False mirrors

- Это обязательно, да? – простонала я. Элиза больно дернула прядь моих волос и возмущенно выдала: - Конечно! Хватит того, что вы поженились тайно! Я довольно ухмыльнулась своему отражению в зеркале. Ради того, чтобы еще раз увидеть потрясенное лицо Бедивера, я с удовольствием повторила бы церемонию еще раз. Я намеренно распахнула дверь в зал с круглым столом, где собирался Совет, с ноги. Зашла, оглядела собравшихся, закрыла дверь с грохотом. Лица были удивленными, кое-кто, в частности канцлер Бедивер, смотрел гневно. Артур едва сдерживал усмешку. Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Этот спектакль мы придумали вместе. В полной тишине, под недружелюбными взглядами я прошла к Артуру, склонилась, нежно поцеловала в губы. В глазах короля прыгали искорки. Он, как и я, получал удовольствие от всей этой сцены. Истинную подоплеку знал лишь сэр Ланселот, который был свидетелем на нашей тайной свадьбе. Даже Блу смотрел ошарашено сейчас, не зная, как ему реагировать. - Итак, - я села за стол рядом с Артуром, только что ноги не закинула на этот самый стол, - что у нас на повестке дня? Молчание, как затишье перед бурей. А потом Бедивер все же не выдержал. - То, что ты спасла ее высочество, не позволяет тебе, Гвиневра, вести себя подобным образом! – выпалил гневно. Ноздри его раздувались, глаза метали молнии, губы были сжаты в тонкую полоску. Если бы взглядом можно было убивать, я бы уже давно стала хладным трупом. - Это просто неподобающе! – продолжал Бедивер. Вдоволь насладившись его возмущением, Артур небрежно произнес: - Позвольте, канцлер, это вы себя сейчас неподобающе ведете по отношению к королеве. На пепельно-серое лицо Бедивера, на котором проступало осознание и потрясение, на его взгляд, который метался от меня к королю и обратно, было любо-дорого посмотреть. Я едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Сжала руку Артура под столом, ощутила в ответ такое же сильное рукопожатие. В наступившей потрясенной тишине было слышно, как поют птицы за окном. Луч летнего солнца скользнул по столу. Кто-то шумно выдохнул, Блу улыбался во весь рот, Ланселот качал головой. Я подмигнула бывшему стражнику. - Что же, - наконец, отошел от ступора Бедивер, - думаю, в повестку дня надо включить вопрос о коронации. - И уж коронация, конечно, обязательна! – с нажимом произнесла Элиза. Я прикрыла глаза, отдаваясь ее рукам, которые собирали мои волосы в сложную прическу. Мысленно выругалась. Никакой коронации, помпезности и пристального внимания я, разумеется, не хотела. Но признавала, что это было необходимо. Подозреваю, что в будущем мне придется признавать необходимость многого. Я тяжело вздохнула, вскрикнула и выругалась, когда Элиза в очередной раз потянула мои волосы. - Что за выражения, ваше величество! Я подпрыгнула от неожиданности, распахнула глаза и возмущенно посмотрела на подругу. Ее глаза в отражении зеркала откровенно смеялись. Я фыркнула, невольно улыбаясь в ответ. - В честь коронации было бы уместно даровать помилование преступникам, - произнес Бедивер, устремляя на меня взор, - кому-то из семейства ле Фей. Уриенсу или Эрин, ваше величество. Народ с восторгом примет проявление милосердия от королевы. Я постаралась удержать лицо. Выбирать кому жить, а кому умереть, было тяжело. Одно дело убить в бою, защищая себя и тех, кто тебе дорог. И совершенно другое – отдать приказ, сидя на троне. Я знала, что простить и Уриенса, и Эрин опасно. Я не была уверена, что сохранить жизнь кому-то одному, тоже разумно. Но, наверное, Бедивер был прав. Акт милосердия – это красивый жест, благоприятное начало правления. Я иррационально и глупо все еще ревновала к Эрин. И сейчас ее жизнь была в моих руках, я могла отдать приказ, и в течение нескольких дней девчонки не станет. Девчонки, что претендовала на Артура, которая