Скажи невинности «прощай», Морти

Рик думал, что после их последнего эпичного «приключения» Морти и на шаг к нему не подойдёт, и сидел в гараже один, исследуя мегасемена на способность к размножению. Первое засохло, не успев дозреть, и Рик с раздосадованным возгласом отправил его в контейнер со спиртом для изготовления экстракта. Второе же семечко оказалось как раз нужной кондиции — впервые за столько лет ему наконец-то попалось спелое семечко!.. Радостно бурча, Рик принялся готовить питательную среду для нового питомца. Возясь с землёй и удобрениями, он и сам не заметил, как рядом вдруг появился его внук: сперва просто тихонько, как мышка, стоял рядом, наблюдая за работой, а потом, смущённо заикаясь, предложил свою помощь. Через пару часов они оба были одинаково перемазаны в земле и вонючих удобрениях, лоб юного Смита был обожжён ультрафиолетовой лампой, и со всей той информацией, которую вывалил на него Рик в процессе посадки семечка, он вполне смог бы сдать экзамен на садовода-агронома. — Ладно, — оттирая руки от грязи, сказал Рик, — а теперь, если ты больше не собираешься играть роль принцессы-недотроги, пришла пора научить тебя стрелять. То есть, блядь, будем реалистами — хотя бы держать уверенно ствол и не промахиваться с полуметра. Чтобы не пугать соседских кошек стрельбой по банкам, они отправились на безлюдный, но не лишённый собственной атмосферы астероид. Там-то Рик и убедился, что, если Морти и был принцессой, то эта принцесса была очень даже не против того, чтобы её... потрогали. Хоть и отчаянно пыталась это скрыть. Когда в самый первый раз Морти навёл лазерный пистолет на камушек, установленный Риком на камень побольше на расстоянии двух метров, его руки безбожно дрожали. Естественно, раздавшийся выстрел нисколько не повлиял на положение камушка. Ехидно фыркнув, Рик подошёл к нему сзади и, глядя поверх его плеча, положил свои руки поверх его. Зная, как провокационны его действия, Рик не смог удержаться от дьявольского соблазна притронуться к нему. По его коже прошла тёплая волна от этого прикосновения, и он мог бы поклясться, что парень испытал то же самое. — Спокойней, Морти, — сказал Рик на ухо внуку, и тот ощутимо напрягся, чувствуя его за собой так близко. Никто из них не думал об этом несчастном камушке, однако старик продолжил свою игру, продолжая тихо шептать, почти касаясь губами нежной кожи на шее: — Не спускай с него глаз. Расслабься. Судорожный вздох и пальцы, до побелевших костяшек сжавшие рукоятку пистолета, свидетельствовали о том, что очередное указание выполнено с точностью до наоборот. Вдобавок несносный мальчишка прикрыл глаза и слегка откинул голову назад, будто желая превратить почти-касание чужих губ во что-то более однозначное. Рик издал тихий смешок. — Морти, ты должен смотреть на камень. Следи за ним. Представь, что ты находишься рядом с ним... дотрагиваешься до него, берёшь его в свою руку. Постарайся почувствовать его размер, его тяжесть в своей руке. Неизвестно, что там представлял себе Морти, но его руки, сжимающие металлический ствол, почти перестали дрожать. — Глубоко вздохни, задержи дыхание. Морти набрал воздуха в грудь, усилием воли заставляя себя сконцентрироваться на цели, хотя отвлечься от хриплого шёпота и опаляющего кожу дыхания было чертовски трудно. — Давай, — приказал Рик, убирая свои руки с мальчишкиных. Прогремел выстрел, и, когда зажмурившийся Морти открыл глаза, маленького камушка не было на месте. — Молодец, пёс, — сказал Рик, хлопнув внука по плечу и отходя от него. — Такими темпами через пару недель можно будет перестать бояться, что ты пришьёшь меня вместо монстра. Дрожащими пальцами Рик отвинтил пробку своей фляги и хорошенько отпил. Что же он делает? Ему стоило бы улететь от мальчишки подальше и не мешать ему жить