Черный Лебедь

Юрий Иванович После моего эпического прокола, Василь Петрович стал намеренно меня избегать. Когда бы я ни зашел, его либо не было на месте, либо он был занят. Меня это начинало подбешивать. В то же время, я его понимал – он, действительно, потратил уйму сил и времени, а я не просто свел его старания на ноль, но еще и полностью обесценил идеалистические представления о том, что если взяться за дело всерьез, то можно и у нас навести порядок и честно добиться поставленных целей. Теперь он вел себя так, что добиваться его аудиенции приходилось мне. Обычно так себя ведут оскорбившиеся женщины и, кстати, такая стратегия бывает весьма эффективной. Я должен был знать о его дальнейших планах и намерениях, но теперь для этого мне нужно было буквально охотиться за ним. А что лучше охоты подогревает азарт? Впервые Вася так гордо и отчаянно взбрыкнул. Однако, я пребывал в полной уверенности, что мне удастся восстановить над ним контроль, уже хотя бы потому, что союзников в этой игре у него не было. Помыкается, покочевряжится, но все равно сделает так, как нужно мне. Разумеется, я был в курсе его передвижений– ничего серьезного: увиделся с бывшей, заехал на съемки к своему Мухину… Вот делать-то нечего. Решил взять паузу и заняться личным? Прекрасно. Так будет еще легче пропихнуть нужных мне людей. Только когда он добрался до военной части, где служил его одноклассник, и опустил тамошнего генерала в полковники, я заподозрил неладное. - Как сказал? - Так и сказал – «будущего министра обороны», - отчитался Кривицкий. Да он что – совсем охуел?! Утром пятницы я готов был вынести дверь в его кабинет. С этим намерением я вошел в приемную. - Белла Рудольфовна, мне нужно увидеть президента, и это не обсуждается. - А президент вас уже ждет, - спокойно ответила та, не отрываясь от поливки цветов. - Ждет? Интересно – бегал, бегал, а теперь ждет? - Да. Вам должны были сообщить. Я не стал отвлекаться на детали и решительно распахнул дверь. - Василь Петрович, доброе утро. Нам нужно поговорить. - Доброе утро, Юрий Иванович. Именно для этого я вас пригласил. Как ни в чем не бывало, он отвернулся от книжной полки, на которой, вероятно, что-то искал, и протянул мне руку. Я коротко и резко сжал его ладонь. - Ну, раз вы меня пригласили, тогда, пожалуй, начнем. Я опустился в кресло напротив стола и приготовился слушать. Слушать объяснения на тему: какого черта я три дня не имел доступа к президентскому телу, какого черта самого президента где-то носит в рабочее время и, наконец, какого черта я должен это терпеть. Но, судя по всему, Василь Петрович не собирался объясняться. - Сегодня я должен представить парламентариям кандидатов на министерские должности. - Вот именно, а у нас, как я понимаю, ничего не готово. А он, подлец, будто снова светился изнутри и едва заметно улыбался. Блядь! Какой мальчик! Но об этом после… - Отчего же? Как раз успел. Он положил на стол передо мной пачку резюме. - Вот моя команда. Ознакомьтесь. Сдерживая гнев и раздражение, я ознакомился. Еб твою мать! Он что – серьезно? Меня точно удар хватит… - Это вот и есть – ваша команда? И за этого кота в мешке, вы хотите, чтобы проголосовала Рада? - Юрий Иванович, вы клялись мандатом… Ну, конечно! - Василь Петрович, у премьер-министра нет мандата. На секунду он смутился, но только на секунду. Кратко и жестко я рвал его аргументацию в клочья, но он упрямо настаивал на своем. Черт. Упустил время. Надо было еще вчера поймать эту Красную Шапочку и вправить ей мозги, а теперь поздно… В кабинет вошла Белла и сообщила, что парламентарии ждут. Ну, ничего, Вася, я что-нибудь предприму, не сомневайся… … думал я, пока мы направлялись к залу заседаний Рады. Господин президент шел впереди меня. Я невольно засмотрелся на его маленькую складную фигурку. Вот сейчас взять его за плечи, прижать к груди и уговорить не делать глупостей. А я бы уговорил.. О, как бы я его уговорил! Уже у дверей я задал ему финальный вопрос: - Василь Петрович, назовите мне хоть одну причину – почему Рада должна проголосовать за этих людей? - Юрий Иванович, а вы мне назовите хоть одну причину – почему в противном случае, я не выведу народ на Майдан? Строптивая сучка! Но как он ослепительно хорош в своей отчаянной решимости! В этот момент для меня открылась еще одна грань его очарования. Открылась