Свалка

–Не боишься? – синие глаза сверкают в лучах закатного солнца, сияя изнутри.       У Нацу дыхание сбивается, ноги подгинаются, но едва ли от страха. Голова начинает кружиться от осознания, что они здесь совсем одни. Влюблённый по уши принц и ведьмак, о котором первый грезит чуть ли не с первой их встречи. –Я никогда не боялся вас, – несмотря на помутневшее сознание, голос человека не дрогнул. – Весьма опрометчиво. –Разве? – принц делает шаг вперёд, не отрывая взгляда от глаз напротив.       Нежить не отвечает. Острые скулы дёрнулись, выдавая волнение их обладателя. Ведьмак тоже ждал этого мгновения. Всему виной сердце, его чёртово сердце, что начинает биться чаще при виде этого парня, что заставляет задыхаться и терять холод во взгляде, заменяя его трепетной и такой несвойственной Эрику, уже многие годы, нежностью.       И ничего не может ему помочь кроме этого улыбчивого и гиперактивного принца, что не знает забот и слова нет, хотя здесь уже враки, маг смог  приучить Нацу к команде <<нельзя>>. – Я могу.. –Можешь.       Драгнил замирает, в недоумении смотря на мужчину, тот шумно втянул воздух через нос, наконец отведя взгляд. – Вы не дослушали, – принц легко касается плеча нежити, на что тот едва заметно вздрагивает, возобновляя зрительный контакт. – Я могу любить вас?       И мир взрывается сотней искр в сознании Эрика, перед глазами на мгновение темнеет, а губы резко высохли, да так, что ведьмаку пришлось быстрым движением языка их увлажнить. Сердце в край решило пробить рёбра, причиняя его владельцу боль.       Любовь, что есть любовь? Привязанность, чувства, ложь и обман. Любовь причиняет боль и страдания, но в тоже время преподносит покой и равновесие. Эрик любил мужчину чьё имя давно стёрлось на пыльных страницах истории, но так ярко вызженно в сознании мага. Человек, который лишил его крыльев, свободы и веры в истинную любовь, отец Люси. Жестокая, жестокая первая любовь, разорвавшая сердце на куски, но и давшая ему вновь забиться, вновь полюбить.       Люси - вторая любовь ведьмака. Проклятое на вечный сон дитя, собрало и склеило чувства нежити своими маленькими ручками. Растопило своим звонким смехом, и дало надежду на светлое завтра, взглядом своих карих глаз.       А Нацу - третья и самая отчаянная любовь, что сейчас не менее отчаянно ждёт ответа от Эрика. Такой красивый в закатном солнце кудрявый юноша, такой юный и грациозный, а уже отравленный ядом желания.       И магу тоскливо, чертовски горько. Потому что он мог полюбить ту же Люси, прекрасный цветок, что рос на болотах и так прекрасно расцвёл в последние годы. Мог полюбить человека, своего сородича, с такими же потребностями, чувствами и взглядами на мир. Но почему? Почему этот принц из сказки полюбил её главного злодея, а не прекрасную принцессу? Разве не все сказки должны заканчиваться одинаково. –Люби, но есть ли смысл? – зелёные глаза юноши открываются в недоумении. – Это не принесёт тебе счастья. –Почему же? – Нацу делает ещё один шаг вперёд, выставляя руки перед собой.       Снова, снова эта реакция. Испуг, отрицание, желание сделать как лучше, нежелание отступать, как это всё знакомо. Именно так он отреагировал, когда Эрик разозлился во дворце. Тогда его выражение лица показалось забавным.       Сейчас же эти глаза не дают покоя, дёргая за какие-то струны души, что неизвестны даже её обладателю, вызывая бурю внутри и желание, желание, желание. –Я люблю вас! И не могу быть счастлив только если вы не захотите меня видеть после этого, – парень грустно вздыхает и опускает глаза в землю. – Я не прошу вашей взаимности, но скажите, что вы чувствуете ко мне?       Драгнил делает финальный шаг навстречу к нежити, оставив между ними только пару сантиметров. Из-за разницы в росте принцу приходится приподнимать голову чтобы смотреть прямо в тёмно-синие глаза своего любимого.       И от этого трясёт. Всё внутри переворачивается. В груди разгорается желание, такое забытое, покрытое слоем вековой пыли, что теперь снова начало гореть, разливая горячую магму по всем внутренностям. Дыхание сбивается. –Ты мне не противен, – Эрик не узнаёт свой голос. – Даже.. симпатичен.       