своей жизнью, а вместо этого он играет с ним, проверяя на прочность его недоразвитую психику. Что думал об этом Морти, Рик предпочёл бы не узнавать. Но молодой Смит всё время тёрся у него под боком, улучая каждую минуту, находя любой повод, чтобы побыть рядом, не упуская ни одной возможности увязаться за ним в полёт на корабле или межпространственное путешествие. Порой Рик бесился на него: за то, что отвлекает, за то, что постоянно путается под ногами, за излишне преданные взгляды, от которых становилось кисло во рту. Но чаще всего — за то, что парень будто бы делал вид, что ничего не происходит, что он просто так, без всякой задней мысли, любит проводить время со своим чудаковатым дедом-изобретателем, помогая ему с его экспериментами. Пару раз Рик сорвался и наорал на него из-за ерунды, а потом сожалел об этом: разве парень был виноват, что его тянуло к деду, и что ещё он мог сделать, кроме попытки провести побольше времени с ним? Не подкатывать же к своему дедушке? Раз уж у него самого, беспринципного, цинично воспринимающего жизнь террориста не хватало пороху что-то решить с их отношениями, чего можно было ожидать от нерешительного, слабохарактерного, буквально на днях осознавшего свою сексуальную принадлежность студента? Всё это тянулось, как черничный кисель, и тянулось бы ещё неизвестно сколько. Никому из домочадцев Морти не было дела, где он шляется целыми днями — на вечеринках с ровесниками или в компании своего безумного деда-алкаша, путешествуя с ним по галактикам и другим измерениям. Но однажды утром, за завтраком, Джерри приспичило засунуть нос в личную жизнь своего отпрыска. — Когда уже ты познакомишь нас со своей девушкой, Морти? — спросил Джерри, оторвавшись от лопанья шариков на планшете. Сын недоумённо воззрился на него, пытаясь понять, кого из них двоих сейчас глючит. — Я... я ни с кем сейчас не встречаюсь, пап, — выдавил Морти. Саммер, вернувшаяся со своего сплава загоревшая и ещё более язвительная, чем на прошлых каникулах, вставила: — Они с дедушкой Риком всё время пропадают где-то. Если у Морти и было время завести себе девушку, то это, скорее всего, какая-нибудь инопланетянка с тремя сиськами и двумя вагинами! — Саммер! — возмущённо прикрикнула Бет на дочь, и та заткнулась, показав брату язык. Морти в ответ продемонстрировал ей средний палец. А Джерри, недоуменно вскинув брови, продолжил свой допрос, на этот раз — обращаясь к Рику: — Разве ты не должен был найти ему девушку? Мы же договорились! — Договорились? — Морти вопросительно глянул на деда, но тот с крайне пофигистичным видом ковырялся в своей порции хлопьев. — Рик? — не отставал Джерри. — Не притворяйся, что забыл. Мне не нужен сын, которого нет дома, потому что он тусуется с, Господи прости, какими-то монстрами. Мне нужно, чтобы он проводил время с симпатичными девчонками! И свой гараж я тебе отдал на этих условиях! Мне не всё равно, что происходит с моим ребёнком!.. — Ну, может, тогда ты дашь ему пару лекций по искусству пьяных залётов? — язвительно спросил Рик. Морти, выслушав всё это с каменным лицом, опустил голову, поднялся из-за стола и ушёл наверх. Рик знал, что он не может сделать вид, что ничего не произошло, и что он тут не при чём, и поднялся к Морти после завтрака. Тот сидел на полу, прислонившись к кровати, и поднял на вошедшего деда слегка покрасневшие глаза. — Ты мог бы... почему ты просто не мог сказать мне, что они хотят сплавить меня из дома, а не делать вид, будто хочешь мне помочь? — спросил Морти ровным голосом, но под конец фразы его подбородок предательски дрогнул, и он замолчал, отводя глаза. — Морти... я, я действительно хотел тебе помочь, — сказал Рик, садясь рядом с ним на пол. — Я ведь, я ведь реально пытался, я же не виноват, что ты такой закомплексованный кусок