так внезапно и так впечатляюще. Старый я дурак… Сидя рядом с тем сбродом, который Вася приволок, я чувствовал себя, как на скамье подсудимых. Что я, блядь, старикам-то скажу? Но, как же горели его глаза, когда он представлял этих дилетантов Раде! Его вселенское обаяние заполняло пространство и, по-моему, в тот момент под него попали даже такие монстры, как Жанна и Карасюк. Ему невозможно было сопротивляться. Да черт с тобой! Делай ты что хочешь, потом разберемся, только дай мне еще хоть минуту видеть тебя таким! Обаяние обаянием, но моя паства знала, кто принимает решения и напряженно смотрела на меня. Я дал отмашку - «за». Я уже прикидывал, что и как именно следует делать, чтобы прийти к взаимопониманию с его добровольческим отрядом, осталось только уточнить детали и обговорить сумму, на которую концессионерам придется раскошелиться. Ну, ребята, я смотрю, скромные, деньгами явно не испорченные. Обойдутся в разы дешевле, чем их предшественники. Вот, разве, старая ведьма… Нейтрализуем ее первой. Старую ведьму я поручил заботам Кривицкого, а сам занялся молодой. Я позвонил ей лично. - Яна Александровна? Беспокоит Юрий Иванович Чуйко. Завтра я смогу уделить вам время… Да. Только одно условие – никаких камер. Вы, я и ваш диктофон, если угодно… За вами заедут… Боюсь, встреча в публичном пространстве вызовет ненужные толки, которые могут повредить вашей репутации… Я жду вас у себя в восемь… Нет, раньше я не смогу. Умная девочка, понимает, что к взрослым дяденькам лучше не ходить на ночь глядя. Я принимал ее в своей киевской квартире на Житомирской. Выглядела Яна Александровна потрясающе. Она не изменила своему стилю и явилась в черном комбезе, смахивающем на женскую военную форму Израиля. Ну, да - а la guerre comme à la guerre, ни блузку поднять, ни юбку задрать… Я улыбнулся про себя. Зато снимается все целиком и сразу. Ее точеная фигура очень эффектно смотрелась в серо-голубых интерьерах моей обители. Но я тоже, як кажуть, не шиком брит. Смолоду люблю представления. По лицу моей, пока еще только собеседницы, было заметно, что она не ожидала увидеть меня в столь неформальном образе– светлые потертые джинсы, свободная рубашка с открытым воротом и челка, падающая на лоб. Если ты хочешь кого-то победить, сначала ты должен его поразить. Сразу становится интереснее, правда? Ты въезжаешь такая, едва ли не на танке, а тут просто Cuba Libre. - Яна Александровна, я сам только что прибыл, и, если честно, голодный, как зверь. Прошу вас со мной отужинать. - Не скажу, что не ожидала такого предложения. Нет, детка, не ожидала ты -другого. - Ну, что ж, значит, сегодня я не оригинален, - скромно заметил я и проводил свою гостью в столовую. Для начала, маленькая разбойница ухватила со стола бутылку вина и прочла на этикетке: - Tenuta dell 'Ornellaia. Vendemmia di artista. - Да, итальянский столовняк, - небрежно прокомментировал я. - Ага. По сто тысяч в гривнах за бутылку. Тут я тоже, признаться, удивился. Обычно, такие нюансы известны тем, кто может себе это позволить. - Я смотрю, вы разбираетесь в хорошем вине. Тогда вы обязательно оцените. Я сам наполнил бокалы. Нежное тающее Vitello Tonnato тоже не оставило ее равнодушной. - Вы, наверное, сами готовите? Подъебала, значит. - Я вообще - люблю, но совершенно нет времени. - А что еще вы любите? Как недавно выяснилось – красивых мальчиков, ну, а красивых девочек, я любил всегда… - Интервью уже началось? Я бы не удивился, если бы нашел включенный диктофон у нее в трусиках. - Нет, но вы можете сообщить мне об этом в частном разговоре. Я работаю честно. Еще одна. Честная и строптивая. - Люблю верховую езду, море, йогу. Да много чего. Девок строптивых, например… И не только девок… - А как насчет охоты? - Смотря на кого, - я улыбнулся, не прерывая визуальный контакт, и отпил вина. - А то, что я сейчас вижу вокруг – это, видимо, ваши трофеи. - Определенно. Я, так на минуточку, профессор экономики, и читал лекции в Гарварде. Все гонорары зафиксированы в моей декларации, все налоги уплачены, если вы об этом. - Хм… Она недоверчиво пожала плечами и тоже сделала глоток. Я все ждал, когда ее поведет. Есть женщины, которые, несмотря на кажущуюся хрупкость, очень здоровы пить. Где-то через час наш диалог стал более непринужденным. - И что? Вы прямо так ему и сказали? - Ну, да. Сергей