Черный Лебедь

Аня Кагарлык. Кто-нибудь вообще представляет себе, что это такое? Девяносто девять целых и девятьсот девяносто девять тысячных процента населения Земли не знают о его существовании, но он существует, и не надо мне после этого говорить, что правым бывает только большинство. Маленький город, выпавший за пределы пространства и времени всего-то в семидесяти километрах от столицы. Если честно, я хотела бы входить в число тех счастливцев, что ничего об этом городе не знают, но меня угораздило в нем родиться. Из достопримечательностей в населенном пункте с десятью тысячами жителей были: мемориальный танк, здание Горадминистрации, для удобства по старинке называемое «Горкомом», и вокзал. Девочек позднего пубертатного возраста танки не интересовали, их тянуло на вокзал. Некоторые сразу после окончания школы на грязных дребезжащих поездах уезжали: кто понаглей – сразу в Польшу или в Киев, кто поскромней – в Житомир, но по большому счету – в никуда. Часто они надолго пропадали, но свидетельства их родителей о том, что дочка регулярно перечисляет им деньги, как вспоможение к нищенской пенсии, давало следующему прайду надежду на то, что за пределами этого забытого Богом города, можно устроить свою жизнь. Правда потом дочка привозила папе с мамой в подоле ребенка непонятного происхождения, отсиживала с ним «декретный отпуск» и снова уезжала на заработки. Я любила ходить на вокзал. Там было хоть какое-то движение, намекающее на то, что где-то есть жизнь. Я наблюдала за вокзалом. За теми, кто уезжал и приезжал в город. Уезжали вот как раз молодые профурсетки, а возвращались потрепанные жизнью, потасканные тетки без определенного возраста. Я хотела бы уехать, но я не хотела повторять их судьбу, сев однажды в грязный дребезжащий поезд со всеми вытекающими из этого последствиями. Моя наблюдательность никогда меня не подводила, я умела делать правильные выводы. Шаговая доступность вокзала, как ни парадоксально, это еще не возможность уехать. Танк наш местный тоже уже давно стоял на приколе, и на нем было не ворваться в счастливую жизнь. Поэтому, я обратила внимание на Горком, возле которого время от времени парковался приличный транспорт. Тогда я завела себе собаку – взяла у подруги щенка овчарки, и стала регулярно прогуливаться с ним мимо главного здания в городе. Через непродолжительное время я поняла, что некоторых сотрудников Горкома интересуют девочки позднего пубертатного возраста, особенно если им самим уже пора на кладбище. На кладбище вообще похож сам этот город. На старое советское кладбище. Здесь,и правда, по словам одной великой актрисы, жизнь ни что иное, как «затяжной прыжок из пизды в могилу». Но я должна была изменить траекторию полета и по пути зацепить большие города и дальние страны. Для этого мне нужна была самая малость – вырваться с кладбища. Даже если это придется делать верхом на покойнике. Такой «покойник» нашелся. ЗамГлавы Горадминистрации. Ходили слухи, что он занес крупную взятку и вскоре собирался переехать в Киев, получив там должность. Во время одной из моих прогулок ко мне подошел его охранник и сунул в руку визитную карточку. У меня фотографическая память – запомнив контакты, я тут же демонстративно выбросила визитку в урну. Надо быть конченой дурой, чтобы сразу вестись… На следующий день я получила от охранника букет с визиткой внутри. Букет я выбрасывать не стала, но после этого не появлялась у администрации несколько дней. Однажды утром, выйдя из квартиры, я обнаружила у двери целую корзину цветов, а спустившись во двор увидела черный Ауди заместителя городского головы. Знакомый мне охранник стоял у машины, придерживая открытую дверцу. Так мы познакомились с Валентином Сергеевичем. - Простите, большое вам спасибо, но я не сажусь в машины к незнакомым мужчинам. Вероятно, Валентин Сергеевич пребывал под сильным впечатлением, раз уж приехал к моему подъезду собственной персоной. Я вываживала его, как рыбу, несколько недель. За это время, я успела набраться опыта с Лехой десантником, который со школы по мне страдал. Разумеется, я не собиралась на этом