Тёмная страсть

      Солнце садилось за горизонт. Кое-где вдалеке раздавались крики и стоны раненых. Горы трупов, запах гари и дым, разносившийся по ущелью. Рыцари ордена Храма, а также те храбрецы, представлявшие цвет рыцарства, собравшегося со всей Европы, делили завоеванные трофеи.       Добыча была богатой: золото, дорогие украшения искусной работы восточных мастеров, драгоценные камни и роскошные ткани, которые были в диковинку, особенно для незнатных копейщиков или лучников, которых набирали из всех сословий, как это часто бывало — худородных. Они зарабатывали на этой бойне столько, сколько им бы не удалось наскрести за всю их безрадостную недолгую жизнь.       В отличие от тех же рыцарей-храмовников, эти храбрецы могли пойти куда угодно и воевать за что угодно, не только во славу Божию или для защиты Святого Креста.       Но были и те, кто, несмотря на свое благородное родовитое дворянское происхождение, не гнушались обычным грабежом и насилием под предлогом защиты святой земли и Гроба Господня. Набивая свои обозы чужим золотом и серебром, уводя за собой несчастных пленников, которые должны были отныне разделить участь куда худшую, чем смерть. Ничто и никто не мог остановить этих озверевших от крови и жажды наживы воинов христианского мира.       Среди них особой жестокостью и непримиримостью славился сэр Реджинальд Фрон де Беф, один из самых знатных норманнских дворян, состоящий на службе у принца Джона. Теперь он возвращался в Англию, как и многие рыцари, которые после заключения мирного союза с Саладином были вынуждены ехать домой. Обширные владения Фрон де Бефа с каждым годом поглощали земли английских танов и, несмотря на протесты местной саксонской знати, только росли. В этот раз Реджинальд вёз с собой несметное богатство, а ещё — один маленький каприз, неразделенную добычу, которую рыцарь считал самой желанной. Сарацинскую невольницу.