Черный Лебедь

      Чуйко       Есть такое понятие в философии — Черный Лебедь. Так называется явление, обладающее тремя характеристиками — оно непредсказуемо в перспективе, но в ретроспективе расценивается не просто как возможное и естественное, но как единственно возможное — то есть, встречаясь с таковым, мы обычно хлопаем себя по коленке и говорим что-то вроде: «Твою ж мать! Это же было очевидно!», хотя, изначально, очевидным не казалось. Третья характеристика этого явления — оно меняет траекторию развития событий, после него уже никогда не станет как раньше, его последствия необратимы. Как взрыв на четвертом реакторе — его никто не ожидал, пока он не случился, и никто не сомневался, что он должен был случиться, когда выяснились его причины. Он был внезапным, и последствия его необратимы.       Время от времени, за свою уже довольно долгую и непростую жизнь, я сталкивался с такими явлениями разной степени тяжести, но когда я впервые увидел, что называется, живьем, Василя Петровича Голобородько, я, как и полагается, не подозревал, с кем имею дело, и каков реальный размах крыльев Черного Лебедя в данном случае.       Случае…       Именно случай стал причиной нашего личного знакомства.       Так встали звезды в какой-то момент. Боги, — вероятно, от скуки, — отпустили удила и позволили появиться на политической арене одинокому гладиатору, совершенно не готовому к бою.       Я давно изучил этих сукиных детей. Святая троица — единый в двух лицах Ройзман, Маматов и Немчук — патриархи олигархии, контролирующие ресурсы, бюджет и вообще все, что движется и приносит прибыль. Как получилось, что мимо таких столпов проскочил дилетант-учитель? Это было неправильно, небезопасно и неправдоподобно. Однако в тот самый момент никто не знал, чем обернется внезапное появление Василя Петровича в коридорах власти.       Кстати, мне льстит, что я сам привел его в эти коридоры и учил в них ориентироваться. Это сейчас льстит, но были моменты, дни и недели, когда я проклинал себя за это, за то, что не утопил его, как щенка сразу, за то, что позволил ему забрать у меня свободу, за то, что не предостерег кого надо достаточно убедительно об опасности честных дураков на высоких должностях. Но скоро стало ясно, что он совсем не дурак, все намного хуже — он фанатик.       Мое отношение к этому ходячему геморрою для всех нас менялось в диапазоне ста восьмидесяти градусов. В тот конкретный момент я испытывал к новому гаранту скептический интерес циника. Мне было любопытно, сколько времени потребуется пламенному борцу за справедливость, чтобы встроиться в систему, чтобы углубиться в эту канализацию из денежных потоков — всегда грязных и не редко кровавых, слиться с ними намертво. Сколько времени нужно патриархам, чтобы прикормить этого Робина Гуда. Из чистого азарта мне хотелось в этом поучаствовать — и я сам взялся искушать его, как Мефистофель.       Однако сначала, как известно, было Слово.       На видео, которое за сутки встряхнуло всю страну, Василь Петрович говорил зло и уверенно — одни порицали его за это, большинство поддерживало, но мало кто остался равнодушным к его горячей речи. Вполне себе предвыборная программа — да только вот, не говори "гоп", пока не перепрыгнешь. Тем не менее, речь была сильной, а ее автор уверенно бросал вызов социальному неравенству, коррупции и равнодушию большинства. Когда же я, стоя в прихожей скромной квартиры, увидел его самого, впечатление сложилось совсем другое.       Невысокий, неуклюжий, не одетый — «не» было слишком много. Что и говорить — гроза воров и взяточников.       Я был разочарован. Однако, вместе с разочарованием меня посетило малознакомое мне и довольно неопределенное чувство похожее не то на жалость, не то вообще черт знает на что — он был очень трогательным в своей растерянности.       Он смотрел на меня и моих спутников снизу вверх темными оленьими глазами и именно тогда во мне проснулся тот самый азарт — сколько ему нужно, чтобы этот взгляд из оленьего превратился в волчий? Я скептик и во второе пришествие Христа не верю — не так, не сейчас, не в этой стране и не он.       Я знал, что мне с ним делать. Вернее, думал, что знаю.       По долгу службы я должен был ввести его в курс дел, проследить, чтобы новый президент презентабельно выглядел и соблюдал протокол в том, что касается публичных мероприятий - и на этом поприще у меня был открытый простор для искушений и соблазнов. Еще по пути в студию в разговоре я начал сыпать названиями брендов дорогих часов, например, и был едва ли не до слез растроган тем обстоятельством, что новоявленный с ними не знаком. Неужели и правда такой бескорыстный и наивный? Или удачно включает простачка? Вообще, судя по его спитчу в классной комнате, натура у Василя Петровича артистичная. Посмотрим, что будет дальше - где он проколется.       В примерочной мы начали с часов. Я решил не мелочиться, все-таки самый дорогой мужской аксессуар, политики и бизнесмены меряются часами, как самцы древних приматов членами. Человеку с ростом сто семьдесят сантиметров такой аксессуар необходим, просто, чтобы чувствовать себя значительнее . Я не сомневался, что перед этим искушением он не устоит. Но я ошибся. А ошибаюсь я редко.       