основании рожать от него детей и все такое, но отдавать свою невинность пожилому волоките тоже не собиралась. Да и Лехе, я ничего не обещала. В ответ на свои попытки меня контролировать, он получал вопрос: кто ты для этого такой и какую жизнь можешь мне предложить? Да, да, конечно… Вот сейчас ты поедешь в Киев, а там прям тебя ждут, и поднимешь миллионы. Вот когда поднимешь, тогда и поговорим. Да и вообще, как мужик Леха даже ничего, но, как человек слабый какой-то. Я научилась видеть этот надлом, который с годами превращается в Марианскую впадину, и в нее рушатся жизни. Моя – у меня одна, и я хочу прожить ее так, чтобы, как говорится, не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Город маленький – слухи поползли быстро. Чтобы сократить круг посвященных, Валентин Сергеевич пристроил меня работать в администрацию. Но этот старый дурак уже засветился, и через некоторое время нас спалила его жена. Я сидела секретаршей, не у Сергеича, конечно, у его помощника, когда она вошла в приемную. Из нашего непродолжительного диалога, она сделала несколько выводов. Один, абсолютно бездоказательный – о том, что я сплю с ее мужем, а другой… - Вы зря подозреваете меня, Людмила Николаевна, но если подозреваете, то потому, что вам дали повод. Если здесь у вас такой повод есть, представьте, что будет в Киеве. - Откуда тебе известно про Киев? - Да, это всем известно. У вас же есть сын. Он точно своей матери не изменит. Дело в том, что с их сынишкой я уже успела свести короткое знакомство. В смысле – знакомство накоротке. Неумная Людмила Николаевна закатила мужу такой скандал, что его хлопнул инфаркт, и он завалился в больницу. Лучшего момента, чтобы укатить с Виталием Валентиновичем в столицу, не стоило и ждать. Я выехала из Кагарлыка на черном Ауди, и не собиралась возвращаться. Батин хабар поимел свое значение, и Виталик пристроился мелким чиновником в киевской администрации. А я вот мелкого не люблю. Во всем, кстати. Я быстро дала Виталику отставку и переключилась на контингент посерьезнее. Это, как охота. Азарт. Взять вершину круче, найти покровителя не просто богаче, но и выше в иерархии. Мне нравилась эта игра. К тому же, так я обзаводилась связями, вернее сначала, я обзаводилась компроматом на своих потенциально бывших, часто женатых, поклонников, в результате чего, связи становились более прочными. Когда кто-то рассказал мне о том, что в Кагарлыке Леха спился, а Валентин Сергеевич так и не встал после инфаркта, мне, в общем-то, это было глубоко похуй. Я училась в Могилянке, жила в приличной квартире недалеко от центра и аккуратно перечисляла средства на свой скромный счет в немецком банке – чем бы не закончились мои игры, я должна была обеспечить себе хорошее содержание. Обо мне никогда никто не заботился, кроме тех, с кем я спала. Но было у меня одно для самой себя условие – каждый последующий должен быть круче предыдущего. В универе я вела себя скромно по сравнению с однокурсницами. Девочки - дочки богатых отцов, любили светануть новой тачкой, новой шубкой. И ради чего? Чтобы успешно выйти замуж, пересесть с папочкиного содержания на мужнино, а со временем родить детей, обабеть и разожраться. Я как-то расстроила пару таких партий, чисто для собственного развлечения, но вообще вся эта ярмарка тщеславия казалась мне мышиной возней. У меня своего богатого папочки не было, приходилось пользоваться чужими. Мои университетские подружки даже не представляли, в каких отношениях я состояла кое с кем из их близких родственников. Не стоит отсвечивать своими достижениями пока ты вначале пути… В целом у меня все шло по плану, пока однажды я не связалась с одним козлом из СБУ, который просто тупо килограммами складывал кэш в одной из принадлежащих ему квартир. На мудака вроде не похож… Как так-то!? Думала я, когда нас накрыли его же сослуживцы на его же яхте. Так фатально я еще не ошибалась в людях… Неужели теряю хватку? Методы в СБУ, конечно, еще те. Еще те – советские. Какой-то сраный капитан с час орал на меня в кабинете, когда нас доставили на Владимирскую. Понимаю, чо? Тоже хочет в квартире