we go hard (even at four in the middle of the fucking night)

Чонгук включает воду, сгорбившись над раковиной в ванной. Он должен умыться, лечь в постель и отогнать это отвратительное чувство в животе. Он ни разу не оглянулся назад, когда бежал в общагу. Чонгук надеется, что Тэхен и Чимин останутся в клубе и будут дальше веселиться, но в то же время он хочет (может, совсем чуть-чуть), чтобы Тэхен последовал за ним и спросил, все ли в порядке. Судьба к нему благосклонна. Он слышит топот шагов и поднимает голову, видя знакомую копну оранжевых волос у дверей. — Эй, — мягко говорит Тэхен, все еще чертовски привлекательный даже со смазанным макияжем и влажными и растрепанными волосами. Черт, Чонгук действительно втюрился. И слишком поздно это понял. — Эй, Чонгук, почему ты убежал? Все хорошо? — Нормально, — отвечает Чонгук, закручивая кран. — Просто голова кружится. — Ты плохо себя чувствуешь? Слишком много выпил? — Тэхен трогает лоб Чонгука, он достаточно близок, чтобы Чонгук чувствовал его дыхание. — Прости, мне не следовало поить тебя. Рука Тэхена теплая. Взгляд сосредоточенный. Губы так манят. — Нет, дело не в этом, — бормочет Чонгук. Дело совсем не в этом. — Я думал… — он сглатывает и убирает руку Тэхена со своего лба. Это плохая идея, но он не задумывается об этом сейчас. Все, что он хочет, — это избавиться от этой ноши. — Я думал, ты собираешься поцеловать меня, — еле слышно шепчет он. — Ох. Ох, — Тэхен выпрямляется, глядя в глаза Чонгука. Чонгук прерывает зрительный контакт, смотря себе под ноги. — Ты… хотел этого? Хотел, чтобы я это сделал? Поцеловал тебя? — Может быть, — говорит Чонгук, его сердце сжимается. — Да, вообще-то. Я правда… нет, все в порядке, это секундное помутнение, я… — Чонгук. Чонгук чувствует, как чьи-то руки крепко сжимают его плечо, и, подняв голову, натыкается на пристальный взгляд Тэхена без намека на юмор. По спине пробегают мурашки, и Чонгук судорожно сглатывает. — Прости, я… — бормочет Чонгук. — Нам надо уже идти спать, завтра на работу и… — Я ждал этого, — говорит Тэхен, поглаживая лицо Чонгука. Чонгук затыкается. — Я ждал. И затем губы Тэхена прижимаются к губам Чонгука, такие мягкие, такие теплые. Чонгук издает сдавленный вздох, приоткрывает рот и посасывает нижнюю губу Тэхена. Черт подери. Черт подери. Тэхен выдыхает, проводя рукой по спине Чонгука, и Чонгук чувствует тепло ладони Тэхена на своей пояснице, тело Тэхена на своем. — Красивый, — бормочет Тэхен, когда они останавливаются, чтобы глотнуть воздуха. — Чон Чонгук, ты даже не представляешь, насколько ты красивый. Опьяняющая смесь адреналина и головокружения снова ударяет в голову, и Чонгук настойчиво наклоняется вперед, прижимаясь к губам Тэхена, сильнее, быстрее, более страстно. Тэхен целует так, словно пытается высосать душу Чонгука и поглотить его целиком, и прямо сейчас Чонгук с радостью позволил бы ему это сделать. В глубине души Чонгук осознает, что они стоят в коридоре посреди общежития, целуются, но сейчас это не имеет никакого значения. — Тогда, — шепчет Чонгук, сжимая предплечье Тэхена, когда они отрываются во второй раз. — в клубе ты собирался поцеловать меня? — Да, — выдыхает Тэхен, целуя раковину уха Чонгука. Его рука ложится на затылок Чонгука, а губы прокладывают дорожку от уха до линии челюсти, и Тэхен нежно посасывает место над впадиной ключицы. — Но потом я увидел, как Чимин идет к нам, и не хотел портить ему психику. — Да, — соглашается Чонгук. — Было бы некрасиво. — Ну, — говорит Тэхен, покусывая кожу на ключице Чонгука, а затем поднимается, чтобы чмокнуть его в губы. — Он остался в клубе, пытаясь залезть в штаны того танцора, так что… Тэхен замечательно целуется. Конечно, это лучше, чем все, что было у Чонгука до этого и лучше, чем он когда-либо представлял. Тэхен прижимает Чонгука к двери, бедром трется о его промежность, и ноги Чонгука слабеют. — Боже, — шепчет Чонгук, плавясь под Тэхеном. Тэхен пятится назад, и они оба пересекают узкий коридор, пока спина Тэхена не прижимается к стене и Чонгук не прижимается к нему всем телом. Чонгук хватает его запястья, прижимая их к стене, и