Мальчишка устоял. Он смотрел на образцы с каким-то детским любопытством, лишенным корысти и честолюбия, и в результате от часов отказался.       На костюм и обувь он был вынужден согласиться - даже такой нищеброд-бессеребрянник понимал, что нельзя встречать правительственные делегации в стодолларовом пиджачишке. Я соблюдал протокол, хотя местами еле сдерживал смех и желание подколоть его чем-нибудь. Пара-тройка завуалированных подъебок все-таки сорвались у меня с языка, но, кажется, он пребывал в таком шоке от происходящего, что не понял. До чего же он несуразный! Но я старался вести себя, как заботливый и терпеливый отец.       Наша Золушка сменила свои лохмотья на новый наряд, и нельзя было отрицать, что сильно от этого похорошела. Удивительно – как костюм преображает персонаж. Это мне известно со времен студенческого театра, но в данном конкретном случае преображение было таким эффектным, что я невольно залюбовался.       Опустив ресницы, он терпеливо сносил старания гримерши над собственным лицом, когда я позвал его в кадр.       Ей- Богу, как ребенок. Я вынужден был приобнять Василя Петровича за плечи, чтобы он не сбивался с верного пути на площадку, и мне показалось, что он дрожит.       А ведь это только начало, впереди пресс-конференция. Как бы нового гаранта от волнения инфаркт не хлопнул до инаугурации - сорок лет опасный возраст для мужского сердца.       Я почувствовал, как лихорадочно оно колотится, когда снимал это дурацкое селфи.       Однако, конференцию пришлось перенести. Василя Петровича снедала мысль о неоплаченном кредите и целых семнадцати гривнах пени. Невольно вспомнился «Идиот» Достоевского. Он посмотрел на меня таким трогательным просящим взглядом, что я не смог ему отказать.       Без лишней скромности – мало кто может организовать такое шоу с кордебалетом из офицеров СБУ, которое ожидало господина президента в банке, не выходя из машины, буквально за пятнадцать минут. Слава Украине – гарант поверил в «слепой жребий», и мы отправились дальше.       А дальше нас ожидало еще более красочное шоу с хороводами в школе. Какой там педсовет! Мне кажется, от такого маразма стены покраснели. До чего же дикий все-таки у нас народ, даже если это интеллигенция. Было заметно, что Василь Петрович готов был сквозь землю провалиться, только бы не стоять посреди этого народного гуляния в его честь с караваем и деревянной булавой в руках.       Когда мы, наконец, вышли на школьный двор, следом за нами высыпали галдящие подростки и окружили своего бывшего учителя. Он совершенно преобразился. Эти дети искренне радовались, и в их окружении он не выглядел таким растерянным и нелепым, как всего пять минут назад. Среди них он был на своем месте.       Зачем ему сдалось это президентство при таком раскладе?       Фото на память, и мы снова в машине.       Букет и эта идиотская булава его явно напрягали, и он не знал, куда бы их деть. Тогда он опять попросил меня - заехать за подарком племяннице, но тут уж встретил решительный отказ. Мы и так изрядно выбились из графика. Я был непреклонен.       - Учите ответы, - я сунул ему папку, и он, на некоторое время угомонился.       Все бы хорошо, но времени на подготовку почти не осталось, поэтому, когда началась пресс-конференция и посыпались вопросы, Василь Петрович отвечал сбивчиво и неуверенно. Мне убить его хотелось за то, что мы потратили столько времени впустую. Снова придется брать инициативу и как-то выруливать, прямо как при его попереднике, который иногда на людях лыка не вязал.       Но тут, господин президент выдохнул, расслабился и честно заявил, что не готов. Я так маленько ошалел от такого хода, но не мог не признать его эффектным и, главное, эффективным. Я видел в зале уже не плохо скрываемые издевательские усмешки, а искренние и немного смущенные улыбки – его открытость обезоружила самых зубастых акул пера. Ну, чисто святой.       Тут, конечно, Клименко открыла рот.       Чем бы ей его заткнуть покрепче?       - Где обычный учитель истории взял два миллиона для взноса в центризбирком?       Вот сучка! Совсем эти журналюги обнаглели. Да этого даже я пока не знаю!       - Следующий вопрос.       - Не надо, Юрий Иванович…- Василь Петрович сжал мое предплечье, останавливая, и от его прикосновения, как круги по воде, по телу пошли горячие волны.       Напряжение сказывается. Если так пойдет дальше, этот мальчишка сведет меня в могилу – никакого представления о регламенте и протоколе, полный бардак в графике, никакой последовательности…       Пока я убеждал себя в том, что это просто нервы, господин президент заливал что-то про сбор денег его учениками и другими желающими «пустить его туда на недельку».       Тогда я был уверен, что его либо продвинул кто-то из Троицы, либо в игре участвует еще некто. Когда я спросил его об этом, почти открытым текстом, он начал и мне рассказывать про краудфандинг. Поверить в то, что в нашей до нитки обобранной стране, кто-то, пусть даже всем миром, насобирал два миллиона, чтобы какой-то клоун представлял интересы избирателей, я не мог. Однако, в теории со спонсорством олигархов было слабое место - до такого предвыборного ролика, как у Голобородько, не додумался бы ни один пиарщик, работающий на моих стариков. Позднее информация о том, что его продвигал кто-то из них - не подтвердилась. Так и прилетают Черные Лебеди.