Бандиты и Любовь

***

Испытаниями душа крепнет. Сергей Бодров.

зима 1997.       Пчёлкины решили навестить родителей перед отъездом. Витя сидел напротив матери и держал растянутый моток пряжи, а мама быстро сматывала шерсть в клубок. Отец Вити искал старую немецкую карту по шкафам, а Юля тихонечко рассматривала фотография мужа на полках. Совсем маленький Пчёлкин улыбался на всех фотографиях, отчего невольно улыбалась и Юля. — Бать, давай быстрее, — Виктор посмотрел на часы и понял, что время поджимает. — У меня самолет же, ну! — Самолет, — буркнул Павел Викторович, садясь рядом с сыном. — Успеешь! Мне семьдесят, и то я не тороплюсь. Вот она — милая моя карта, эх, ты… Вот Рейхстаг. А вот та самая улица. Первая улица. Дортли. Ну, где-то вот тут меня осколком и бабахнуло! Ох… Конечно, там другая жизнь, все другое. Но ты все равно, Витя, купи и положи красную гвоздичку… — Может, розу? — предложил Витя. — Да ну, зачем розу? Я же говорю — красную гвоздику. И купи ее в Москве. Нашу, подмосковную. — Хорошо, — кивнул Витя и улыбнулся. — Конечно, сделаю. — Витюш, может, еще моточек? — искренне попросила Наталья Александровна, надеясь, что сын останется еще на чуть-чуть. — Все, мамочка, правда, я побежал, мне некогда, еще две встречи до самолета, — Пчёла поднялся с дивана, поцеловал маму в щеку и подошел к стеллажу. — Где список лекарств? — Вон там, — женщина кивнула на полочку. — Где фотографии. — Ага, — кивнув, Виктор взял список и положил ее в карман. — Вить, довезешь меня до Томки? — Юля обняла Витю, сильнее прижимаясь к нему. Расставаться с ним, особенно на длительное время, Пчёлкина не привыкла и каждый раз, когда он уезжал, сильно тосковала по мужу. — Нет, маленькая моя, — Виктор поцеловал жену в макушку, обнимая. — Я позвоню Шмидту, он тебя отвезет, хорошо? Ты приглядывай за моими, ладно? — шепнул Пчёлкин на ухо, когда они вышли в коридор. — Все, ма, бать, я поехал. — Давайте чай пить, — улыбнулась Пчёлкина-старшая, уходя на кухню вслед за мужем. Вообще, родители Вити всегда хорошо относились к Юле, а когда узнали, что сын женится на ней, были несказанно рады. Наталья Александровна очень боялась, что из-за сложного характера и разгульного образа жизни, Витя никогда не обзаведется ни женой, ни детьми.       Зайдя на кухню, Юля подошла к окну, чтобы проводить мужа. Из-за того, что квартира Пчёлкиных была на втором этаже, Филатов, который уже минут пять ждал друга, увидел сестру и, улыбнувшись, помахал ей. Проводя взглядом машину брата, Пчёлкина села за стол. — Ну, а внуков нам когда подарите? — разливая чай по чашкам, стесняясь, спросила женщина. — Ой, я очень надеюсь, что скоро, — улыбнулась девушка. — Витя в последнее время все чаще и чаще заводит разговор на эту тему, поэтому, я надеюсь, что скоро… — Ты знаешь, очень хочется увидеть… А с учетом образа жизни Вити, мы очень переживаем, что… — Пчёлкина-старшая не успела договорить, как из глаз брызнули слезы и она, зажав рот руками, тихонько заплакала. — Теть Наташ, ну, вы что? Прекратите плакать, вы чего? — Юля обняла свекровь. — Ну все-все. Спокойно. — Мать, — на кухню зашел Павел Викторович. — Прекрати сырость разводить и девчонку нервировать! Успокойся.