откидывает голову, позволяя Тэхену прикоснуться губами к его адамову яблоку. — Боже мой. — Да, я такой, — хмыкает Тэхен в кожу Чонгука, и тот мягко сжимает его запястья. Чонгук усмехается, снова прижимаясь губами к Тэхену, еще настойчивее протираясь об его промежность, и… — Подожди-ка. Бог же всего один. Ну, может, теперь два. Чонгук со стоном отрывается от Тэхена: — Нашел же время! Тэхен обхватывает лицо Чонгука, целуя его лоб. — Ладно, а если серьезно, эти джинсы от Леви слишком дорогие, чтобы я их испачкал, даже ради кого-то настолько горячего, как ты. Чонгук издает смешок и отмахивается от Тэхена. — Ну, я польщен. Иди, пока не замарал штанишки. Тэхен болезненно улыбается и пятится в сторону туалета. Теперь, когда они с Тэхеном не пытаются высосать души друг у друга, Чонгук может спокойно выдохнуть, и бешеный ритм сердца замедляется. Он прислоняется к стене, прижимаясь спиной к прохладной поверхности, и сползает вниз, пока не оказывается на корточках. Кто… кто они теперь друг другу? Чонгук кусает губы. Он никогда раньше ни с кем не встречался. Ну, не совсем встречался. Как-то он встречался с девочкой в начальной школе, но они ничего не делали в свои десять дней «отношений», потому что Чонгуку не нравилось гулять, и ему это не приносило радость. Встречаться и не встречаться было для него одним и тем же. Но это Тэхен. Это другое. Он хочет быть с Тэхеном. Хочет проводить время вместе с ним, ходить по разным местам, гулять по пляжу, смотреть фейерверки и все, что происходит на ванильных свиданиях, которые показывают в фильмах. Боже, он точно влип. Из ванной доносится болезненный гортанный звук, сопровождаемый проклятиями и ворчанием. Чонгук вскакивает и стучит в дверь. — Хен? Все в порядке? — Эх, — голос Тэхена звучит приглушенно за дверью. Раздается громкий стук. — Я немного задержусь. Мы можем продолжить в другой раз? Несмотря на все, Чонгук начинает смеяться. Настроение было испорчено, но Чонгуку все еще хочется немного поразмышлять над этим. — В любое время, какое только пожелаешь. — Ты лучший, — говорит Тэхен. Снова стук, и еще одна череда проклятий. — Иди спать, поговорим утром. — Ты уверен? — спрашивает Чонгук через дверь. Тэхен мычит, видимо, в знак согласия. Господи. С чего Чонгуку он вообще изначально понравился? — Спокойной ночи, хен. — О боже, — говорит Чимин, когда на следующее утро Чонгук входит в столовую с туповатым взглядом и мучительной головной болью. — О боже, ты целовался с Тэхеном. — Откуда, черт возьми, ты узнал? — спрашивает Чонгук, краснея. Он проводит рукой по лицу. Тэхен не оставлял никаких засосов или чего-то еще, так что Чимин, должно быть, чертов экстрасенс. — Ты мог бы сделать карьеру в гадании. — Мой милый, драгоценный Чонгукки, — говорит Чимин, и лицо его становится серьезным. Чонгук делает «не зови меня милым» лицо и садится рядом за стол, постанывая, когда скользит на поверхность, голова все еще пульсирует от боли. Ночью ему вообще не удалось заснуть. Черт бы побрал Ким Тэхена. Это все из-за Ким Тэхена: сначала он не дал ему спать из-за своей ужасной игры на гитаре, а теперь из-за бабочек, заселившихся в животе из-за него. Чимин берет руки Чонгука в свои, крепко сжимая их. — Хоть я решительно не одобряю твой выбор бойфренда, как твой хен, я считаю своим долгом научить тебя безопасному гейскому сексу. — Что? — восклицает Чонгук, и его уши становятся ярко-красными. Он вскакивает со своего места, скрестив руки на груди в форме Х. — Нет! Какого черта?! Еще раз нет! — Ты подросток со своими похотливыми потребностями, Чонгук-а, — понимающе говорит Чимин, хлопая Чонгука по спине. — А теперь садись и позволь хену научить тебя. Чонгук пристально смотрит на него, несмотря на то что его лицо, вероятно, ярко-красное. — Серьезно, Чимин? — Для тебя хен, сопля, — все больше людей спускаются к завтраку. Тэхен может спуститься в любой момент, если, конечно, не решит спать до четырех часов дня, как он обычно делает. Горничная аджумма суетится, расставляя на столах миски с рисом. Чонгук проводит рукой по волосам и снова садится, бормоча слова благодарности, когда перед ним ставят