундаментально, что ли, чтобы мысли тоже быстро выветрились вместе со странными физическими ощущениями. «Мистер Кан’Сар, что говорил Мистер Кан’Сар… — размышления лились единым абсурдным потоком. Кеннет на секунду закрыл глаза, пытаясь что-то вспомнить. — “Она ненавидит Анталу и ненавидит всё, связанное с Дорагон Отобаси…” Всё, связанное с Дорагон Отобаси… Связанное… Гм, а если мистер Рубенштайн был прав, и я ищу скрытые смыслы там, где их нет? Может, дело совсем не в каких-то загадочных зарядах, а просто в том, что я… Какой-то… Не такой…» Двери открылись почти беззвучно, и в лицо ударил тёплый воздух поздневечерней улицы — живой, мягкий, но резкий своим горным дурманом, как бодрящая пощёчина. После стерильного лабораторного кабинета всё казалось чересчур — цвета, звуки, запахи, собственное тело. Кеннет не заметил, как едва не оступился на первой ступеньке. Паскаль тут же поймал его, заметив, что парня, кажется, повело ещё сильнее от выхода на улицу. — Как ты себя чувствуешь? Тебе уже совсем скоро должно стать полегче, — кеатл наконец нарушил повисшую тишину, разорвав линию монотонного шума в ушах. — Вот, присядь. Смотри, тут рядом ларёк; может, хочешь есть? — Я-я-а-а… Мне нужно посидеть… Паскаль пристроился рядом, внимательно наблюдая за состоянием своего подопечного. Выглядел он вяло, но с каждой минутой глаза становились всё яснее и яснее. Правда, как только Кеннет пришёл в себя, плюс-минус, он тут же дёрнулся, с ужасом уставился на Секъюрера и отпрыгнул от него прямо на скамейке, чем испугал кеатла. — Я правда ничего не знаю! Я-я прилетел в Анталу ради курсов; совершенно не ожидал, что без недели тут меня занесёт в какую-то историю… С-столько кулов нормально жил, всё было… Нормально… — Кеннет-Кеннет-Кеннет, всё в порядке, расслабься. Я не собираюсь тебя арестовывать, — Паскаль протянул руки вперёд, показывая, мол, он безопасен. — Я сказал это так серьёзно, иначе бы месье Суэнно мне бы не поверил. Он у нас крайне ценит свои исследования и пошёл бы до конца, что могло бы навредить тебе. Среди сонаров не очень ценится личное пространство в отношении несовершеннолетних, особенно если это касается науки, ведь мы делаем всё ради неё. Мы сонары Дорагон Отобаси. — Эньеры ненавидят всё, связанное с Дорагон Отобаси… — он вновь зацепился за эту фразу, но резко осёкся. — Я-я имею в виду, эм, с чего бы тогда мистеру Суэнно считать меня каким-то там… Кем-то… Звёздное Предлуние никогда бы не стало экспериментировать на человеке. Они им не нужны… В глазах Паскаля читалась какая-то подозрительная горечь. Он положил руку на плечо парня и похлопал его. — Я знаю, я знаю. Плюс, месье Суэнно умолчал, но эньерские эксперименты были закрыты около двадцати пяти кулов назад в связи с признанием их негуманными прошлым Высшим Жрецом эньерским. Ты попросту не мог быть вовлечён в это, — Секъюрер водил рукой туда-сюда, и эти монотонные движения успокаивали юношу. — Я так понимаю, ты в таком же замешательстве, как и я, верно? Прости, не планировал встречу с ним, но зато нечто хорошее всё равно вышло. Пойдём подальше отсюда, чтобы не привлекать внимание, мне нужно кое-что сказать. Кеннет всё ещё был немного не в состоянии здраво оценивать опасность, поэтому скорее считал это за «Я убью тебя в подворотне», но делать было нечего — до гостиницы он всё равно сам не доползёт, поэтому либо умереть на площади, либо где-то в более укромном месте. Идти пришлось недалеко — Паскаль просто завёл его во двор одного из домов, абсолютно пустой, учитывая, что было уже достаточно поздно для прогулок с детьми на таких огороженных территориях. Довольно милое местечко, украшенное цветами и резными статуэтками, находившееся слишком близко к тому устрашающему институту… Ну, Антала, что поделать. — В общем, когда мы изучили твой заряд и получили все графики, ты просто отключился, но начал как-то подозрительно бледнеть. Оказалось, что, потревожив твои фидеры, мы перевели скрытый дисбаланс в состояние повышенной активности, чего не должно было случиться, ведь концентрацию-то не повысили, наоборот, уменьшили, — размышлял Паскаль, и Кеннет как-то не удивился заявлению, что его чуть не убили. — Я настоял на том, чтобы стабилизировать тебя, хотя это буквально попадает