***

      Через час приехал Шмидт и отвез Юлю к Тамаре, которая недавно вернулась от родителей. В отношениях Филатовых тоже было все непросто: Тамара, которая все еще не теряла надежды забеременеть, стала более-менее отходить от диагноза «бесплодие», тем более недавно появились надежды на то, что у Тамары могут быть дети. Белов, по просьбе друга, нашел американского врача, который сказал, что есть шанс, маленький, но есть.       Время шло медленно и почему-то очень тревожно, особенно для Юли. Из рук все валилось. Чувствуя тревогу, она пару раз набирала Пчёлкину, но тот был вне зоны. Пугать Тамару совсем не хотелось, поэтому Пчёлкина пыталась убедить себя, что это всего лишь нервы. — Да? — Пчёлкина подбежала к звонящему телефону, надеясь, что это Витя, но это оказался Белов. — Юль, привет, это Саша, узнала? Тут дело такое, — Белов, словно оправдывающийся школьник, пытался найти слова, но выходило это плохо. — Машина наша, она, короче, взорвалась, мы в больнице. — Что? Витя с вами был? А Валера? — руки задрожали, ноги стали подкашиваться, а из глаз уже лились слезы. — Пчёла не с нами был, он на другой тачке поехал, — через трубку Юля почувствовала, что Белов усмехнулся. — Валера, он… Он жив, ты только не волнуйся, хорошо? Ты где? Сейчас за тобой подъедет наш человек, он привезет тебя в больницу. Ты только не волнуйся, хорошо? Все хорошо, Юль, все хорошо, слышишь? — Я у Тамары, — шепотом ответила девушка, стараясь вслушиваться в каждое слово друга, но получалось это плохо. Мысли все перепутались. — Я жду.

***

      Через час автомобиль остановился около больницы и из него вышли две совершенно раздавленные, заплаканные молодые девушки. Врываясь в здание, они заметили двух друзей, которые уже ждали их, пытаясь найти нужные слова поддержки. Но какие тут вообще слова подойдут?       Тамара, словно не замечая никого, готова была сейчас же ворваться в операционную, но была перехвачена Сашей, Юлю же обнял Космос. — Он в операционной, — кричал Белов, чтобы хоть как-то затмить рёв подруг. — Спокойно, операция идет хорошо, лучший хирург! Верите мне?! Успокойтесь! — Тихо, — Холмогоров гладил по спине Пчёлкину, пытаясь успокоить ее, но, что у него, что у Белова, успокоить девушек не получалось, поэтому Саша шепотом попросил медсестру принести успокоительное. — Как? Как это случилось? — сквозь рыдания спросила Тамара, держа за руку Сашу. — Мы сами ничего не сообразили. Все так быстро произошло. Мы будем разбираться и… — Белов решил, что если сейчас скажет свои догадки по поводу Пчёлкина, то сделает так только хуже. Поговорит с Юлей чуть позже, когда она успокоится. Белова прервал телефонный звонок на телефон Космоса, тот, продолжая обнимать девушку, поднес аппарат к уху. — Алло? Нет, это Космос. Виктор Петрович… — Космос закрыл трубку рукой и шепнул Саше, на что тот губами прошептал, что перезвонит потом. — Виктор Петрович, он вам через пять минут перезвонит. Он на перевязке. Он-то цел, у нас с Валерой худо… — поняв, что взболтнул лишнего, Холмогоров прижал сильнее Юлю, которая еще сильнее залилась слезами. — Тише, тише, малая. — Все, я спокойна, все-все, — прошептала Юля, отстраняясь от Космоса и выпивая стакан с валерьянкой, принесенный медсестрой. — Вы как? — В порядке, не волнуйся, — выдавив из себя улыбку, ответил Белов и передал девушек медсестре. — Пойдемте со мной, — взяв опустошенные стаканы, молодая девушка отвела Филатовых в отдельный кабинет в конце коридора.

