Скажи невинности «прощай», Морти

Перед тем, как выйти из ванной, Бет Смит бросила последний взгляд в зеркало и осталась довольна. Джерри наверняка оценит её новую интимную стрижку в виде яблока, подумала она, самодовольно усмехаясь. Всё-таки как прекрасно, когда дети уже выросли, торчат каждый в своём колледже и не мешают папе с мамой... развлекаться по-своему. Наконец-то ей начала нравиться её супружеская жизнь. Ради таких вот воскресных вечеров, пожалуй, стоило выйти замуж... — Дорогой, я иду, — крикнула Бет, посылая себе воздушный поцелуй, и вышла из ванной, обернув полотенце на голое тело. И в этот самый момент случилось то, чего не должно было случиться, чего меньше всего ожидал Джерри, лежащий в предвкушении в их спальне под одеялом, одетый всего лишь в кожаные стринги с заячьим хвостиком. Раздался звонок в дверь. Костеря свидетелей Иеговы и всех на свете коммивояжёров, вместе взятых, Бет, сдвинув брови, отправилась прогонять незваных гостей. Распахивая дверь, она одновременно открыла рот, готовясь произнести ядовитую и уничтожительную речь, но так и застыла на пороге с разинутым ртом, увидев, кто пожаловал к ней в дом. — Па... па-па? — неуверенно спросила Бетти, оглядывая высокую фигуру человека, стоявшего на пороге. Последний раз она видела отца четверть века назад, тогда его волосы были менее седы и взлохмачены, у него не было очков и палки, на лице было гораздо меньше морщин, но всё остальное осталось прежним: потрёпанный белый халат со следами реактивов, небрежно наброшенный на застиранный голубой свитер, пренебрежительный взгляд из-под единой, косматой, нахмуренной брови, запах спирта в смеси с едкой вонью машинного масла, бензина, химикатов и бог весть ещё чего, слюна, стекающая из уголка слегка подёргивающегося в нервном тике рта... Сколько лет, сколько зим. — Привет, милая... пустишь меня? Сколько раз в своих мыслях Бет проигрывала эту сцену, мечтая, как выскажет нерадивому папаше, бросившему её ещё девчонкой, всё, что она о нём думает. И вот этот момент настал, и всё, что она смогла сделать — разреветься и повиснуть на его шее, хлюпая ему в воротник и не замечая, как сползает её полотенце. — Я... я тоже рад тебя видеть, солнышко, — проворчал Рик Санчез и, подтянув повыше её полотенце, уверенной рукой направил дочь в дом. Пока отец мылся и приводил себя в порядок с дороги, Бет и Джерри спорили шёпотом в спальне. — Бетти, ты видела, на чём он приехал? Это же... это летающая тарелка, или я сошёл с ума? — возмущённо махнул в сторону окна Джерри. — Ну... он учёный, он все время изобретает всякие такие... штуки, — Бет пожала плечиком с кротким видом, и будь Джерри чуть-чуть поумнее, он сразу же перестал бы спорить, догадавшись, что вопрос сейчас не в том, останется ли Рик с ними жить или нет, а в том, насколько сильно успеет Бет повысить голос на мужа, прежде чем тот махнёт рукой и запрётся в своем кабинете, смирившись с неизбежным... Но он не был умён и успел услышать о себе немало лестных слов, прежде чем, взбесившись, сорвал с себя заячий хвост и, швырнув его жене под ноги, демонстративно хлопнул дверью. А Бетти, улыбаясь своим мыслям, пошла на кухню — приготовить что-нибудь вкусное по случаю. И открыть бутылку вина. Ах да, папа же не пьёт вино... Значит, откроем ту самую дарёную бутылку шотландского виски, которую вечно собираемся открыть на какой-нибудь праздник и каждый раз забываем, потому что в этом доме никто не пьёт виски. Ведь это же настоящий праздник — воссоединение семьи, не правда ли?.. Джерри, правда, не особо хотел воссоединяться и, едва выдавив из себя приветствие, умотал обратно в свою крепость, провожаемый презрительным взглядом тестя. Но Бет не сильно печалилась по этому поводу: она была современной женщиной и считала, что главу семьи определяет не наличие сосиски между ног, а твёрдость ментальных яиц, которые у неё, несомненно, были намного крепче. Всё время подливая отцу в стакан, подперев лицо ладонью, Бет слушала его рассказы о собственных похождениях, глядя ему в рот, в точности, как в детстве, когда он снисходил до неё со своих научных высот и помогал делать уроки. Она так и не поняла, чем конкретно