деньги складывать. Только я-то тут причем? Мне была дорога моя репутация. И весь этот скандал жутко напрягал меня. Такое пятно в биографии могло разрушить все мои дальнейшие планы. Ну не спать же с этим, чтобы уйти от ответственности… Размышляла я, пока капитан напрягал горло. Вообще, я везучая, и в тот момент снова убедилась в этом. Дверь открылась, и в кабинет вошел не кто-нибудь, а сам премьер министр Украины. Вот нихуя себе, как все серьезно-то! - Капитан Приходько, ты чего так орешь? – поинтересовался Юрий Иванович Чуйко, а тот уже подскочил и вытянулся по стойке смирно. - Задержали вместе с Дубовым на яхте. Отказывается сотрудничать с органами безопасности, - отрапортовал Приходько. - А орешь - помогает? В общем, барышню я забираю, а ты пуговицу на брюках застегни, а то орган безопасности потеряешь. Потом он обернулся ко мне и, сделав жест в сторону дверного проема, сказал: - Прошу… У меня было много состоятельных и высокопоставленных знакомых, но на Грушевского 12 мне еще бывать не приходилось. Я попала не просто в здание Кабинета Министров, я попала в кабинет самого премьера. Вот это шанс… Теперь главное удачу не спугнуть… Я включила все свое обаяние, чтобы расположить к себе, пожалуй, главного человека в стране, (во всяком случае, одного из), но Юрий Иванович подошел к делу практически. - Анна Михайловна Чепелюк, - прочел он с листа мое имя, - рад знакомству. Наслышан. - Наслышаны? Я и правда удивилась. Это еще откуда? - Не пугайтесь, ваша репутация не пострадает. У меня свои источники. Так какого же сотрудничества с органами хотел от вас капитан Приходько? - Капитан Приходько полагает, что я в курсе происхождения средств, найденных в квартире Николая Павловича. - Какая глупость. Ну откуда же вы можете быть в курсе. Я скромно опустила глаза. - Однако, вы могли бы оказать мне личную услугу, если бы припомнили некоторые детали. В принципе, я сразу прикинула, что к чему – если моего Палыча приняли, значит, не делился с кем надо, но я не могла предположить, что его делом интересуются на таком высоком уровне. Ясно было, что эта машина Дубового переедет, и никакого резона скрывать интересующие премьера детали у меня не было. «Вовремя предать, это не предать, а предвидеть.» Да и какое тут предательство – я ему не мать, не сестра и уже не любовница. Выложив все, что мне было известно, хотя, на самом-то деле, известно мне было немного, я как-то даже увереннее себя почувствовала. - Что ж, Анна Михайловна, спасибо за искренность. Я постараюсь сделать так, чтобы ваше имя никак не соотносили с этим инцидентом. - Благодарю. Юрий Иванович распорядился отвезти меня домой на авто из личного парка и, вероятно, погрузился в государственные дела. Я перекрестилась – Слава Богу. Это будто мимо тебя в сантиметре пролетела пуля или пронеслась машина на высокой скорости, едва-едва не задев. Однако, ступив ногой в здание на Грушевского, я уже не хотела возвращаться в прежний круг и придумывала способ снова обратить на себя внимание премьер-министра. А это было не просто, учитывая его тотальную занятость и отсутствие у меня связей непосредственно в его окружении. Я предприняла пару попыток, воспользовавшись имеющимся инструментарием, но ничего не вышло. Это злило. Но и заводило еще больше. Пока я прикидывала очередной план действий, по телеку активно обсуждали дело Дубового, но Юрий Иванович сдержал слово, и мое имя ни разу не было упомянуто в этой связи. Как-то вечером в воскресенье зазвонил мобильник. Номер не определился, а когда я приняла вызов, услышала голос господина Чуйко. - Анна Михайловна, вы хотели меня видеть, полагаю, у нас есть повод для встречи. Завтра вечером вам будет удобно? Значит, он знал о моих попытках к нему прорваться, хотя они не были откровенно очевидными. Надо быть не в себе, чтобы отказаться. - Завтра у меня занятия, а после я свободна. - Я в курсе. После занятий за вами заедут. За мной заехали. Мои подружки с удивлением наблюдали, как я села в машину возле Могилянки. Они постоянно делились друг с другом своими унылыми приключениями и знали, кто за кем и когда приедет. Я