под самый запрет, о котором я говорил ранее — по сути, теперь ты стал частью того эксперимента, просто в другом формате. Если эта информация куда-либо утечёт, то меня и месье Суэнно могут привлечь к ответственности, поэтому я искренне прошу тебя замолчать об этом случае, даже от господина Рубенштайна. Плюс, я бы не простил себя за случайное убийство мало того ученика своего друга, так и простого живого существа — такого же, как я сам. Сначала парень хотел возразить на то, что его практически обозвали какой-то зверушкой, но сразу же следом по всему ему телу разлилось слащавое вязкое ощущение хитрого облегчения, что сначала не добралось до мозга. Он так сильно боялся, что Паскаль и Лоранно сольют данные о своём непутёвом подопытном куда-то в Звёздное Предлуние, что это всё выйдет в массы, но в итоге они сами же и напортачили, теперь прося Кеннета прикрыть их перед законом. Прикрыть перед законом Секъюрера — умора! Да это же как обыграть Дракона в шашки — смешно, нагло и почему-то приятно. А ведь они и не знали, что этот врунишка этого изначально вовсе добивался, что теперь всё попросту взяло и отбелило его репутацию. «Я, может, и идиот, но зато я удачливый идиот, — Кеннет мысленно дал себе пять, но тут же осёкся. — Хотя вся эта ситуация явно не от большой удачи идёт. Ну, ничего. Где-то же мне повезло». Немного странно было скрывать преступление, внезапно, такого милого королевского чиновника, но это нормально для Деройсити. — К-конечно, господин Лонгфедер! Мне-то и говорить-то некуда… Я здесь никого не знаю, плюс, эм, Вы спасли мне жизнь!.. Наверное? Я всё ещё не очень понимаю, что произошло. — Я искренне благодарен тебе, Кеннет. Ещё раз извиняюсь, что так вышло, но есть и белая сторона — стабилизация дисбаланса заключается в проведении процедуры, при которой концентрации зарядов в теле сонара выводятся в определённые проценты, скажем так, чтобы в итоге они просто не разорвали тебя на части. Мы всё сделали, и теперь ты вновь можешь использовать свои Генезисы без какой-либо проблемы… Я надеюсь. — Круто! Но… Дело не в этом, господин Лонгфедер. Я не понимаю, что произошло изначально. Что это за тема вообще с двумя зарядами, «дуальной синхронизацией» и прочим… — он посмотрел на собственные ладони. — Что со мной случилось? Я что, какой-то… Даже не знаю кто. Господин Лонгфедер, кто я? — Ты Кеннет Найджел. Разве этого недостаточно? Ты — это ты, а всё это, знаешь… Уже оттенки тебя. Не дай им затмить твой настоящий цвет, — Паскаль раскрыл руки для объятий, но парень отрицательно помотал головой. — Извини. Впрочем, думаю, найти ответ сумеешь только ты сам. Господин Рубенштайн рассказывал мне, что ты увлекаешься обливиальной химией; хочешь, я принесу тебе завтра из института копии графов? Возможно, ты захочешь покопаться в собственном «сердцебиении». Это может помочь. — Наверное… Было бы неплохо. Я потрачу, видимо, всё своё свободное время на… Воспоминания. Господин Лонгфедер, Вы мне поможете, пожалуйста? Ну, при условии, что мы оба будем молчать, потому что мне… Ой, потому что мне просто н-неловко, хорошо? Не хочу, чтобы об этом ещё кто-то знал. Я и так опозорен… — Эй! Хочешь, опозорю ещё сильнее?! Резкий голос из ниоткуда заставил Паскаля и Кеннета вздрогнуть от испуга и начать оглядываться по сторонам. Парень подскочил к кеатлу почти интуитивно, хотя и не хотел создавать образ «сынка», которому нужна была защита. «Ну, по крайней мере, мои Генезисы должны быть в норме, так?» Оказывается, на одном из балконов самоуверенно сидел, вцепившись огромными когтями на ногах в каменные перила, какой-то крылатый кеатл, слившийся своей тёмной одеждой с полумраком позднего вечера. Лица тоже не видно — на нём была та самая глуповатая маска рейнджера. — Паскаль, оставь его! Это преступник! — стоит напомнить, что в горах, особенно в закрытом дворе какого-то дома, эхо было крайне сильным, а Шерна по ночам только начинала жить. — Это палата Фронтьер: приказываю сцепить руки! Кеннет на автомате поднял руки. — Сцепить! Сонары руки сцепляют! Тот кеатл распахнул крылья и спикировал вниз, прямо на растерявшегося доходягу, но тут уже и Паскаль заступился за него. — Это Секъюрер Королевства Антала, и он приказывает объяснить ситуацию! — страж