он занимается, кроме того, что он изобрёл какой-то прибор, позволяющий путешествовать между параллельными мирами... А ещё — что он борец за справедливость среди бескрайнего, враждебного космоса, и вообще всю жизнь сражался за свободу и гуманность, но сейчас слегка повредил ногу и решил, что постарел для подвигов, и пора ему провести время со своей любимой дочуркой. Прослезившись от его слов и от непривычно крепкого алкоголя, Бет в свою очередь рассказала ему, что вышла замуж и родила двоих детей, которые как раз должны вернуться на летние каникулы домой и, разумеется, с радостью проведут время со своим дедушкой. Довольный собой и тем, как складывается его судьба, Рик отправился в свою новую комнату, решив попозже забросить удочки насчёт гаража, в котором так было бы удобно оборудовать лабораторию. Освоиться, подлечить простреленную ссаными Федералами ногу, а там видно будет... На следующий день Бет и её муж отправились каждый на свою работу, а Рик остался за хозяина. Первым делом старик проверил все шкафы на предмет бухла и, радостно клокоча, раскупорил бутылку коллекционного рома, оставшегося у Смитов с какого-то тематического свидания. Весело побулькивая, Рик отправился изучать свои новые владения. Повесил по скрытой камере на каждой стене дома, как внутри, так и снаружи, установил парочку следящих килл-ботов, управляемых с его смартфона... Осмотрел гараж и решил, что старая развалюха Джерри вполне может потесниться, освободив место для его корабля, да ещё место для верстака останется. С мерзким хихиканьем представляя, как взбесится по этому поводу Джерри, Рик вернулся в дом. Делать было нечего... и он решил пройтись по комнатам своих новообретённых родственников: надо же узнать, что они из себя представляют. А вдруг Джерри — агент ЦРУ, необычайно умело маскирующийся под имбецила?.. Спальня дочери и её муженька была просто складом магазина для взрослых. Чего только не таилось в шкафах: фаллоимитаторы, вибраторы, страпоны разных цветов и размеров, анальные пробки со стразиками, хвостиками и даже, твою ж мать, цветочками... Костюмы кошек, Санта-Клаусов, горничных, медсестёр... Ассортимент наручников, бандажей и плёток, одну из которых — с микроскопическими гвоздиками на кончиках ремешков — Рик чуть не присвоил, но усилием воли сдержался. Эротическое бельё — мужское и женское, кружевное и кожаное, с перьями и с клёпками, шмотки из латекса, накладные сиськи, обувь на шпильке и на платформе — опять же, и на женскую, и на мужскую ногу... Его дочурка развлекалась, как могла. Рик не мог не порадоваться за неё, единственным поводом для печали было то, что её избранник явно звёзд с неба не хватал, но если из всех мужиков на свете её возбуждает именно этот кусок говна, что поделать?.. В личных ящичках Бет не нашлось ничего интересного, помимо говорящего ножичка, в котором Рик со слезами умиления признал свой подарок дочурке. И симпатичной фляжки, украшенной черепом с костями, в которой, как по запаху определил Рик, плескалось не что иное, как крепкий портвейн. Так называемый кабинет Джерри представлял не меньший интерес для специалиста в области семейной терапии, но другого характера. Коллекции, которая там хранилась, позавидовал бы любой шестиклассник: альбомы марок и редких монеток, собрание муляжей старинного оружия, несколько наборов Лего для детей старше 12 лет, парочка замков из кинетического песка, доспехи средневекового рыцаря, четыре полки с видеоиграми начиная с 1998 года, три полки с музыкальными дисками Мадонны, Селин Дион и так далее, пять полок с фильмами, номинированными на Оскар, включая авторские и документальные... У Рика аж голова закружилась, и он поспешил покинуть это логово настоящего мужчины. Комната внучки была самой обычной комнатой девчонки без особых увлечений: аккуратно застеленная кровать, постеры рок-звёзд по стенам, перемежающиеся явно ностальгическими картинками с пони... Целый шкаф с плюшевыми игрушками и куклами, которые, видимо, рука не поднялась выкинуть... Куча старой косметики, карандаши, ручки, блокноты, календарики, тампоны — короче, всякая ерунда, которую спихнули со стола во время уборки и, не заморачиваясь