никогда ничем с ними не делилась, и в универ за мной раньше никто не приезжал. Эффектный белый Мерседес подъехал к зданию Кабинета министров, и охранник проводил меня в приемную его руководителя. Я снова вооружилась всем своим обаянием, но с этим человеком стандартный набор отказывал. - Вы прекрасно выглядите, но вы здесь не поэтому. - А почему же я здесь? - Потому, что вы умная и наблюдательная девушка. Как вы думаете, Анна Михайловна, что дороже денег? Я знаю, как вы их цените. Ощущение, что он уже все про меня знает. Над ответом я думала не долго. - Информация. - Именно. Рад, что вы это понимаете. Информация, которую мы получили от вас, оказалась очень полезной. Да, я следила за расследованием и понимала, почему именно эти нюансы интересовали тогда премьера. Вероятно, наложившись на данные, которые уже были у СБУ, они сделали картину преступления Дубового предельно четкой. И что я должна ответить? Служу народу Украины? - Я пригласил вас, чтобы выразить вам благодарность. Интересно, в какой форме… - Не стоило беспокоиться… Юрий Иванович сделал жест, призывающий к молчанию. Он еще не закончил. - Лучше всего благодарность выражается в денежных знаках. Он положил на стол передо мной пачку стодолларовых купюр. - Вы согласны? Какой-то цыганский гипноз. Невозможно ответить «нет». - Пожалуй. Но ведь это, наверняка, не все ради чего я здесь? - Вы очень проницательны. Это талант. Но таланты увядают, если ими не пользоваться. - Вы хотите воспользоваться моими талантами? - Именно так. - И что же вы хотите получить в результате? - Информацию, Анна Михайловна, информацию. - Какого рода? - Ну, скажем, некоторое время назад вы довольно близко познакомились с одним мощным финансистом. Банковский сектор очень беспокоит меня. Вы даже не представляете, к каким ухищрениям прибегает топ-менеджмент банков, чтобы утаить доходы. Такие, знаете ли, выдумывают схемы, что просто диву даешься. И главное, такое недоверие к органам власти проявляют, да и не только – даже их близкие не имеют представления о том, какими средствами они ворочают прямо под носом у государства. - А может быть имеют, просто молчат? - Может быть, вряд ли им известно все, но ведь большое начинается с мелочей, и эти мелочи полезно бывает знать, чтобы предотвратить преступление. - Хорошо бы было, если бы близкие таких деятелей были более разговорчивыми. - Хорошо бы было, если бы лояльные люди становились их близкими. Он выразительно посмотрел на меня. Да, это я, конечно, разбежалась. Его не наебешь. Он тебя наебет, а ты его нет. Он считал меня, как рентген. Он видел меня насквозь, и можно было даже не пытаться действовать с ним, как с другими. Глупо было бы отказаться от такого предложения. Я получаю деньги и покровительство, сохраняя свободу и достигая собственных целей. - Годится, - просто ответила я, соглашаясь на контракт с Дьяволом. Когда я защитила диплом, Юрий Иванович пристроил меня в Департамент Развития. Я занималась документооборотом и была в курсе всего, что там творилось. В день моего трудоустройства Юрий Иванович пригласил меня на ужин. К себе в резиденцию. Ясно было, что наши отношения переходят в новое качество, до этого мы встречались только в официальных и присутственных местах. Даже не ожидала от него такого драйва в его-то возрасте. Что ж, это приятное дополнение к регулярным поступлениям на счет и полезным перспективам на будущее. Не все мои партнеры были таковы. Отъевшийся чиновник, как правило, еле двигается, и чем выше его положение, тем медленнее. В тот период я уже неплохо разбиралась в фармакологических средствах усиливающих мужские желания и, главное, возможности - пара капель препарата в бокал вина, и полный порядок. Многие из моих поклонников потом всерьез думали, что дело во мне. Мой богатый папочка разделял мнение относительно того, что не следует афишировать свои способности, впадая на почве роста доходов в откровенный китч. Никогда не знаешь, какую роль тебе предстоит еще сыграть и чем меньше о тебе известно, тем лучше для дела. Еще он говорил: - Неблагодарность – естественное состояние человека. Наша