***

      Время тянулось предательски медленно, поэтому через полтора часа Юля уже перестала следить за ним. — Томочка, ты как, родная? — валерьянка подействовала, поэтому сейчас девушки уже не плакали. — Я выйду на улице, что-то не хорошо, посидишь одна? В ответ Филатова кивнула.       Выйдя на улицу, Пчёлкина вдохнула полной грудью воздух и медленно выдохнула, словно вместе с ним она выдохнула и прежнюю, безобидную жизнь. Сейчас она только лишь молилась, чтобы Валера выжил.       К больнице подъехала машина Карельских и из нее, как ошпаренная, выбежала Белова. — Оль, Оля, — схватив за руку, обратилась к ней Юля. — Что случилось? Даже не поздоровалась. — Юль, не сейчас, Витю могут убить! — Ольга рванула в здание, оставляя недоуменную девушку. — Макс, Макс, что случилось? Объясни мне! — Пошли, — Карельских обнял девушку за плечи и повел следом за Олей. Зайдя в больницу, Карельских поздоровался с толпой братьев и повел девушку к кабинету Саши. Он решил умолчать, что сдал Пчёлу, ибо понимал, что девушка ему этого никогда не простит.       Белова, открыв дверь кабинета, тут же позвала мужа, а Пчёлкина села на стул, что стоял около двери. Виски пульсировали, а воздуха практически не хватало, несмотря на то, что она только что была на улице. — Саша! Где Витя? — Какой тебе еще Витя? А ну рот закрой щас, — закричал Белов. — А ну не ори на меня, придурок чертов, — еще сильнее закричала Белова, словно у них был какой-то поединок: кто кого перекричит. — Ты че мелешь? — Белый уже задыхался от наглости жены и, поднявшись с некой улыбкой, он указал на дверь и завопил: — А ну вон пошла! Вон, я сказал, пошла! Оля, сцепив зубы, замахнулась и ударила кулаком по лицу Саши. Белов готов был накинуться на нее, но Карельских быстро перехватил босса, а сзади Холмогоров, зажав горло охраннику, потащил его на себя. — Ты! Тварь! В глаза! — Белов схватил со стола ствол и начал тыкать дулом в бок. — В глаза смотри мне, тварь! Ты на кого руку поднял?! — Саша… Саша, послушай, убери ствол… Я все объясню, — Максу уже не хватало воздуха, но он спокойным тоном пытался вразумить Белова. На шум пришел Шмидт и спокойно перехватил руку «главного» и оружие оказалось поднятым к потолку. — Прекратите! — закричала Юля, поднимаясь со стула. — У меня брат при смерти, а вы тут свои дела тупые решаете. Ненавижу вас всех! Это все из-за тебя, — девушка перевела взгляд на Белова и со слезами выбежала из кабинета. За ней последовала и Ольга, оставляя на тумбочке камеру. — Придурок, — кивнула Ольга на дверь и обняла плачущую подругу. — Все, успокойся. Все будет хорошо, слышишь? Пчёлкина села на скамейку около кабинета, потирая виски. — Юль, — к девушкам подошел Шмидт, с опущенным взглядом. Ему было стыдно перед ней. Стыдно за то, что, в том числе, он подтолкнул Пчёлкина на шаг к смерти. — Ты не волнуйся, с Витей все хорошо. Он жив, здоров. — Где он? — она тут же подскочила к охраннику, хватая его за воротник пальто. — Где он? Отвечай же! — Он тут, в больнице. Успокойся. Филу кровь нужна была, а у них одна группа крови. Они сейчас в палате переливании. — Славу богу, — выдохнув, Юля слегка улыбнулась. — Ты извини меня, — Шмидт взглянул в глаза девушки и снова их опустил. — Там Томка одна, мне к ней надо, — девушка рванула к кабинету, где сидела вместе с Тамарой. Когда они зашла в кабинет, Тамара смотрела в окно и по всхлипам было понятно, что успокоительное уже не действовало. — Томочка! Родная моя, ну тише, пожалуйста, — Юля подбежала к подруге, прижимая ее. — Ну пожалуйста, слезами мы ничем не поможем. — Как будто это все не со мной… — шептала Тамара, продолжая заливаться слезами. — Все будет хорошо, слышишь? Валерка поправится, ты что, его не знаешь? Он у нас сильный, маленькая моя. Все выдержит! По-другому и быть не может, слышишь? — Извините, — в кабинет зашла медсестра. — Там Филатову кровь перелили и его в палату перевели. Главврач сказал, что может пустить кого-то из родственников. Но только одного человека. — Иди ты, — взглянув на красные и пустые глаза Тамары, сказала Юля. — Я… Я пойду. — Хорошо, — кивнула медсестра и поставила стаканы с успокоительными на тумбочку. — Извините, — Пчёлкина остановила Татьяну, как было написано на бейджике, уже в дверях. — А вы не знаете, что с донором? — Его сейчас в отдельную палату переведут, для восстановления. Но, Борис Моисеевич сказал никого к нему не пускать. — Они же убьют его сейчас, — как только медсестра с Тамарой вышли, Юля тут же рванула к выходу, но была остановлена Ольгой. — Да успокойся ты, на, выпей, — Белова взяла с тумбочки стакан и протянула его подруге. — Они уже, наверное, посмотрели запись. Все будет хорошо. — Как они вообще на Витю могли подумать, Оль? После всего, что Витя сделал Саше… Ладно, Космос, у него от наркоты поехала крыша уже, но Белов… Как же так, Оль? Они же были лучшими друзьями, понимаешь? Лучшими. А сейчас что? При любом удобном случае подозревают друг друга в таких делах. А… А кто это сделал? Ты смотрела запись, да? — Смотрела, — кивнула Оля. — Кордон это был, режиссер. Мне о нем Валера сегодня рассказывал. — Сука, — сквозь зубы прошипела девушка. — Кордон ему еще с прошлой картины бабла должен, мне Валерка говорил. Он не Кордон, он гандо… — Пчёлкина бы продолжила, если бы не услышала в коридоре крики, от чего подорвалась со стула. — Космос, ствол убери! Он не знает! — судя по голосу, это был Белов. Это единственное, что могли расслышать девушки, после голоса стали тише и разобрать их было практически невозможно. — Тихо, тихо, Юля, сядь, успокойся. Ты ничем не поможешь им, — Белова схватила подругу в охапку, когда та рванула к двери. — Юлька, пусть они сами все решат. Сядь. Успокойся, боже мой. — Да… Да, наверное, ты права, — затараторила Юлия, как из глаз снова брызнули слезы.