тарелку. — Вот, возьми это, — говорит Чимин, бросая на стол пару пакетиков перед Чонгуком, когда они снова остаются одни. Чонгук мгновение смотрит на них, прежде чем вскрикнуть и схватить эти предметы со стола, пока горничная аджумма не заметила. — Какого хрена ты таскаешь с собой презервативы и клубничную смазку? — шипит Чонгук, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. К счастью, все остальные слишком сонные, чтобы обращать внимание. — Нет защиты - нет любви, — говорит Чимин, приподнимая брови и с наслаждением жуя соевый росток. — Не то чтобы я думаю, что ты или Тэхен не чистые или что-то в этом роде. На всякий, понимаешь? — Пожалуйста, убей меня, — стонет Чонгук, ударяясь головой об стол. — Избавь меня от этой пытки, милостивый господь. — И еще кое-что, — говорит Чимин, жестом показывая Чонгуку наклониться ближе. Чонгук нерешительно наклоняется, и Чимин понижает голос до шепота. — Если ты собираешься дать этому инопланетянину пропуск в заднюю дверь, то лучше воспользуйся смазкой. Не учись на горьком опыте, как я. Чонгуку не совсем чужд гейский секс (Интернет прекрасное и страшное место. Он не уверен, что когда-нибудь переживет то видео, где чувак засовывает волейбольный мяч в задницу, но что еще поделать?), но до сих пор не думал, что это когда-то коснется его самого. У Тэхена, этого идиота, похоже тяжелое похмелье. В четыре часа Чонгук решает зайти в комнату Тэхена, чтобы разбудить его к их смене в ресторане и, возможно, поговорить о событиях прошлой ночи, но обнаруживает парня в ужасном состоянии с закатившимися глазами и закутанного в одеяло. — Прив… — пытается поздороваться Тэхен, но дальше вырывается лишь кряхтение. Чонгук стоит и смотрит, как Тэхен борется со своим одеялом в течении добрых пяти минут, ужасаясь нечеловечными звуками, которые он издает. — …Знаешь что, оставайся в постели, я скажу Сокджин-хену, что ты приболел, — сжалился Чонгук, когда Тэхен с грохотом сваливается с кровати, очевидно, не в том состоянии, чтобы что-либо делать. И несмотря на это, несмотря на то, каким чудаком Тэхен являлся, дыхание Чонгука прерывается при мысли о губах Тэхена на его, веса Тэхена, прижимающего его к кровати и оставляющего засосы по всему телу. — Чон Чонгук! — кричит Сокджин, и Чонгук подпрыгивает примерно на милю в воздухе. Боже, он надеется, Сокджин не догадывается, что Чонгук сейчас думает о том, как член Тэхена ощущался бы в его заднице. Сокджин бросает на него озорной взгляд: — Ты уже накрыл стол для ВИПов? — Ну, — говорит Чонгук, лицо пылает. Он должен работать вдвойне, чтобы компенсировать отсутствие Тэхена, но эта наименьшая из его забот. — Нет, сэр, но я займусь этим прямо сейчас. Тэхен лежит на общей кушетке в общаге, когда Чонгук истощенный возвращается в полночь с маленькой коробкой остатков утки. Тэхен со стоном садится, прежде чем помахать Чонгуку и похлопать по месту рядом с ним. — Привет, — говорит Чонгук, ставя еду на стол. Челка Тэхена прилипла ко лбу от пота, и Чонгук мгновение колеблется, прежде чем протянуть руку и смахнуть ее. — Чувствуешь себя лучше? — Да, прости, — отвечает Тэхен, и его голос впервые звучит с сожалением. — Ты, должно быть, сильно устал. — Все нормально, — говорит Чонгук, откидываясь на подушки и прочищая горло. — Не так важно. Хм. О прошлой ночи. До твоего маленького фиаско в ванной. Тэхен делает гримасу, и Чонгук смеется. — Я все тогда испортил. Чонгук ухмыляется, и Тэхен кладет голову ему на плечо. — Хен, кто мы теперь друг другу? К чему мы идем? — Разве это не очевидно? — спрашивает Тэхен как ни в чем не бывало, будто Чонгуку и спрашивать не следовало. — Ты мне нравишься. Я тебе нравлюсь. Мы поцеловались прошлой ночью. Я хочу продолжать целоваться с тобой. — О, — Чонгук чувствует, как внутри все наполняется теплом. Он думал об этом целый день, переживал и беспокоился, полагая, что это был лишь пьяный порыв, и утром Тэхен будет либо сожалеть, либо делать вид, что ничего не произошло. Но Тэхен говорит об этом так легко. — Это значит… что мы теперь встречаемся? Официально? — Да, — говорит Тэхен, взлохмачивая волосы Чонгука. — Мы встречаемся.