задача это исправить. Я помогла ему вывести на чистую воду множество неблагодарных. Те, что поняли эту концепцию правильно, благодарили потом премьер-министра до конца своих дней, а те, что не догнали – попрощались с должностями, бизнесом, а некоторые со свободой. При этом меня лично в наших полуинтимных полуделовых отношениях с Юрием Ивановичем все устраивало. Его, судя по всему, тоже. Так продолжалось, пока каким-то чудом на посадi президента Украины не оказался Василий Петрович Голобородько. Он был даже симпатичным, но абсолютно каким-то несуразным, и сначала я даже не придала значения этой перемене. Ну, подумаешь, вместо вечно пьяного Сергея Палыча, в президентском кресле будет сидеть дилетант Василий Петрович. Все равно этой страной управляют совсем другие люди. И это – неизменно. Но, мои неуемные амбиции, взывали к своей реализации все отчетливее, чем больше проблем Василий Петрович доставлял Юрию Ивановичу, однако, мой патрон не спешил выпускать меня на эту стезю. Вместо этого он «попросил» меня «присмотреть» за неким Суриковым Дмитрием Васильевичем. Что-то где-то я с ним пересекалась, но он не произвел тогда на меня сильного впечатления. Даже странно, что его фигура заинтересовала премьер-министра, но вероятно к этому у последнего были основания. Я включилась в игру практически сразу, на правах ведущего специалиста Департамента Развития, пригласив Сурикова на конференцию, главной темой которой были отечественные стартапы. Ну, типа, поделиться опытом. Он принял приглашение, а спустя неделю, мы с ним делились личным опытом в интимной обстановке. Тогда мне стало ясно, почему его персона вызывала у действующего премьера такой живой интерес. Мы с Димой были как близнецы – он тоже считал, что если хочешь добиться всего, до поры до времени не отсвечивай. Есть особый язык, на котором говорят подобные нам – ничто не говорится прямо и, каждый сделанный из слов собеседника вывод, это уже шаг – либо к своей цели, либо в пропасть. Мы очень внимательно слушали и, главное, слышали друг друга. - Вы опасный собеседник, Анна Михайловна, - улыбнулся Суриков, звякнув о край моего бокала своим, - Я вас боюсь. - Отчего же? - Вы умны и амбициозны, многие, что неверно подбирали слова в беседах с вами, жестоко поплатились за это. - Например? Дмитрий Васильевич привел мне полдюжины примеров и я, честно говоря, подохуела от того, как… глубоко он в теме. - Вы прекрасно информированы. - Ну, вы же знаете, как трудно добывать нужную информацию, иногда приходится терпеть неделями всякие гадости, чтобы поймать одно единственное нужное слово. Но и этого недостаточно. Это новое слово следует соотнести с другими, известными ранее, тогда уже может получиться предложение. Ну, вы же сами знаете. И при этом нужно соблюсти главную заповедь – не навреди. Себе самому. Как вы думаете, почему Юрий Иванович попросил вас обратить внимание именно на меня? – в лоб спросил он. Вынуждена признать, я подохуела еще раз. Юрий Иванович, старый Дьявол, владел информацией в сотни терабайт, он жонглировал ей так, как ему было удобно, я ценила старика за его более, чем незаурядный ум. Но он - действующий премьер, с, практически, неограниченным арсеналом ресурсов и связей. И тут, скромный служащий НБУ выкатывает мне такое. Они оба издалека прислушивались друг к другу, пытались нащупать пульс. Разумеется неспроста. Я вдруг поняла, что передо мной не скромный служащий НБУ, а потенциальный премьер-министр, а быть может, даже первое лицо государства. Вовремя предать, это предвидеть… - Вероятно, потому, что правильно оценивает ваши амбиции. - Это печально, - драматически вздохнул Дмитрий Васильевич и отпил виски, глядя в окно куда-то за горизонт, - В определенных ситуациях, лучше, чтобы тебя недооценивали. Вы согласны? - Смотря на что. - Вы очень практичны. - Я в курсе. - Я хочу предложить вам усложнить игру. - Каким образом? - Как вы относитесь к политическим детективам? Вы что-нибудь слышали о двойных и тройных агентах? - Вы хотите меня завербовать? Дима вернулся в постель. - Если хочешь, можешь называть это так. - И что я с этого