сортировкой, распихали по ящикам. Оказавшись в комнате младшего внука, старик сперва решил, что парень уехал из дому в пятнадцать и с тех пор не появлялся. Это была комната мальчишки-подростка: плакат с голой бабой на стене, фигурки героев мультфильмов и комиксов на полках, подушка с принтом кавайной девочки в школьной форме, усеянная какими-то шибко подозрительными пятнами... Однако книжная полка с учебными пособиями для студентов вузов говорила о том, что хозяин комнаты — уже довольно великовозрастный лоб, просто, видимо, в силу каких-то обстоятельств, первым из которых, очевидно, была генетика, слегка инфантильный и малость недоразвитый. Хмыкнув, Рик с брезгливым чувством открыл ящик стола и сразу же задвинул: конечно, там был тюбик крема и куча салфеток. Поколебавшись, он всё же открыл второй ящик — он был набит комиксами про супергероев... Порнухи не было: зачем хранить палево в ящике стола, если нужную страницу в интернете открыть гораздо проще? Под стопкой комиксов лежала какая-то толстая тетрадь в неприметной обложке... Радостное предчувствие забавы овладело Риком, когда он раскрыл тетрадь и вчитался в слова, накарябанные рукой его дрочилы-внука. «21 октября 20.. г. Я на выходных дома. Это мой первый год в колледже. И я надеюсь, я действительно надеюсь, что мне наконец-то перепадёт. Должен же я кому-то понравиться?..» Фыркнув, Рик пролистал дневник внука, изредка вчитываясь, морщась от тоски и подростковой неуверенности, пропитавших тетрадные листы. Дойдя до последней записи недельной давности — видно, пиздюк оставил её, когда приезжал на прошлые выходные — Рик вскинул бровь и расхохотался. «Последнее лето, последний год, а я всё ещё грёбаный девственник! Наверное, Господь бог обиделся на меня за то, что вместо молитвы на день благодарения я напевал про себя Блэк Саббат... Дорогой Боже, прости меня, я больше так не буду! Но дай мне, пожалуйста, уже с кем-нибудь потрахаться! Почему все вокруг трахаются — мама с папой, Саммер со своими парнями, все соседи по общежитию — со своими бабами, и только я один, как последний ботаник, дрочу на порно? Неужели я такой урод, что никому не нравлюсь? Даже Мэри Джонсон отшила меня, а ведь у самой прыщи и косоглазие! Даже Питеру Джексону отсосали в туалете этой зимой, а ведь он гик и задрот, каких мало! Господи, за что?.. неужели я до старости останусь девственником?.. я не хочу, о боже, пожалуйста, пожалуйста, смилуйся и пошли мне секс... Или убей меня, я больше так не могу!» Хорошенько проржавшись, Рик снова перечитал душераздирающую запись. Вот это да, внуку уже двадцать, а он ещё ни разу не видел мохнатки... или хотя бы девичьих губ вокруг собственного члена! Рик не мог представить, каким надо быть лузером, чтобы, имея вполне здоровое либидо, не отчпокать к такому возрасту хотя бы двух-трёх девиц. У него-то самого в этом возрасте список перевалил за несколько десятков... Но это, скорее, исключение. Парочки сладких, ароматных мохнаток было бы вполне достаточно для утверждения статуса настоящего мужика и доброго самца. Но у Морти не было даже одной, а значит, в области половых отношений он был полный ноль, как и его папаша, который, судя по всему, в молодости был даже не в курсе, что от секса рождаются дети. Досадливо вздохнув по поводу ущербных генов зятя, Рик сунул тетрадь в карман — почитать и поржать на досуге, пока внук не приехал из колледжа, и задвинул ящик, в котором она хранилась. — Ты кто ещё такой? И-и что ты делаешь в моей комнате?.. Обернувшись, Рик встретился взглядом с хозяином комнаты, приехавшим на каникулы чуть раньше, чем его ждали. Встрёпанные в стиле птичьего гнезда каштановые волосы, слишком круглые, недоумённо вытаращенные на незнакомца глаза за стёклами очков в какой-то фриковой оправе, тупое выражение лица, явная сутулость и неуклюжесть, простая, мешковатая футболка отвратительно яркого жёлтого оттенка, мятые джинсы, протёртые на коленях вовсе не на комбинате, а совершенно естественным способом — от многочисленных падений и нелюбви к покупке новых шмоток... Его внук был абсолютнейшим лузером, и Рик понял, как к двадцати годам ему удалось сберечь свою невинность.