Палыч, конечно, был в бешенстве, но ему пришлось со мной согласиться. «А вы говорите, что мы головорезы». - Вас послушать, так вы просто либерал и реформатор. - А вы никогда этого не допускали? - Признаться, вы меня удивили. - И, надеюсь, еще удивлю. По ее глазам было видно, что мои старания не прошли даром. Оттаяла, поплыла, почти потекла… Да я и сам уже был слегка навеселе. - Если угодно, мы можем перейти непосредственно к интервью. - Пожалуй. Мы одновременно поднялись из-за стола и, как-то совершенно случайно, оказались слишком близко друг к другу. Дальше – дело техники. В смысле – артиллерии. Тяжелой артиллерии. Спустя десять минут, мы уже лежали в постели. Оказывается, ртом Яна Александровна может не только говорить. За эту ночь я открыл в ней… еще много талантов, ну, и сам, конечно, не ударил в грязь лицом. Если подмять под себя, голос оппозиции звучит уже не так угрожающе. А если наклонить в известное положение, так и вовсе ласкает слух. А если в это время еще расфокусировать взгляд и закинуть ее длинные растрепанные волосы за плечо, то на ее месте совсем не сложно представить кого-то другого. Такого же честного и строптивого… Такого же горячего и упругого. Представить так явственно, что приходится себя сдерживать, чтобы в полузабытьи не выдохнуть его имя. Засыпая после третьего сета, она положила голову мне на грудь. - А как же интервью? Я улыбнулся. - Спи, принцесса. Я тебе книжку подарю. С автографом. В понедельник после обеда я зашел проведать Василя Петровича. Настроение у меня было прекрасное, все формальности с пантеоном богов были уже решены, оставалось только ждать результатов. На самом деле определенной цели у моего визита не было – так, в общем, отпустить пару-тройку подъебок, отвлечь внимание от текущих дел, ну, и, конечно же, просто позволить себе его видеть. Василь предусмотрительно застегнулся на все пуговицы и так затянул галстук, будто собирался на нем повеситься. Я пил кофе, вел разговоры на отвлеченные темы и, признаться, не ожидал такого красочного и эмоционального шоу, которое явили мне новоиспеченные министры и глава НацБанка. Первым в кабинет ворвался капитан Скорик. Его бессвязный монолог был обильно приправлен матерной бранью, но разобрать, что именно повергло его в такое состояние, возможным не представлялось, пока Вася, сгорая от стыда, не вывел его в приемную, и Белла не накапала ему сто грамм успокоительного. Не выходя из кабинета, я слышал каждое слово. Оказывается, проблема была в генералах, точнее - в их количестве. Я прямо представил себе несчастного косноязычного министра обороны, пытающегося построить без малого полтысячи старших по званию. А я предупреждал… Пока господин президент отдавал распоряжения на предмет сокращения генералов, я взял с полки книгу – одну из собрания сочинений Макиавелли. На самом деле, библиотекой Василь Петрович был обязан мне. Я не хотел, чтобы он знал об этом, и уговорил Беллу сказать, что книги она принесла из дому. Издания были довольно дорогими, зная, что это мой подарок, он бы точно от него отказался. Больше, чем уверен, он был знаком с содержанием, по крайней мере, половины этих трудов, но есть вещи, которые время от времени нужно освежать в памяти и иметь под рукой. - Кто имеет хорошее войско, найдет себе и хороших союзников, - процитировал я, когда Вася вернулся. - … Вот что мне импонирует, что любой министр вот так вот запросто может зайти к вам в кабинет, ну – в кабинет к президенту, и решить любой вопрос. Как трогательны его оправдания… Единичный случай… Ну, конечно… Следующей в дверь ворвалась его бывшая и тут же понесла с места в карьер: - Вася, слушай, я в шоке! Ты не скажешь, какой дебил посадил этих идиотов в наблюдательный совет? - Я. Она обернулась ко мне и тут же смутилась. С Ольгой Юрьевной господин президент поступил так же, как и с предыдущим визитером – вышел с ней в приемную и тоже накатил коньяка. Единственное, что мне не понравилось, это упоминание о Николаевском банке, но тут концы спрятаны надежно, а остальное – задача Игоря Васильевича Кривицкого. - Еще один единичный случай? Господи, когда он оправдывается, это просто именины сердца! Ну, гвоздем программы, конечно же, стал Мухин. С его то «артистизмом»! Тем не менее, у меня самого еще были дела, и я оставил Василя Петровича выяснять отношения с министром иностранных дел. Об эту пору Кривицкий уже обрабатывал Нину Егоровну психотропными веществами. Молодец, парень. Быстро сообразил. Жалко старушку, но опять же – на войне, как на войне. - ..