***

      Через некоторое время голоса стихли. В больнице, наконец-то, стало спокойно. Находясь все еще в кабинете, Ольга рассказала Юле, что сегодня побыла в гостях у Анюты, любовницы ее мужа. Она рассказала, что камеру отдала ей Анна и о том, какие нравоучения она дала перед тем, как уйти. — Ну ты молодец, — улыбнулась Юля. — Я бы ей все волосы повыдергивала, а ты молодец. Держалась. И, вообще, спасибо тебе, Олька. Если бы не ты, Витя… — Ну все, родная, успокойся. Все будет хорошо, — приобняв за плечи, сказала Оля. — Простите, — в кабинет зашла Татьяна-медсестра, только уже без Тамары. — Простите, мы сделали все, что могли… — медсестра опустила глаза, а Юля закрыла рот руками. — Ох, нет, вы не поняли! Он в коме. — Господи... Можно к нему? — Только на пять минут. Белова подняла с дивана обессиленную Пчёлкину и повела ее в палату, которую показала Татьяна.       Палату освещал лишь один светильник, который висел на стене. Посередине бокса лежал перебинтованный и окутанный трубками Валера. В палате стояла гробовая тишина, которую нарушал только неприятный писк осциллографа.       Рядом с кроватью сидела Тамара, державшая в одной руке мокрый от слез платок, а другая рука держала бледную ладонь Валеры. — Томочка, — когда Пчёлкина и Белова зашли в палату, то Тамара даже не обернулась, словно она не услышала ни стука двери, ни стук каблуков Ольги. Филатова неподвижно смотрела на мужа, лишь иногда закрывая глаза. — Том, держись, — Белова приобняла девушку и тихонько заплакала. Пчёлкина тихо подошла к кровати брата, беря его ладонь в свою, сдерживая слезы. — Родной мой… За что же нам все это? Валерка, родной, — Юля прижала руку Валеры к губам. — Ты сильный у меня, да? Ты все-все вытерпишь. Помнишь, как мама всегда расстраивалась, что я часто болею, а у тебя здоровья было ого-го… Ты ведь обещал мне, что будешь нянчить наших пчелят с Витей, так что давай, ты поправляйся, дорогой, я ведь не отстану от тебя, если ты что-то пообещал, — на лице девушки появилась легкая улыбка. — Томочка, я еще приду, хорошо? Там Витя… Я скоро, родная. Ты только не плачь, хорошо? Он не любит, когда ты плачешь. Он все чувствует. Я скоро. Юля с Ольгой покинули палату. И, только выйдя, они дали волю своим эмоциям, заплакав навзрыд. — Не верю, — прошептала Пчёлкина. — Неужели все это действительно происходит? Как будто это все сон… Он всегда был таким сильным, смелым, а сейчас лежит… Такой беспомощный. — Такое чувство, будто закрою глаза, проснусь, а всего этого нет. Как думаешь, как там наши? — Не знаю, — пожала плечами девушка. — Валерка, он же хотел… Хочет уйти от этих грязных дел. Он мне сам недавно рассказал, хочет в кино сниматься… Кордон — сука. Ненавижу тварь. Из кабинета главврача тут же послышался заливистый смех ребят. Юля уверенно зашагала в сторону кабинета и, распахнув дверь, увидела совершенно пьяных Витю, Космоса и Сашу, который сидели на полу и смеялись. Им было хорошо. Пока Валере было плохо. — Смеетесь? Весело вам, да? — злобно шикнула Юля. — Молодцы. Продолжайте! — растолкав всех и толкнув каталку, на которой привезли Витю после переливания, она