Голос дрожит. Дышать становится слишком тяжело, для того чтобы жить. Будто Эрик не стоит на скале посреди болот, а находится под толщей воды, что забивается в нос и лёгкие. Что заставляет задыхаться и желать наконец вынырнуть и набрать в грудь такой необходимый для жизни кислород. Но нежить сам себя топит, погружает ещё ниже, стремясь к самому дну.       Ведь, когда Нацу с жаром прижимает свои губы к чужим, ведьмак не отстраняется, он отвечает с таким же жаром и желанием. Принц приоткрывает рот, возможно зря, потому что Эрик тут же проникает в глубь человеческого рта, переплетая свой длинный змеиный язык с чужим, абсолютно простым.       И это так хорошо, что рассудок у обоих утекает чуть ли не в унисон, оставляя только животные инстинкты и жар двух мужских тел. Руки машинально сжимают тела друг друга, не оставляя между ними ни миллиметра. Страсть разгорается молниеносно, распространяясь постыдными звуками по всей полупещере, прямо тут, на вершине одной из многочисленных скал.       Нежить отчаянно сжимает талию человека в своих руках, прижимая его к себе, будто боится, что тот сейчас опомнится и сбежит с криками ужаса или отвращения. Но этого не происходит ни спустя первый жаркий поцелуй, ни спустя второй, ни даже когда ведьмак аккуратно подмял Нацу под себя, укладывая его на прохладную землю, но не отрываясь от его тела, лаская, лаская, лаская.       И принц сходит с ума от этих ласк. Он теряется в прикосновениях и горячем дыхании. Сознание погружается в туман, оставляя после себя только сладкую истому и отголоски неземной радости, что наполняет грудь Драгнила. Он прижимается к Эрику в ответ, обнимает за шею и целует острую линию нижней челюсти, что всегда так его манила.       Руки обоих медленно, но верно добираются до пуговиц на одежде, которая была крайне лишней сейчас и только стесняла их полномочия. Но нежить понимал, если их сейчас увидит хоть какая-то фея или, того хуже, одна из фей крёстных Люси, то будет худо. Или по крайней мере безумно стыдно, ведь кажется юная правительница болот прониклась симпатией к столь же юному и прекрасному принцу. Вот только он сейчас стонет под её крёстным, охотно отвечая на пошлые ласки и поцелуи. Поэтому одна из рук Эрика оторвалась от желанного тела и взмыла чуть в воздух, приводя в движение громоздкие стебли растений, что повелись по скале, закрывая влюблённых от посторонних глаз и яркого закатного солнца.       Сделав дело, мужчина мог позволить себе намного больше, всё же он имел больше опыта нежели человек. Его пальцы легко расстёгивали пуговицы на рубашке Нацу, оголяя его рвано вздымающуюся грудь, которую ведьмак, не отказав себе в удовольствии, начал покрывать поцелуями, иногда покусывая нежную девственную кожу юноши.       Драгнил же не находил себе места, такие действия со стороны нежити были настолько приятными, что казалось ещё чуть-чуть и парень отключиться от реальности полностью. Он мог лишь тихо постанывать и чуть сжимать чужие волосы в кулаке, при особо сильных укусах или когда в ход шли уже клыки, что разрывали человеческую плоть на раз.       Поцелуй, укус, ещё, ещё и вот свободная атласная рубашка уже слетает с плеч принца, а Эрик лишь расстёгивает пару пуговиц на высоком воротнике его одеяния. Ведьмак облизывается, окидывая взглядом юношу под ним. Красное лицо Нацу, покрытое испариной, его открытый рот и влажные от поцелуев губы, а также прекрасное юное тело, на котором уже появились первые похотливо алые пятна и следы зубов. Парень, от незнания куда девать руки, закинул их за голову, принимая тем самым ещё более открытую позу.       Вся картина оказалась столь соблазнительной, что нежить в миг почувствовал как сладко потянуло в паху. Он вновь прильнул к принцу, целуя его с ещё большим жаром и страстью. В то время как руки Ведьмака, не зная ни стыда ни совести, уже расстегнули ремень на чужих штанах