получу? - Еще одного потребителя информации. Не менее щедрого, чем настоящий. Он застегнул у меня на шее алмазное колье. - Символично, - констатировала я, уставившись ему прямо в глаза в ожидании продолжения. - Это не ошейник. Я более демократичен. Мне кажется, тебе не хватает свободы действий. Зачем отказываться от лучших кусков, довольствуясь скромным меню из престарелых министров? Премьер – это серьезная высота, но есть еще к чему стремиться. - Президент? - Контролируемый президент. Ты справишься. - Думаю, Юрий Иванович не разделит моего энтузиазма. - Я же говорю, тебе не хватает самостоятельности. - Быть может, мне не хватает поддержки? - Поддержку нужно заслужить. Проявить инициативу. А что? Он ведь прав. Зачем мне прыгать по койкам проворовавшихся старперов, в шаге от суперприза? - Значит, Василий Петрович… За такую перспективу следовало побороться. Я, на самом деле, знала, что у премьер-министра практически сразу возникло непонимание с новым президентом, не говоря уже о том, что Вася ни в какую не хотел встраиваться в существующую систему. Мой старичок совсем из сил выбился. Странно было, что он сам не направил меня на путь соблазнения главы государства. Мне кажется, он даже мысли такой не допускал, продолжая строить козни и расставлять сети на Василька самостоятельно. Но он не мог ему предложить того, что может предложить женщина. Пора было включать тяжелую артиллерию. Кроме того, меня беспокоили дела в департаменте – по большому счету, если бы специальные люди заинтересовались бухгалтерией, меня вполне могли бы привлечь к ответственности, моя подпись фигурировала на некоторых сомнительных документах и, хотя Юра успокаивал меня тем, что в случае чего прикроет мою задницу, чувствовала я себя не спокойно. Пожалуй, мне и правда, нужен покровитель посерьезнее. Никому же не придет в голову подозревать в чем-либо подругу самого честного президента за всю историю страны. У меня дух захватывало от этой игры в тройного агента: Юрий Иванович думал, что я работаю на него, Дмитрий Васильевич представлял, что я работаю на них обоих, Василий Петрович пребывал в тотальном неведении, а я вела свою игру. И для того, чтобы вести ее успешно, мне нужно было выйти на распорядителей вообще всех глобальных игр в этой стране. Я собиралась лечь в президентскую постель совсем не в рамках благотворительной акции. С этим нужно было торопиться, пока не подсуетилась какая-нибудь… Хотя, наблюдая за своей потенциальной жертвой, я не замечала возле нее других хищников женского пола. Только премьер-министр вился вокруг него, как коршун, но что-то пока безрезультатно. Ну что, Юрий Иванович, пора на покой? Вообще, меня это удивляло – Чуйко мог вертеть всем и всеми, как хотел, но не мог управиться с этим мальчишкой. Несмотря на разницу в возрасте, Василий Петрович был таким же незамутненным, как большинство моих сверстников. Что же в нем такое есть, что он такой незамутненный никак не поддается профессиональным манипуляциям такого виртуоза, как премьер? И почему последний до сих пор это терпит? Я никак не могла разгадать эту загадку. Да, в общем-то, какая мне разница? У меня есть свой инструментарий для решения подобных задач. Собрав достаточно информации о «кандидате», (Суриков помог мне в этом всем, чем мог), я попыталась прорваться к нему на прием. Несколько раз меня разворачивала его секретарша, а однажды в президентской приемной меня накрыл Юрий Иванович. Одним из условий нашего с Димой сотрудничества было мое обязательство отвести от его персоны внимание премьера, но мои уверения в том, что Дмитрий Васильевич «унылое говно» на пана Чуйко должного впечатления не производили, он настаивал на том, чтобы я пригляделась к нему внимательнее. А тут я еще без его санкции добиваюсь аудиенции президента. Премьер буквально выволок меня в коридор и примерно отчитал за то, что я не тем занята. Вот тогда меня и сорвало. Да какого вообще хуя? С чего это я должна спать с теми, с кем нужно тебе? Я еле удержалась, чтобы не бросить это ему в лицо, но четко дала понять, что больше по этим правилам играть не намерена. Я