we go hard (even at four in the middle of the fucking night)

(Май 2015) Galmaegi hasukjib - это небольшое, но уютное студенческое общежитие на улице Шинчон, скрытая жемчужина, расположенная рядом с сеульскими университетами и клубами Хондэ, что находится в самой сердцевине столицы андеграундной музыки. Еще там дешево и сердито - главная причина, по которой семнадцатилетний Чон Чонгук стоит на пороге, насквозь промокший от дождя. — Одноместная комната, — говорит Гук, волоча за собой чемодан. Он встряхивает волосами и дрожит, когда достает бумажник и удостоверение личности. Он должен был прийти еще час назад, но заблудился на вокзале и в итоге попал под дождь. Все, что ему сейчас хочется - это принять душ и развалиться на теплой кровати. — Я Чон Чонгук. — Добро пожаловать, Чонгук, — говорит дама средних лет, записывая его данные в регистрационную книгу. Она бросает взгляд на его багаж: — И надолго ты здесь? Чонгук медлит с ответом, но затем пожимает плечами: — Пока не знаю. Сколько времени нужно, чтобы покорить Сеул? Решение приехать в Сеул в одиночку, дабы построить карьеру певца, далось Чонгуку относительно легко. В школе ничего не получалось. Он проводил больше времени размышляя о вокальных техниках и кумире Джи-Драгоне, сочиняя песни в голове, а не на объяснения учителя географии о специфике тектонических плит и конвекционных течений. — Один год, — сказал Чонгук в тот день, когда он включил телевизор посмотреть особо душераздирающее выступление R.O.D Джи-Драгона, где он сделал сердечко пальцами. Его родители хоть и были малоразговорчивыми, но зато все понимали. — Всего один год, и если я не добьюсь ничего, то вернусь и закончу старшую школу. Поезд из Пусана ехал чуть меньше четырех часов. Чонгук провел большую часть времени, глядя в окно, ерзая, слушая альбом COUP D’ETAT на повторе и засыпая между песнями. В Сеуле вовсю бурлила жизнь, и Чонгук чувствовал себя лишь маленьким мальчиком с большой мечтой и смутными представлениями, как ее осуществить. — Твой новый дом, Чон Чонгук, — бормочет себе под нос Гук, отпирая дверь. Комната 301 располагалась в конце коридора на третьем этаже и едва ли была больше его ванной комнаты дома, и в ней было только одно крошечное окошко, выходящее на юг. Ванная общая, — объяснила дама на стойке регистрации, — как и прачечная. Никакой стирки после десяти вечера. Бесплатный завтрак подается с восьми до десяти каждое утро: миска риса и общие блюда, что есть в меню. По крайней мере, — думает Чонгук, намыливаясь в тесной душевой, — сейчас уже относительно поздно, так что никто больше не моется. Ему никогда раньше не приходилось мыться с кем-то, и он не совсем свыкся с мыслью, что придется разгуливать голым перед незнакомцами, но рано или поздно он к этому приспособится, это точно. Вода собирается вокруг его ног, и он морщит нос. Несмотря на то, что поток был слабый, утечка шла плохо. Чонгук слышал рассказы о том, что слив обычно засоряют всякие жидкости, но надеется, что здесь это не так. — Добрый вечер! Чонгук подпрыгивает и едва не падает, прижимая к своему интимному месту салфетку с Джи-Драгоном ограниченного тиража и поворачивается к источнику звука. “Источником звука” оказывается парень примерно его роста, его уши торчат из-под копны ярко-оранжевых волос, губы растянуты в слишком радостной для такой унизительной ситуации улыбке. — Я не видел тебя раньше, — говорит парень, осматривая совершенно голого Чонгука с ног до головы. Чонгук сглатывает, шаркая ближе к стене. Голос парня оказывается слишком низким для его лица и фигуры. — Новенький? — Да, — Чонгуку жутко