подошла к окну, закрывая лицо руками. Следом за Юлей показалась Ольга, которая буквально упала на стул, смотря на пьяные лица друзей. — Валера в коме. Улыбки мгновенно пропали с лиц парней и казалось, что эта новость, словно протрезвела их. — Юлька, малыш, — Пчёлкин подошел к жене сзади, обнимая ее. — Тихо, малышка, тихо. Люблю тебя, слышишь? Все будет хорошо. — Знаешь, — через силу сказала она и, подойдя к сидящему Белову, наклонилась, чтобы быть на одном уровне с ним. — Это ты во всем виноват, понял? Ты и только ты! Я ненавижу тебя, слышишь? — Юль, — Саша опустил глаза и не знал, что сказать. — Денег тебе хотелось, да? Чтобы уважали тебя? Ну, с деньгами и уважением тебе как? Хорошо? Один твой лучший друг в коме, другого ты чуть не убил сегодня. Этого ты хотел, да? Получайте и распишитесь. Пока Ваня скучал по тебе, пока Оля думала о тебе, ты трахался с этой шлюхой, чей «парень» взорвал машину с моим братом, слышишь? С моим, — она срывалась на крик, а Белов сидел с опущенной головой и не мог посмотреть ей в глаза. Она была права во всем и он это понимал. — Я ненавижу тебя, ясно? Не-на-ви-жу! И, знаешь, я очень расстроена, что твоя клятва в восемьдесят девятом оказалась просто пустым звуком, — зарядив звонкую пощечину, девушка со слезами выбежала, а за ней и Ольга. — Сань, ты, это, извини ее, она на нервах, — Виктор похлопал друга по плечу. — Зря она так, — покачав головой, сказал Космос. — Да не, все по факту сказала, — слегка улыбнувшись, Саша потер щеку рукой. — Погнали к Филу зайдем.

***

      С того момента, как Валера попал в больницу, прошла всего неделя. А для Юлии эти семь дней прошли, будто вечность. Уже целых семь дней она не слышала такого родного и любимого голоса. Тамара буквально поселилась в больнице. По приказу Белова, ей в палате даже поставили отдельную кушетку для сна. Каждый день к нему приезжала и Юля, лишь на ночь уезжая домой. Друга каждый день навещали парни, иногда по одному, иногда все вместе.

***

      Утром, пока Витя готовил на кухне, Юля лежала в спальне, лишь изредка вскакивая на звук падения кастрюль, но выходить из комнаты не хотелось. — Маленькая моя, — на пороге показался Пчёлкин. Он, подойдя к кровати, присел на корточки и провел рукой по волосам жены. — Юльк, ну что ты? Но девушка ему не отвечала, лишь изредка всхлипывала, прижимая к груди маленькую игрушку — зайчика, который подарил ей Валера на первые заработанные деньги. — Пчёлка, ну так тоже нельзя! Сходи хоть поешь. — Я не хочу. Отвезешь меня, пожалуйста, домой? К Валерке. — Нет, родная, прости, мне в офис надо. Шмидт тебя отвезет, хорошо? Юля согласилась на это предложение, поэтому Пчёлкин набрал охранника и через час Шмидт прибыл к дому.       На «Востряковский» они доехали за полчаса и всю дорогу мучительно молчали. Что Юле, что Шмидту эта тишина надоедала, но никто так и не решался начать разговор. — Спасибо, — слегка улыбнувшись, сказала Юля, как только «Toyota» остановилась возле подъезда. — Ты как вообще? — В норме, спасибо. — Тебя во сколько забрать? — Слушай, я, наверное, тут останусь ночевать. Ты, если что, Вите передай, хорошо?