У нас минус один. - Хорошо. С остальными как? - Нет, с остальными так же нельзя будет. Слишком подозрительно. С остальными мы действовали по заранее утвержденному плану. Умница, Игорь Васильевич – уже на следующий день успел обскакать всех. Явный отказ был получен в двух случаях из четырех, однако, как говорится, «стучите - и откроют вам». Иногда, людям нужно дать время подумать. А у меня уже все было придумано. С утра, поймав Васю в коридоре Администрации, я выразил ему соболезнования в связи с безвременной утратой главы СБУ и порекомендовал на ее место своих хлопчиков, попутно заметив, что эмоции мешают работе. Кто бы говорил… Я все еще ругал себя за давешний epic fail с конкурсом. Эх, ускользнул мой олененочек… Ничего, это дело времени. И совсем не долгого. Однако, поздним вечером, гарант представил мне еще одного своего приятеля – Микаэля Ашотовича, по первому зову явившегося из Армении. Этого еще не хватало. Знаю я ваши армянские штучки. Ну, как-нибудь, и с ним управлюсь. По дороге домой, я уже представлял себе, как больно будет Васе , когда он останется без поддержки своих друзей. Я не сомневался, что возьмут все. Против денег всегда есть еще большие деньги, перед которыми никто не устоит. Я должен донести ему эту сермяжную правду. А потом… Потом я утешу тебя, мой мальчик… Утешу, как смогу… Вот черт! И ведь всю ночь мне снилось, как я его утешаю… В среду, сразу после заседания Кабмина, я поинтересовался у Алексея Адольфовича приходами за «лето», подразумевая под этим второй квартал текущего года. Ну, твою ж мать! Народ… Действительно - народ… Поголовью бросили пятнадцать процентов, а дальше мне было не до этого. Направляясь к себе, я встретился с президентом, и тот затащил меня к себе под предлогом обсуждения инициативы в области образования. Что-то здесь не чисто. Слишком пристально он смотрит мне в глаза… Интуиция редко меня подводит. Начали мы за здравие с детей чиновников, а закончили за упокой – голодными бюджетниками. Вот же дотошный какой! Дались они ему… Теперь пришлось оправдываться мне, и это раздражало. К тому же, вот-вот должна была начаться наша «спецоперация», посему я приложил все усилия к тому, чтобы максимально сократить этот незапланированный визит. Наступил час икс. Согласились все. Еще бы! Не теряя времени, я распорядился доставить кэш, разумеется, под запись. Мои ребята отлично сработали. Видеоматериал получился – просто загляденье. После этого, я видел несколько вариантов развития событий. Первый, учитывая Васину честность и ранимость – скандальное увольнение всех его протеже им самим. Второй – попытка его продавшихся с потрохами соратников, уговорить гаранта вести себя сообразно сложившимся правилам. И третий – добровольная стремительная отставка самого президента. Только в четверг к полудню, мне стало ясно – хуй я угадал. Василь Петрович открыл большую пресс-конференцию и прямо заявил, что члены его команды, действительно брали взятки общим объемом пятьдесят миллионов долларов, но!... с целью направить эти средства в госбюджет. Сколько живу на белом свете, впервые вижу, чтобы так опрокинули тех, на ком он, собственно, держится. И, сука, Кривицкого арестовали! Игорь Васильевич был парень тертый, я не опасался, что он меня сдаст – слишком многим был он мне обязан. Вытащим… Но, каков Вася сукин сын! Глядя на этот аттракцион патологической честности, я испытывал целый комплекс противоречивых чувств и эмоций. С одной стороны, мне хотелось его разорвать, но с другой – я восхищался им. Мальчик без опыта в большой политике с маленькой группкой таких же малоопытных дилетантов, вдруг наклонил самих богов. Это не просто гол в мои ворота, это наше разгромное поражение в битве. Однако, война пока не проиграна. У каждого Наполеона есть свое Ватерлоо. Журналисты еще не разъехались, когда я отбыл в свою резиденцию, чтобы прийти в себя и набраться сил для дальнейшей борьбы с этими гребаными реформаторами. Вечером, стоя на балконе, я поднял бокал, наполненный красным вином, и посмотрел сквозь него на закат. - Ну что ж – за тебя, Василь Петрович. A la guerre comme à la guerre!