неловко, и он пытается наклониться так, чтобы скрыть некоторые части тела, но безрезультатно. Рядом с ним парень вешает полотенце на вешалку и сбрасывает тапочки. — Только сегодня приехал, — вода уже касается его щиколоток, и Чонгук хочет, чтобы она поднялась над его головой и унесла вместе с собой в канализацию. — О, слив тут не очень работает, — говорит рыжий, глядя на лужу у ног Чонгука. — Слишком много людей дрочат в душе. — он подается вперед и выключает воду, возобновляя раздевание прямо перед глазами Чона. Гук жмурится, краснея от смущения. У него хорошее тело, и Чонгуку явно не хочется дальнейших унижений в виде нежелательного стояка. — Ты должен выключить воду, когда моешься. Хочешь, я тебе спинку потру? — Нет, спасибо, — бормочет Чонгук, включив воду на полную мощность и смывая пену настолько быстро, насколько возможно. — Эй, постой! — кричит рыжий позади него. — Как тебя зовут? — Чон Чонгук, — мямлит Гук, не оглядываясь. Если все в Сеуле так себя ведут… — Я Ким Тэхен, — кричит он в ответ. Чонгук ускоряется. — Добро пожаловать в дом Большого Брата! Дом Большого Брата, думает Чонгук, определенно населен призраками или еще какой-то ересью, ибо что за, черт возьми, ужасный визг в четыре утра? — Клянусь богом! — слышит Чонгук, как кто-то кричит за его дверью. Раздается хлопок, стук, и визг прекращается. — Если я еще раз услышу эту штуку, то убью тебя во сне! Вау. Он становится свидетелем угроз расправы в свой первый же день в Сеуле. Чонгук закрывает глаза и снова пытается уснуть. Большой город правда невероятен. Парня из номера 302 зовут Пак Чимин, и он тоже из Пусана. Чонгук натыкается на него по пути к завтраку, когда бредет по коридору ужасно сонный и взлохмаченный. Может, на него так влияет знакомый акцент, но Чонгук обнаруживает, что вполне комфортно болтает с Чимином за завтраком в гостиной. (Окей, назвать это место гостиной было бы преувеличением. Скорее пространство, соединенное с кухней, загроможденной столами, стульями и мисками для жителей общаги). — Тебе всего лишь семнадцать? — удивляется Чимин. Он широко улыбается, его глаза сужаются до крошечных полумесяцев. — О, тогда тебе столько же, сколько и моему братишке. — К сожалению, тебе не столько же, сколько моему старшему брату, — говорит Чонгук, сканируя Чимина с ног до головы. — И он определенно выше тебя. — Вот же мелкий… — Чимин протягивает руки вперед, и Чонгук закрывает лицо, ожидая удара, но вместо этого Чимин ерошит его волосы. — Ты сопляк. Но такой милый, что я даже не могу тебя ударить. — Кстати, что за шум был прошлой ночью? — спрашивает Гук с набитым ртом риса, размахивая ложкой. — Серьезно, есть что-то в этом здании, о чем я должен знать? Призраки мщения? Кошки, запертые в стенах? — Ох, — понимающе кивает Чимин. — Должно быть, проделки Ким Тэхена. — Ким Тэхен? — хмурится Чонгук. Имя звучит… слишком знакомо. — Кто это? — Говоря о дьяволе, — говорит Чимин, кивая головой в сторону входа. Яркая копна оранжевых волос появляется у дверей, и желудок Чонгука гулькает вниз. Точно, Ким Тэхен. Чувак из душа. — Доброе утро! — радостно здоровается Тэхен. Чонгук правда изо всех сил старается не думать о его голом торсе. — Что на завтрак? — Ты, — ворчит домоправительница. — сколько раз я говорила тебе не шуметь по ночам? — Простите, мэм, — широко улыбается Тэхен. Он хватает кусок кимчи прямо из миски и хлебает его, облизывая пальцы, затем идет за редиской. — Настоящий артист должен точить ремесло каждый день! — Еще одно предупреждение, и я вышвырну тебя отсюда, — строго говорит она, и Тэхен лишь весело кивает и кланяется ее удаляющейся