дерьма, Морти. Мог бы сказать мне спасибо за мои попытки расшевелить тебя. Я же, бля, не знал, что ты, оказывается, заднеприводный, Морти. — Иди ты к чёрту, Рик, — сказал Морти, вскакивая и доставая из шкафа свой рюкзак. — Можешь оставить себе свой ящик текилы, или... или запихнуть его себе в задницу! И сказать папе, что я сваливаю... к своей девушке, или к парню, а лучше — сразу к обоим, вот. Чтобы он не отобрал у тебя гараж обратно, мудила. — Ну и иди нахуй, Морти, — рявкнул Рик, с трудом поднимаясь с пола и уходя из комнаты. Говнюк неблагодарный, думал он, запираясь в гараже и вливая в себя сразу полбутылки. Как обычно, в попытке подбодрить он лишь ещё сильнее смешал парня с говном. Но этот кусок дерьма должен же был когда-то понять, что его папочка и мамочка ждут — не дождутся, когда он свалит, освободив им плацдарм для их взрослых развлекушек?.. Рик не вышел попрощаться к Морти, который решил вернуться в общежитие и найти подработку рядом с колледжем, чтобы остаться на ней и после начала занятий. И к нему никто не стучался, чему он был несказанно рад. Видимо, гараж всё-таки остался за ним. Вот только никто не приносил ему отвёртки, никто не сопел ему в спину и не задавал глупых вопросов, отвечая на которые, было так приятно ощущать себя грёбаным всезнающим гением. К вечеру Рик так нажрался, что не мог попасть шурупом в просверленное для него отверстие. Но плывущие перед глазами стены и пол не смогли удержать птицу ебанько от полёта над пропастью безумия. Морти сидел в своей комнате в общежитии, раскладывая по местам учебники и пытаясь привести мозги в порядок. Его сосед умотал на море до конца лета, во всём здании было от силы несколько студентов, как и он, решивших найти подработку. Делать было нечего... Но этот вечер явно не собирался быть скучным: из коридора послышался шум и крики, и дверь в комнату Морти распахнулась, явив взору шокированного Смита его бухого вдрызг дедушку, державшего на прицеле бластера одного из преподавателей Морти — мистера Сильверфольда, обычно весьма представительного молодого мужчину, сейчас же сдёрнутого Санчезом, по всей вероятности, чуть ли не с толчка и одетого в пижаму. — Какого хуя ты творишь, Рик? — вскрикнул Морти, подбегая к деду и пытаясь оттащить его от своего преподавателя. Ему было очень стыдно, и он на самом деле испугался за Сильверфольда — у них были неплохие отношения, и Морти даже ходил к нему на факультатив по математике. — Я, я подумал, Морти, что, раз у меня не получилось найти тебе бабу, то я, я должен найти тебе нормального мужика... А среди всех твоих знакомых, увы, есть только один нормальный мужик, я проверил, Морти, он бухал с Хокингом и не вытаращил глаза, когда я спросил его, что такое теория струн! Если и принимать в задницу, Морти, то только благовоспитанные, по-настоящему интеллигентные хуи, а не всяких там наркоманов и оболтусов, Морти, дитя моё! — Рик нёс этот пиздец совершенно искренне, не отводя бластера от башки несчастного, перепуганного Сильверфольда. — Ох, блин, — Морти закрыл лицо руками, потом схватился за голову и помотал ею, будто надеясь проснуться от страшного сна. — Отпусти его, Рик! Прекрати вести себя, как идиот, слышишь?.. — чуть не плача, крикнул Смит, хватая Рика за рукав халата, и изо всех сил пнул его по коленке. Рик взвыл, отпуская своего пленника, и Морти отобрал у него бластер. — Извините, пожалуйста, мистер Сильверфольд! — срывающимся голосом, смахивая слёзы с глаз, попросил Морти. — Это мой дедушка, он... он вообще-то тот ещё мудак, но он не хотел вас убивать, честное слово! Рик, отправь его домой, — приказал он еле стоящему на ногах деду, и тот, послушно отрыв в кармане портал-ган, открыл портал. Дрожащий, бледный, как мел, Сильверфольд отправился домой, а Морти, гневно уставившись на Рика, закричал: — Убирайся, Рик! Вали отсюда и не смей больше вытворять ничего подобного, иначе... иначе я подстрелю тебя, понял? Просто оставь меня в покое, о-окей?.. — И-извини, Морти, — заплетающимся языком выговорил Рик и дёрнулся к внуку. Смит попытался увернуться, но старик схватил его за руку и, обдавая чуть ли не стаградусными парами спирта, сказал: — Прости, Морти. Я хотел... я думал, я хотел сделать тебе приятно... Он привалился лбом ко лбу своего внука, и тот вздохнул, не в силах больше сердиться. — Ладно, Рик, — устало сказал Морти. — Иди домой и поспи, но пожалуйста, прошу тебя... не надо больше никого ко мне приводить. Я сам... о себе позабочусь. — Как скажешь, Морти, — Рик пьяно икнул и повернулся к двери. — Но... если передумаешь... Этот парень — то, что надо, Морти, имей в виду. И он почти согласился, Морти. — Блядь... заткнись, Рик, — с отвращением сказал Морти, забирая у деда пушку и делая портал домой. — Спокойной ночи, Рик. Через пару недель, когда лето уже подваливало к своему неизбежному финалу, начиная моросить дождями и желтеть кленовыми листьями, а Морти получил свою первую зарплату, соскучившиеся, натрахавшиеся и чувствующие себя виноватыми Бет и Джерри позвали сына на выходные. Конечно, он и не думал держать на них зла и приехал с подарками, ласково ткнул в бок Саммер и вежливо осведомился о местонахождении дедушки. — Его нет дома, но, может быть, он придёт попозже, мы говорили ему, что ты собираешься приехать, — извиняющимся голосом сказала Бет. — Ничего страшного, просто передайте ему привет, — улыбнулся ей Морти. Но перед отъездом — он смог получить только один выходной на работе — он всё-таки зашёл в гараж. Осмотревшись, Морти улыбнулся — как обычно, всё завалено научным хламом, и как только дед во всём этом разбирается?.. Оставив на верстаке подарок для Рика — бутылку самой лучшей текилы, которая только продавалась в магазине, где он работал кассиром, — Морти ушёл, тихонько прикрыв дверь. Расцеловался с родными и уехал на вокзал на последнем автобусе. Посреди ночи Морти проснулся оттого, что его трясли и шипели ему на ухо: — Скажи мне, кто он, Морти... Покажи мне этого... этого обмудка, который считает, что может тискать тебя за задницу... И я вышибу из него мозги!.. — Бля. Рик, ты пьян, какого чёрта, — отодвигаясь к стене, простонал Морти. — Ты слышал, Морти? Скажи мне... и я убью его... Никто, никто не может... трогать тебя за задницу, Морти... потому что она моя, ясно тебе, Морти?.. Морти, не зная, плакать ему или смеяться, уткнулся спиной в стену, но Рик дополз до него и снова встряхнул за плечи: — Не ври мне, Морти, а ну, быстро отвечай... Кто этот мудила? — Единственный мой знакомый мудила — это ты, — потеряв надежду выспаться перед работой, сказал Морти. — К-какого хуя ты вообще тут делаешь, Рик? Мне, мне через три часа на работу... И-и с чего ты вообще взял, что у меня кто-то есть?.. — У нас просто был спор, Морти, — проворчал Рик, облокачиваясь на стену рядом с внуком. — Я должен был найти тебе партнёра... А ты за это обещал мне бутылку текилы, потому что ты малохольный нищеброд, и не можешь купить своему любимому дедушке ящик нормального бухла. И вот я, я возвращаюсь домой и вижу у себя на столе эту несчастную бутылку, и разве это не значит, Морти, что ты, маленький извращенец, всё-таки воспользовался моими гениальными советами и нашёл себе... кого-то? — Ну... а если и нашёл, тебе-то что? — спросил Морти, которому вдруг стало смешно. — Да я... да я, блядь, убью его! — снова делаясь агрессивным, вскричал Рик. — Ладно, ладно, успокойся... Никого у меня нет, — хмыкнул Морти. — Просто... просто ты действительно хотел мне помочь. И хоть после всех этих историй я ещё более не уверен в себе, чем раньше... И пусть... пусть я влюбился не в того человека, но... зато теперь я хотя бы знаю... знаю, кто я такой. Может быть, когда-нибудь у меня получится что-то... я просто хотел сказать спасибо, Рик. Р-рик?.. Ответом ему был тихий храп — Рик, старый алкаш, уснул пьяным сном у него на кровати. Вздохнув и покачав головой, Морти, как смог, сдвинул его к стене, а сам улёгся рядом — в надежде урвать хотя бы пару часов сна перед звонком будильника. — Тебя люблю, придурок, — прошептал он на ухо спящему деду, проводя рукой по его спутанным остаткам волос. Проснувшись от звонка, Морти заскулил: Рик храпел, привалившись к нему и заливая его шею слюной, стекавшей из его рта. Теперь придётся ещё тратить время на душ, он наверняка опоздает, и ему сделают выговор... Выскочив из душа, всклокоченный, с вытаращенными глазами, вытираясь на ходу, Морти натолкнулся на своего дедушку, выбравшегося из кровати, лохматого и в перемятом до невозможности халате. — Куда-то спешишь, Морти? — спросил Рик, ухмыляясь и хватая его за талию. — Ээ... д-да, на-на работу, — запинаясь, выдавил Морти, поднимая глаза на деда, которому он был всего по плечо. Рик обхватил его голову руками и заглянул ему в глаза, и Морти отчаянно покраснел, не понимая, знает ли он точно, что сейчас такое происходит. — Твои линзы пора менять, Морти, — сухо сообщил Рик, пристально разглядывая глаза молодого Смита. — Их можно носить месяц, потом нужны новые... Ты снимал их на ночь? Помещал в специальный раствор? — Д-да, — прошептал Морти, глядя в глаза своему деду, потерявшему где-то свои очки, наплевав на то, что торопится, и что вообще может потерять работу, и на то, что полотенце, которым он вытирался, соскользнуло с его бёдер и упало на пол. Не успев посоветоваться с протрезвевшей головой по поводу того, что он, собственно, делает, Рик наклонился и поцеловал внука, растворяясь в долгожданном прикосновении. Было так прекрасно и мучительно чувствовать, как Морти по-прежнему млеет от его близости, мгновенно отзываясь на ласку, отдавая себя сразу и полностью в его волю. — Морти... Рик оторвал себя от парня, и тот, такой взволнованный и наконец-то счастливый, в первый раз с тех пор, как они встретились, сказал, запинаясь: — Я-я-я люблю тебя... Морти уткнулся ему в шею, обхватив обеими руками, и Рик некоторое время просто дышал его свежевымытыми волосами, а потом шепнул ему на ухо: — Помнится, кроме бутылки текилы там было ещё кое-что, Морти. — Ч-что?.. — спросил Морти, щекоча дыханием его шею, не желая размыкать объятий. — Там было ещё желание, Морти. И я, я думаю, что, если, конечно, ты не лицемерный кусок дерьма, т-ты должен выполнить моё желание, Морти. — Какое, Рик? — еле слышно спросил Морти, отпуская его, спохватившись, подобрал полотенце, валяющееся на полу, и обернул его вокруг себя, краснея под пристальным взглядом деда. Тот порылся в кармане и протянул внуку небольшую связку ключей с брелочком в виде летающей тарелки. — Ч-что это? — спросил Морти, в недоумении разглядывая ключи. — Больше всего, Морти, это похоже на ключи, — проворчал Рик. — Конечно, ты можешь использовать это как коровий колокольчик и повесить себе на шею, чтобы не потеряться в темноте. Но вообще-то это ключи, Морти. Мне, мне неудобно самому таскаться за отвёртками, Морти... И я решил, что будет очень удобно снять дом возле твоего колледжа, чтобы я мог рассчитывать... на твою помощь, пёс. Собственно, это моё желание — чтобы ты переехал со мной туда, Морти. — П-правда? — не веря своим ушам, глупо спросил Морти, и Рик снова поцеловал его. Во второй раз, пожалуй, это было уже гораздо менее ссыкотно. — Если ты не боишься испортить свою жизнь... Потому что то, что я собираюсь делать с тобой, обычно заканчивается тюрьмой для одного и психиатрической лечебницей для другого, — совершенно серьёзно сказал Рик. — Мою жизнь может испортить только твоя смерть от ебучего цирроза, Рик, потому что ты пьёшь, будто взял печень в аренду, — нежно сказал Морти, проводя дрожащими пальцами по его лицу. Рик не знал, что на это сказать. Никто из тех, кем он когда-либо увлекался, — такие же вздорные психопаты, блуждающие неприкаянно по миру с когтями по всему телу и пушкой наперевес, как и он сам, — не говорил ему такого. Обычно всё, что он слышал применительно к себе и алкоголю — «Налей ещё!». И, наверно, никогда никто не влюблялся в него вот так — прекрасно видя его недостатки, но закрывая на них глаза, отчаянно веря в то немногое хорошее, что в нём осталось. Он вообще не думал, что всё ещё способен стать чьей-то влюблённостью, однако вот он, нерешительный, наивный парнишка, сводящий с ума своей неискушенностью, смотрит на него, как похищенная Европа на пленившего её Юпитера, замирает от прикосновений к своей коже... и пиздецки манит, притягивает, как магнит, не давая думать ни о чём, кроме себя. — Пойдём, — шепнул Морти и, оглянувшись, потащил старика на свою кровать. Посмеиваясь, Рик позволил ему стащить с себя халат, запустить руки под свитер и оседлать себя. С румянцем, горящим на скулах, как осенний закат, Морти смотрел на него, как сладкоежка — на огромный леденец: что есть силы желая, но явно стесняясь и вообще опасаясь, по силам ли ему то, на что он замахнулся. Закинув руки за голову, Рик терпел робкие неопытные ласки — нежные поглаживания и несмелые, почти невинные поцелуи, но, стоило Морти расстегнуть его брюки и сжать его член сквозь бельё, спокойствие Рика улетучилось. Он слишком долго отказывал себе в желанном, чтобы сейчас, как перевозбуждённый подросток, кончить от неумелого минета, а то и от банальной дрочки. Дёрнув внука на кровать и снова сорвав с него чёртово полотенце, Рик навис сверху, наконец-то позволяя себе взять то, чего ему так давно хотелось. — Моя... детка, — шептал Рик, встречаясь глазами с его, потерявшими всякий стыд... в отличие от его тела. Бедняга дико, отчаянно стеснялся: своего обнажённого, бледного, ненакачанного тела, своих не знающих, куда деваться, глаз, своих дрожащих рук и своего дедушку, смотрящего на него так, как это совсем не положено делать дедушкам. Не зная его, можно было бы принять его за ледышку, но Рик видел, как его глаза темнеют похотью, а ещё он помнил, каким был Морти на той крышесносной фотографии. Ему не было жалко лишних минут прелюдии, чтобы из этого неуклюжего, стесняющегося почти-подростка вытащить наружу то раскрепощённое, ебливое создание, которое открыла в его внуке стерва Юнити. От одних его взглядов кожу Морти будто жгло огнём, от его впивающихся, злых поцелуев парнишка зажмуривался и скулил, выгибаясь навстречу чужим губам. Жадные руки, шарившие по его телу, исследовали каждый его уголок, оставляя после себя красные следы. И Рик добился того, чего хотел: несколько умелых движений пальцами внутри — и, напрочь забыв про стеснение, Морти сам вцепился в бёдра под коленями, разводя ноги, как текущая сука. Но, как ни хотелось Рику пойти на поводу у этой бившей через край сексуальности и жёстко выебать мальчишку, вжав мордой в простыни, он держал себя в руках, стараясь быть нежным и не причинить боли. И ему, как ни странно, легко удалось: с этим маленьким засранцем хотелось быть нежным, его сладкие стоны от неторопливых ласк и краснеющая от разгорающегося возбуждения кожа были тем, ради чего можно было оттянуть момент удовлетворения. — Морти, мой малыш, — шептал Рик, сгорая в объявшем его пламени, пока готовил для себя его задницу. Морти кусал губу и мотал головой, бросал умоляющие взгляды из-под ресниц и даже просил, чтобы Рик поторопился, но тот предпочел не послушаться, пожирая глазами ракурсы и выражения лица — одно другого горячее, и ласкал его