пыталась украсть мою жизнь. Я бросила быстрый взгляд на короля, обвела взглядом присутствующих. Я должна была поступить разумно. Все ждали моего решения. - Я сохраняю жизнь леди Эрин ле Фей, - глухо произнесла я, - но с повелением удалиться в ее владения на севере. И никогда ни ей, ни ее потомкам не приближаться к столице. Бедивер коротко кивнул мне. - Принесла! – в покои ворвалась запыхавшаяся Катарина. Она затормозила на середине комнаты и присвистнула. - Ой, Гвин! Какая же ты красивая! Я подозрительно посмотрела на девушку. - Что ты принесла? Они с Элизой переглянулись с заговорщицкими улыбками, и мне это совсем не понравилось. На столик передо мной Кэт поставила шкатулку. Я коснулась ее кончиками пальцев и тут же отдернула руки, скрестила их на груди. - Ну? - Расслабь руки! – заорали в два голоса Элиза и Катарина, - ты помнешь платье! - Эй! – возмутилась я и открыла шкатулку. На тканом полотне лежало массивное золотое ожерелье и крупные серьги к нему. У меня приоткрылся рот. - Ни за что! – я оттолкнула шкатулку, - и не мечтайте. Элиза поджала губы. - Это драгоценности королевы Игрейны, - тихо произнесла принцесса, - теперь они твои. Я отрицательно замотала головой. - Ну-ка не верти головой! – тут же одернула меня Элиза. А Катарина просто надела ожерелье мне на шею. И улыбнулась мне. - Девочка должна получить какой-то титул! – настаивала я, - Арт, она мне жизнь спасла, чуть сама не погибнув! - Так отблагодари ее, - оставался непреклонен король, - я не могу раздавать титулы и земли направо и налево. Англия не так уж велика, знаешь ли! Я поджала губы и решительно скрестила руки на груди. И Катарина, и я выздоравливали мучительно медленно. Несмотря на все протесты Элизы и Мэрит, я, даже когда мне еще было рано вставать, навещала Кэт, по мере сил ухаживала за ней. Понимала, что и без меня есть, кому проследить за лечением девочки, но я хотела выказать ей свою признательность. Очнувшаяся Катарина была, казалось, счастлива только от того, что я жива и почти невредима. Мы проводили долгие часы за разговорами. В конце концов, чем еще заняться двум выздоравливающим, когда окружающие упорно не хотят признавать, что они выздоравливают. - Я найду способ, - пригрозила я, - но тебе он не понравится. Я тебя предупредила! Артур только мрачно посмотрел на меня. Я же, наступив на горло собственной гордости, пошла к Бедиверу. Стража пропустила меня беспрепятственно, низко поклонившись. Канцлер разбирал какие-то бумаги и при моем появлении удивленно вскинул брови. Не дожидаясь приглашения, я уселась за стол, закинула ногу на ногу, поморщившись от боли, прострелившей тело, откинулась на спинку стула. - У меня к тебе дело, Бедивер. Канцлер слегка усмехнулся. - А я уже думал, ты пришла душеспасительные беседы вести в стиле «давайте жить дружно». - Вот еще! – фыркнула я, - мы и так будем жить дружно. Ты же не хочешь оказаться в ссылке или на плахе. - Угрожать мне вздумала? - развеселился Бедивер. - Нет, - мило улыбнулась я, - всего лишь пришла по делу. Мы еще пару секунд смотрели друг другу в глаза, потом одновременно друг другу кивнули. Кажется, между нами установился если не мир, то соглашение терпеть друг друга. Ради страны и ради Артура. Когда я положила перед Артуром на стол бумаги, удостоверяющие, что Катарина теперь является моей приемной дочерью и наследницей моего титула и моих владений, мужчина только руками всплеснул. И даже орать не стал. Только беспомощно посмотрел на меня. - А я говорила, - фыркнула я, - тебе не понравится. Ведь теперь леди Катарина Ист была не просто дочерью леди Гвиневры, а дочерью королевы и падчерицей короля. Блу был в восторге. Я взглянула на себя в зеркало и не узнала женщину, что смотрела на меня. Платье было кроваво-красным, расшитым золотом и рубинами, тяжелым, с длинными рукавами и длинным шлейфом, отороченным