ушла к себе, заперлась в кабинете, и тут позвонил Дима, справиться как мои успехи. Я сказала ему, что имела с Юрием Ивановичем неприятную беседу. - Анна Михайловна, ты же умница, - промурлыкал в трубку Суриков, - Ты не должна с ним ссориться. Это плохо для дела. Погаси этот конфликт. Кто бы знал, чего мне стоила попытка, но я вынуждена была согласиться. Как и с постоянно транслируемым Юрием Ивановичем тезисом, что эмоции мешают работе. Допустив на эмоциях ошибку, я заполучила врага в лице одного из самых могущественных людей в стране. По следующему нашему диалогу в премьерском кабинете, стало ясно – доверие утрачено. Что ж, оставалось только воззвать к распорядителям игр. Но для того, чтобы к ним обратиться, как верно советовал Дмитрий Васильевич, нужно было прийти не с пустыми руками, «проявить инициативу». Я поменяла стратегию и мне выпал такой шанс. Уж не знаю почему, но господин президент несколько дней кряду ночевал в Администрации. Вот, как-то ночью я и свела с ним знакомство, разыграв панический ужас от его неожиданного «Доброй ночи». Так увлеклась, что вкатила ему в лоб бутылкой с водой. Ну, а потом было уже проще – несколько слов одобрения, намек на помощь и сотрудничество, ну и немного дамского флирта. Оставалась самая малость – прорваться на Олимп и предложить свои услуги. В этом мне тоже посодействовал Дмитрий Васильевич, под грифом совершенно секретно, поделившись со мной личным номером Немчука. Мы как-то встречались с Андреем Николаевичем на одном закрытом приеме, я тогда была с Юрием Ивановичем, так что, вопросов, откуда у меня контакт, возникнуть не должно. Я отправила ему сообщение следующего содержания: «Добрый день. Необходимо срочно обсудить инвестиции в проект Департамента Развития. Будущая супруга президента Украины». Разумеется, на следующий же день мне перезвонили, правда с другого номера и, конечно же, не лично Немчук. К обеду я была приглашена на аудиенцию, и уже собиралась выезжать, когда в кафе ко мне подошел господин президент. Ваще не во время… Я кое как отвязалась от него. Подождите, Василий Петрович, у нас еще будет время пообщаться, а пока я должна решить более существенные вопросы. Например, сколько вы будете стоить и каков мой процент. Выйдя с территории ВДНХ, я села в присланную за мной машину и, вскоре уже играла в покер в компании самих богов местного пантеона. За это можно было даже немного выпить. Кстати, тогда я выиграла. Флэш-рояль. И все-таки, в этом пасьянсе что-то не сходилось. Я устраивала для Васи невинные заманушки вроде застрять в лифте, заводила долгие разговоры о развитии и реформах, в меру приправляя их элементами эротик шоу и даже, как бы по ошибке, высылала ему свои откровенные фото. Женщина всегда чувствует, когда ее хотят. Вот и я чувствовала, но какая-то сила удерживала Василия Петровича от решительных действий, он никак не мог переступить невидимый для меня порог. Но были и плюсы, уже в ближайшую после нашего знакомства пятницу он пригласил меня на ужин. Сразу после того, как меня попытался склеить его приятель ебарь-тяжеловес Сергей Викторович Мухин. Значит зацепила… К ужину я подготовилась основательно, прихватив с собой пару препаратов. Может у него с этим проблемы? Так мы их решим… В ресторане я не отважилась воспользоваться своими магическими зельями, очень много глаз было вокруг. Хотя Василий Петрович ненадолго и оставил меня одну – его бывшая вынесла ему мозги. Ну, Ольга Юрьевна, бессилью бывших поем мы славу… Вероятно, от вина у Васи все-таки развязался язык. Рассказывал он и правда интересно. На фига с такой страстью к своему предмету нужно было идти в президенты? Учил бы детишек и не выебывался. Вообще это было похоже на ухаживания мальчика-отличника еще не лишившегося невинности. С ума сойти… Интересно, он за своей так же ухаживал? Откуда тогда там взялись дети? Однако, как порядочная Золушка, в полночь я типа собралась домой. Совсем намеков не понимает… Он реально метнулся ловить мне такси. Еле остановила. Какое может быть такси, когда у тебя на кармане ключи от пустой квартиры в десяти минутах ходьбы от цели? