Мой завод

Петрович ебал меня жарко, но в то же время бережно. Герой-любовник, блядь… Вставлял по самые помидоры, но шептал мне при этом в ухо всякую ласковую хуйню, как бабе, чесслово… Я, взвинченный после зрелища ебли Вовки с Мамедом, позволял делать с собой все, что этому похотливому старому мухомору вздумается. А Петрович, и рад стараться. После того, как я немного привык к хую в своей жопе, задрал мою ногу на станок и ебашил, дроча мой член, в ускоренном темпе, пока я не кончил, завывая и кусая рукав своей спецовки, чтоб не орать на весь цех. Тогда Петрович тоже спустил прям мне в кишечник, слюняво обсасывая мое ухо и как ни странно, возбуждая при этом меня еще больше. — Ух, бля, сладкий какой… Я б тебя сутками ебал… -Петрович мял мой член, продолжая шарудить в моей жопе и размазывая мою сперму по стволу, а я содрогался в невъебенном оргазме, испытывая неясное чувство вины. Кончил, блядь, под мужиком! Зато как, сука, кончил… Ни одной бабе не удавалось меня до такого довести… — Еб твою мать, Петрович, нам чо, в столовой какую-то хуйню в компот подливают, а? — прогнулся я в спине, выпуская член наставника из жопы.  — Хуй их знает, Женек, -хрипло пробормотал Петрович, с пошлым чпоком вытаскивая из моего зада свой член. -Может и подливают… Им видней… Тебе ж заебись было? — куснул меня за лопатку и потерся вялым хуем о мои половинки наставник. — Заебись… — не стал отрицать я и отвернулся к станкам. -Это что ж, я теперь, пидорас? На душе было как-то хуевато, да и жопа болела, если честно, хоть Петрович и не зверствовал. — Э, малой, ты это, не выдумывай, — забеспокоился Петрович и потянулся меня обнять. Но я шарахнулся от него, больно ебанувшись ногой о какой-то ящик. — Жень, ну ты какого лешего сопли развесил, тебе ж понравилось, я видел. Никакой ты не пидор. Мы работаем просто тут. Ну и удовольствие получаем само собой. Кончай загоняться. Нам еще тренироваться и тренироваться, а то у тебя аттестация на носу. Такую работу нельзя терять. И правда, нельзя терять. Сам же видел, на что шел. И цифры в моем договоре вспомнились, как живые. Да и Петрович не самый хуевый наставник, вон как меня обхаживает.  — Пойдем поработаем, что ли, Петрович, -выдохнул я, решив, что хули теперь страдать, жопа уже все равно распечатана.  — Поработаем, Женек, -заулыбался Петрович, радуясь, что я перестал изображать падшую девственницу. — Вечерком после смены еще поебемся… Мы поебались и вечерком, и на следующий день… три раза… и потом… Петрович просто гигантом секса оказался. Да тут все такие, как я посмотрю. Куда ни глянь — парочки сладко стонут. Когда они, сука, успевают на станках работать. Сказать честно, меня эти парочки заводили пиздец как. Наставник мой это дело просек, и все время пытался мне вставить, пока я чужой еблей любуюсь. Я сначала ни в какую не соглашался, а потом разок попробовал и вошел во вкус. Это ж такой кайф, когда тебя ебут, а кто-то с тебя жадных глаз не сводит. Петрович мной страшно гордился, говорил, что такого красавчика все хотят, а нельзя. На заводе с этим строго. Один наставник-один ученик. Моногамия, твою мать. На выходные Петрович заегозился встретиться в парке пивка попить. Ага, нашел дурака. Знаю я его пивко. Ебались бы в кустах и все. Нет уж, пусть задница моя отдохнет. Петрович посокрушался сначала, потом сказал, что ладно, так и быть, надо жене внимание уделить. Охуеть! У него и жена есть! Точно гигант. Я б так не смог. Аньку не знаю, как отвадить. Трахаться с ней у меня ни сил, ни желания нет, а больше мне от нее ничего и не нужно было. А она все равно таскается, надеется на что-то. Знала бы она, сколько я секса получаю, обзавидовалась бы. Как ни приду — сидят с мамкой на кухне, косточки мне перемывают. А потом прется ко мне в комнату, все пытается в штаны влезть. Но там не шевелится ничего. Продолжаю врать, что на заводе радиация.

***

 — Малой, у тебя аттестация скоро, а ты еще неподготовленный! Придется нам на выходных поработать! — хитрый Петрович не знал, как меня в выходные выебать. Я хоть, если честно, и сам в выходные без ебли промаялся, привык уже, как к наркоте, но Петровичу об этом знать не обязательно.  — Да подготовленный я… — насаживался я задом на горячий хуй своего наставника, глядя, как Мамед жарит Вовку, раскорячив его на столе.  — А минет? Ротиком-то хуевато работаешь, -засаживал мне Петрович, громко постанывая. — Зубы распускаешь. Вот минет я, честно, не полюбил. Не, когда мне делают, то заебись, а вот самому… До сих пор стремаюсь, хотя чо уж теперь… Петрович, правда, сосет как бог, мне до него далеко, я только головку во рту поболтаю и все. Правда Петровичу хватает, говорит, стоит ему только на мою красивую рожу глянуть, его сразу в оргазм кидает, еле вынуть успевает. Ну вот и на аттестации пусть на мою красивую рожу смотрят. Аттестации я побаивался, потому что подозревал, что там будет групповуха. Пустят по кругу, и сиди улыбайся потом. Но тут я получил первый аванс, охуел от количества денег и решил, что аттестацию сдам при любом раскладе. Будь что будет. - Зубы тока прячь, малой, когда минет будешь делать, — напутствовал меня наставник, разрабатывая мне дырку смазанными гелем пальцами перед аттестацией. -И улыбайся больше. От твоей одной улыбки кончить можно. После такого напутствия я смело шагнул в кабинет аттестации.