мехом, грудь холодило массивное золотое ожерелье, серьги оттягивали уши, прическа на голове была такой сложной, что я боялась лишний раз головой пошевелить. А ведь еще на голове будет корона. Боги. На лицо Элиза нанесла совсем немного краски, только чтобы подчеркнуть линию губ и глаз, немного очертить скулы. Но теперь из зеркала на меня смотрела незнакомка, красивая и величественная. - Если я запутаюсь в подоле платья и упаду, это будет ваша вина, - проворчала женщина в зеркале. И вместе со смехом Элизы и Катарины магия исчезла. Я снова видела недовольную и непокорную Гвин. И от этого стало легче. В дверь аккуратно постучали. С поклоном слуга передал мне какой-то сверток. Я развернула его и замерла. Перчатки, краги и записка: берегите руки, ваше величество. На глаза навернулись слезы, я часто-часто задышала. - Уезжаешь? События повторялись, жизнь шла по спирали. Но теперь я оставалась, а Билл уезжал. - Так надо, ты же понимаешь это, Гвин, - пристально посмотрел на меня Скользкий. И я прерывисто вздохнула. Я понимала, знала, что мне не удержать его. Да и не приведет это ни к чему хорошему. Но эгоистично не хотела отпускать его, хотела оставить его себе. Как глупо и подло. - Куда? – спросила я, рассеянно разглядывая его лошадь. - К себе, - ответил Билл, - а потом, - он усмехнулся, - передо мной открыт весь мир. Я слабо улыбнулась в ответ. Глубоко и часто задышала, приоткрыв рот, чтобы только не расплакаться. Это было бы так некстати! - О Гвин, - он мягко улыбнулся, коснулся рукой моей щеки, я закрыла глаза, прижалась лицом к его ладони. А потом спросила то, что мучило меня уже давно: - Как ты узнал? Он тут же отнял руку, взгляд его потемнел, стал печальным и отчасти злым. И он, и я знали, о чем я спрашиваю. Наверное, не стоило заводить этот разговор, но я не хотела, чтобы перед расставанием между нами оставалась хоть какая-то недосказанность. - Потому что я знаю тебя, Гвин, - серьезно произнес Уильям, - знаю, быть может, лучше, чем ты сама. И уж точно лучше, чем Артур. Ты никогда бы не сказала тех слов, потому что свой выбор ты сделала уже очень давно. Я отрывисто кивнула и быстро отерла все же полившиеся из глаз слезы. А потом подалась вперед и прижалась губами к губам мужчины в прощальном поцелуе, он ответил на него мягко и нежно, а потом аккуратно отстранил меня. Какое-то время держал за плечи, вглядываясь в лицо. Затем резко отпрянул, вскочил на лошадь. - Прощай, Гвин! - Прощай, Скользкий! – кивнула я. Он пустил лошадь в галоп. А я поднялась на стену замка и долго смотрела ему вслед, не пытаясь остановить слезы, что бежали по щекам, пока даже облачко пыли из-под копыт лошади не исчезло. Уже в галерее столкнулась с Артуром. Он посмотрел на меня мрачно и с жалостью. Вызывающе вскинув голову и скрестив на груди руки решительным жестом, я выпалила: - Что? - Прощалась со своим другом Скользким? – выделив слово «друг», спросил Артур. У меня задрожали губы, подавшись вперед, я уткнулась в грудь мужчине, и разрыдалась. Арт помедлил, а потом крепко прижал меня к себе. - Гвин, - растеряно произнесла Элиза. Я глубоко вздохнула, отложила сверток, пора отпустить прошлое. Я бросила быстрый взгляд в окно. Там, под стенами замка, собралась толпа. После официальной части коронации, мы с Артуром выйдем на балкон приветствовать народ. Я подошла к окну, приоткрыла его, вдыхая холодный октябрьский воздух, долина пестрела яркими желтыми, оранжевыми, красными, рыжими красками, радуя глаз. Меня затошнило, и я поглубже вдохнула свежий воздух, машинально положила руку на живот. - Когда ты скажешь ему? – спросила подошедшая принцесса. - О чем? – беспечно ответила я, не глядя на подругу. - Гвин, - мягко произнесла Элиза, - ты думаешь, он будет не рад? Я помедлила с ответом. Признаться, я думала, что Артур будет в такой же растерянности, как