приземлился где-то рядом, и, когда он оказался в свете фонаря, его прикид оказался более узнаваем. — Винсент?! Храните тебя Мечи, а ты-то что вытворяешь?! — Месье, честно выполняю свою работу, что ещё? Я арматель палаты Фронтьер, и я обязан следить за любой подозрительной активностью в Королевстве. Например, за ним, — он указал на Кеннета. — Благодаря месье Суэнно, у меня теперь есть ещё больше доказательств, что этот Ваш Кеннет Найджел — агент Звёздного Предлуния. — Да я скорее балерина, чем агент Звёздного Предлуния! — Винсент, прекращай этот балаган. Прежде всего, Кеннет — гость Анталы, находящийся под моим надзором. Далее, хочу сказать, что следить за кем-либо без прямого приказа сверху — как минимум неприлично, — Паскаль вышел ближе к своему племяннику и стянул с него шлем. — Я знаю, что ты прекрасно выполняешь свою работу, даже сейчас, но это лишнее. Это не агент Звёздного Предлуния. — Я знаю, кто он! Я потратил последние сутки, может, больше, на изучение всех его данных, потому что просто не мог поверить, что Нора взяла и пропустила через границу какого-то… Вот этого! — он махнул на Кеннета рукой. — Без паспорта, без нормальных документов, без ничего! Винсент и Паскаль начали пререкаться. «Этот чувак изначально показался мне странным, — парень начал медленно отходить назад, прочь от света фонаря, лишь бы ему не прилетело случайно. — Что-то горячо становится… Сейчас… Сейчас сюда прибегут другие патрульные, и… Что-то я рано радовался за нашу политическую аферу, я понял». Он ведь думал о побеге весь день. Поначалу неосознанно, просто где-то на заднем плане, в фоновом шуме мыслей, крутилась эта крошечная, дрожащая от страха идея: а если взять и сбежать? Она сначала казалась просто вредным советом, потому что такой побег понёс бы за собой больше плохих последствий, чем хороших, да и в итоге всё выкрутилось на руку и Кеннету, и Паскалю. Но с каждым новым лицом, каждым вопросом, каждым прикосновением — всё становилось громче и навязчивее, начинало сводить с ума и путало ещё сильнее. Его сознание было словно забито в стеклянную банку, обмотанную ватой: звуки доносились глухо, образы размывались, а эмоции — то и дело либо застывали, либо вспыхивали так резко, что приходилось отворачиваться, зажимать уши и сжимать кулаки. Кеннет был выжат. И теперь, когда с неба свалился очередной кеатл в тупой маске, когда фонарь разрезал тьму и показал, что вообще-то ещё ничего не решено «на руку»… Всё это хрупкое равновесие, на котором он балансировал последние часы, рассыпалось. Кеннет уже не был в состоянии объяснять, оправдываться, спорить — нормально думать-то или говорить больше не мог. Даже стоять было трудно — ноги подкашивались, глаза резало от света, а в груди гулко било навязчивое ощущение: бежать. Беги, пока ещё можешь сам выбрать, куда; пока тебя опять не ввязали в очередную перепалку. «Поступлю тупо, но хотя бы останусь со всеми конечностями». Не в силах больше думать о чём-либо другом, Кеннет зажмурился в попытках поймать резонанс — и это у него получилось, на удивление, даже без той самой мантры. Фидеры засияли так ярко, как не сияли никогда, причём уже не белым, а непонятной грязноватой помесью голубого и фиолетового. «Что за… Буэ, что это?! — он испугался сам себя и интуитивно рукой постарался смахнуть это прочь. — Окей-окей-окей… Мне просто нужно…» Кеннет изо всех сил напряг спину, сворачиваясь в горб на ногах, и вскоре воздух за ним начал искрить, словно от электричества — из светящихся голубых волн, единых с фиолетовыми огнями, принялись сплетаться слегка помятые от застоя эфирные крылышки, резные и тонкие, словно стрекозьи. «О-о-о, Господь, отлично, я ещё умею делать это. Главное улететь дальше, чем на пару метров в стену здания». Не было времени мешкать и вспоминать, как они работают по-правилам, поэтому Кеннет просто разбежался и понадеялся, что они «заведутся» в прыжке, и удача вновь улыбнулась ему — парню удалось неуклюже оторваться от земли и быстро скрыться за крышей какой-то башни, оставляя Паскаля и Винсента в ужасе наблюдать за ним. — Ну, по крайней мере, месье Суэнно работу свою выполнил лучше тебя, — вздохнул Секъюрер, хлопая племянника по спине. — Впрочем, Винс, какие ещё «доказательства» у тебя есть?