задницу, пока та окончательно не расслабилась, впустив в себя целых три его пальца. Измучившийся парень беспомощно заскулил, и Рик наконец сжалился. — Хочешь меня, Морти? — спросил он, вытаскивая из штанов багровеющий жилами член, и получил несколько быстрых кивков и протяжное «да», произнесённое сквозь зубы в жалобном стоне. Размазывая лубрикант по члену, Рик с удовлетворением увидел панику, возникшую в глазах мальца, осознавшего размеры. — Может, просто спустить тебе между булок, Морти? — ехидно спросил Рик, проводя пальцем меж упругих половинок, и Морти замотал головой, всхлипнув: — Нет... Перестань издеваться надо мной и трахни меня уже, мудак!.. — Фу, как грубо, — протянул Рик, проводя головкой вдоль члена партнёра, одновременно дразня его дырку пальцем. — Может быть, ты попросишь меня поласковей, Морти? — Блядь, грёбаный ты охуевший мудак!.. Трахни меня немедленно, слышишь, скотина ебаная?.. — грязные слова слетали с губ потерявшего все свои моральные заморочки мальчишки, но Рик и не думал подчиняться. Спустившись пониже, он наклонился и взял в рот истекающую секретом головку, провёл губами вдоль члена и снова выпустил его, обвел языком вокруг головки и снова всосал в себя — на мучительно короткое мгновение. — Бляядь... Твою мать... Рик... пожалуйста... — сдаваясь, протянул Морти. — Пожааалуйста, трахни меня, Рик, пожалуйста, умоляю тебя, — шептал он, пока губы скользили по его члену чересчур легко, чтобы дать ему кончить, но достаточно распаляюще, чтобы заставить его забыть обо всём, кроме собственного вожделения. — Хорошая... детка, — довольно сказал Рик, выпустив его член изо рта и примериваясь головкой к блестящему смазкой входу. Достаточно растянутые стенки, тем не менее, сжались вокруг него так сильно, что он понял — изображать мучителя слишком долго у него не выйдет. Однако он постарался, медленно входя и неторопливо вытаскивая, сперва лишь слегка задевая простату и доведя парня до новой серии всхлипов, перешедших в крики и мольбы. Вцепившись в тощие бёдра, он наконец дал мальчишке желанное, двигаясь в его послушной заднице быстро, с пошлым хлюпаньем смазки, каждым толчком хорошенько проезжаясь по простате, с удовольствием наблюдая за тем, как его малыш жмурится, откидывает голову и открывает рот, заходясь в безмолвном стоне. Почувствовав близость завершения, мужчина обхватил его член рукой и смотрел, как он кончает и как прекрасно его лицо, искажённое оргазмом, и неизвестно, что было главной причиной его собственного оргазма — это лицо, или пульсация тугих стенок вокруг его плоти, или его имя, произнесённое на финальном выдохе еле слышным шёпотом. — Детка, — пробормотал Рик, утыкаясь лицом во влажную от пота грудь, и ласковые руки погладили его по волосам, по дрожащим плечам. Ни о чём не думая, он слушал, как бьётся горячее, не желающее утихать сердце. — Мне нужно на работу, — тихо сказал Морти, не переставая гладить его, и он пробурчал: — В пизду твою работу, Морти. Когда ты переедешь ко мне, у тебя не будет времени на работу, уж поверь мне. В колледж, так и быть, можешь ходить... но если я, блять, увижу, как ты обжимаешься с каким-нибудь патлатым оболтусом в мужском туалете, я, я надеру тебе задницу, Морти... — Я понял, Рик, — хихикнул Морти. — Я обязательно зажму кого-нибудь в туалете, чтобы, чтобы узнать, каково это, когда Рик надирает тебе задницу... — Ах ты, тварёныш, — зарычал Рик, вскидывая голову, и Морти, смеясь, поцеловал его. Они улеглись рядом в обнимку и укрылись одеялом. Морти точно знал, что максимум через час у его деда засвербит в его жаждущей приключений жопе, и он поволокёт его по своим безумным делам, и будет орать на него и обзывать неповоротливой бестолочью, и всё это будет самым прекрасным окончанием летних каникул, которое только можно представить.