спине. — Он делает это каждую ночь? — ужасается Чонгук, как только Тэхен выскакивает из комнаты. — Он что, сумасшедший? Почему его еще не выгнали? Чимин вытаскивает из кармана затычки для ушей: — Аджумма любит его. Он моего возраста, но он странный. Типа, супер странный. Но милый. Советую тебе приобрести подобные, если хочешь крепко спать. Чонгук стонет в миску, прижимаясь щекой к холодному деревянному столу. — Скажи мне, какой грех я совершил в прошлой жизни, чтобы заслужить это? — Я думаю, бог просто хочет заставить тебя страдать в отместку тому, какой ты милашка, — говорит Чимин, подмигивая Чонгуку, и он сильно пинает его под столом. Когда в следующий раз Чонгук натыкается на Тэхена, это происходит, к счастью, не в общей душевой, где он был бы совершенно голым. Чонгук возвращается в общежитие после целого дня поиска подработки на неполный рабочий день (музыкант нуждается в доходе, чтобы творить, и к его большому разочарованию, его родители отказались давать ему деньги на аренду комнаты), когда он видит Тэхена в магазине возле их резиденции, стоящего перед открытой дверью холодильника. — Простите, — слышит Чонгук голос продавца. Тэхен даже не реагирует. — Если вы не собираетесь ничего покупать, не могли бы вы закрыть дверцу холодильника? — Я все еще думаю, — говорит Тэхен, очевидно, не думая вообще. Чонгук приподнимает бровь - сейчас лето, невыносимо душно, и у этого Ким Тэхена нет ни стыда, ни совести. Чонгук собирается уходить, чтобы не оставаться дольше возле этого придурка, как Тэхен замечает его, его глаза загораются. — Эй! — воодушевленно зовет Тэхен, и он машет рукой Чонгуку. Гук закатывает глаза и вздыхает. — Эй, Чонгук, верно? — Здравствуй, Тэхен-щи, — нехотя говорит Чонгук. Продавец бросает на него подозрительный взгляд, и Чонгук слабо смеется, указывая в сторону общаги. — Послушай, я уже ухожу… — Чего так формально? — спрашивает Тэхен и подходит, чтобы обернуть руку вокруг плеч Чонгука. — Слышал от Чиминни, что ты милый малый. Просто зови меня хен, окей? — Хен, — на пробу говорит Чонгук. Слово некомфортно ложится на язык. — Я должен… — Вот и замечательно, — напевает Тэхен, затем обмахивается веером, проводя рукой по своей яркой копне волос. — Боже, как жарко. Хочешь мороженое? Ну, думает Чонгук, колеблясь, сейчас жарко и душно, и он устал от целого дня беготни по кафешкам и ресторанам, оставляя свое никчемное резюме недовольным менеджерам в надежде получить работу. Он в Сеуле уже неделю и не поставил ни одну галочку в своем амбициозном списке дел, составленным еще до приезда. Мороженое, безусловно, хорошая идея - тем более ему предлагают еду, конечно, Гук не мог отказаться. — Я хочу арбузный, — говорит Чонгук, и Тэхен улыбается ему прямоугольной улыбкой и открывает морозильник, чтобы вытащить два фруктовых льда. Оказывается, Тэхен из Тэгу и приехал в Сеул всего два месяца назад, чтобы построить музыкальную карьеру, как и Чонгук. Хоть он и был отклонен от каждого прослушивания, которое проходил, его это не сильно беспокоило. К тому времени, как они заканчивают свое мороженое, сидя на лестнице снаружи общаги, солнце садится, и Тэхен должен бежать на какую-то странную работу по доставке бумаг. — Поговорим позже! — кричит Тэхен, весело размахивая руками и чуть не спотыкаясь о камушек на земле, когда отступает назад. Он берет себя в руки и продолжает махать руками, как ни в чем не бывало. — Ага, — говорит Чонгук, махая в ответ, слегка раздраженный и чувствуя себя как паровой каток. Ким Тэхен не похож ни на кого, кого он когда-либо встречал в своей жизни, и это его пугает. — Увидимся.