и я. Рада ли я сама, вот в чем вопрос. Я не думала, что это случится так скоро, хоть это и было закономерно. И по всем срокам наш ребенок даже не бастард. Он зачат уже после свадьбы. - Не знаю, - пробормотала я. - Ваше величество! – в покои заглянула одна из придворных дам, - пора! Я расправила плечи, нацепила на лицо улыбку. И в сопровождении Элизы и Катарины вышла из комнаты. Стражники у дверей приветствовали меня с необычайной теплотой. Артур рвал и метал, он жаждал крови Тристана. Бесполезно было напоминать ему, через сколько передряг мы прошли в прошлом вместе с Тощим. Арт ему не доверял. Я уговаривала его очень долго, Элиза не вмешивалась. Хотя она-то, как принцесса, особа королевской крови, сестра короля, распорядительница двора, могла бы и имела право просить за супруга. Просить о милосердии. Речь заходила даже о казни за предательство короля, короны и страны. Артур даже приготовил приказ о ссылке сэра Тристана на север, в действующую армию. Узнав об этом, я буквально ворвалась в покои короля. Придворные склонились в низком поклоне. - Оставьте нас, - холодно произнесла я. Они еще раз низко поклонились и вышли. - Что? – раздраженно поинтересовался Артур, - мы тут обсуждали важные государственные дела, знаешь ли. - Подождут твои дела! – отрезала я и сразу перешла в наступление, - это, правда, что ты отсылаешь Тристана? Артур сверлил меня мрачным взглядом. - Правда. - Арт, - начала я. - Нет! – резко прервал меня мужчина, - возражения не принимаются. - Но я буду возражать! – возмутилась я, - он наш друг! - Он меня предал! - Артур, - мягко произнесла я, присаживаясь на ручку кресла, где сидел король, - Моргана взяла в заложники Элизу. Он переживал за нее и малышку Анну. Послушай, - торопливо говорила я, - мы должны дать ему второй шанс. - Предавший однажды предаст еще раз, - отрезал Артур. - Но не Тристан, - возразила я, - из каждого правила должны быть исключения. Да, он сплоховал и струсил. Но я сама не знаю, как повела бы себя в ситуации, в которой он оказался. Это же немыслимо, когда угрожают твоим близким! Артур, - я склонилась ниже, мягко поцеловала его в губы, - пожалуйста, - заглянула в серые глаза, из которых постепенно уходили злость и непреклонность, - пожалуйста, - скользнула губами по шее, - подумай только, как расстроится Элиза. Она же любит его. А малышка Анна? Ты оставишь племянницу без отца? Ну же, Арт, - я поцеловала его за ухом. Дыхание мужчины сбилось, а потом он, перехватив меня за талию, резко потянул к себе на колени. Я вскрикнула от неожиданности и рассмеялась, когда он прошелся короткими поцелуями от угла челюсти, по шее и к ключице. - Под твою ответственность, твое величество! И не забудь напоминать ему ежедневно, кому он обязан тем, что остался в Камелоте с семьей! Саму церемонию коронации я запомнила смутно, помнила, как мне кланялись дворяне, как Артур смотрел на меня непривычно серьезно. Как мерцали глаза Мэрит, магичка коротко кивнула мне, а потом затерялась в толпе. Теперь я никуда не денусь, по ее мнению, останусь в Камелоте рядом с Артуром, буду жить на благо страны. Вокруг стоял какой-то неясный гул, жрец в белых одеждах произносил приличествующие случаю слова, смысла которых я не улавливала. Да и не вслушивалась, если честно. А когда на голову опустилась тяжелая корона, я подумала, что она легче, чем я предполагала. И эта простая мысль сняла какую-то иррациональную тяжесть с моей души. Да, я больше не была той Гвин с окраин Лондиниума, теперь я королева Гвиневра. Я прошла долгий путь, от трущоб до королевского трона, от девчонки без роду и племени до королевы. Но путь мой не закончен. Впереди целая жизнь, и сделать нужно так много. Я была уверена, что у меня получится. У нас с Артуром получится. Я широко улыбнулась и, взяв Артура за руку, переплетая наши пальцы, потянула его на балкон.