***

      Тихонько зайдя в квартиру, девушка не увидела на вешалке пальто Тамары, что означало, что дома ее нет. Сняв пальто и разувшись, Юля указательным пальцем провела по комоду, который стоял около двери и тяжело вздохнула. Именно в этой квартире прошло все детство и юность Юли.       Летом восемьдесят шестого родители уехали на дачу, а Юля, по случаю дня рождения, решила собрать друзей дома и устроить что-то наподобие квартирника. Все было бы хорошо, если бы родители не решили вернуться домой. Юле тогда досталось хорошо, а как позже она выяснила, причиной возвращения стал Валера, который позвонил матери и сообщил о предстоящих планах младшей сестры.       Юля никогда не была «пай-девочкой». Разбить стекло или поджечь кнопки в лифте для нее были пустяками. Грубый и колкий характер стал проявляться еще с детства, а уж в подростковый период он стал просто невыносимым. Она всегда равнялась на старшего брата, который, хоть и подставлял ее перед родителями, но все равно очень сильно любил.       Маленькая Юля всегда мешала друзьям брата, когда те приходили к ним в гости. Однажды Космос принес и поделился с друзьями жвачкой, которую привез ему отец, а Юля, обидевшись, что ей досталась всего одна штучка, сжевала жвачку и положила в ботинок Холмогорова.       Она всегда завидовала дружбе парней и искренне не понимала, почему сейчас от дружбы осталось только одно название? С чего это все произошло и можно ли это еще как-то исправить?       Пчёлкина рассматривала детские фотографии в альбоме уже полтора часа. Там было немного фотографий, поэтому она просто по кругу смотрела фото, изредка плача. События той страшной ночи до сих пор крутились в голове, также, как и последний разговор с братом.       Юля, решившая заехать на работу к друзьям, уверенно шагала к зданию «Фонда Реставрации», пока ее не окликнул знакомый голос. — Филатова! Обернувшись, девушка увидела брата, который направлялся к ней. — Я уже давно не Филатова, забыл? Склероз? — показав кольцо на безымянном пальце, Юля улыбнулась. — Для меня ты всегда Филатова, — Валера улыбнулся в ответ и поцеловал сестру в щеку. — Здорово! Какими судьбами? — Да вот, решила заехать, проведать. Вы охрану сменили? Они меня пускать не хотели, черти. — Белый усилить приказал, мало ли… Разберемся, не волнуйся. — А что, есть проблемы? — Да нет, — отмахнулся Филатов. — Как с Пчёлой? Когда пчелят-то планируете? Я, знаешь ли, не вечен, могу и не дождаться! — Сплюнь, дурак, — ткнув брата в бок, заулыбалась девушка. — Он, на удивление, стал часто заводить разговор о детях. — Главное, чтобы не разговор заводил, а… — Дура-а-а-к, — протянула Пчёлкина, закатывая глаза. — Томка как? Доктор, которого нашел Белов, провел полное обследования Филатовых и настоятельно рекомендовал пропить курс таблеток. — Таблетки пьет, но хоть врач ей надежду дал. — А тебе? — А что мне? Ты знаешь, я Томку все равно люблю, не смотря будут ли дети… А вот ты не затягивай. Я жду! Ладно, мелкая, мне к пацанам зайти надо, — Филатов поцеловал девушку в висок и направился в каморку охранников, а Юля направилась на третий этаж, где находился кабинет Вити.       В голове до сих пор крутились его слова: «Не вечен… Могу не дождаться…». Вытерев заплаканные глаза салфеткой, что лежала на столе, она присела на диван и задремала, надеясь, что все произошедшее — сон…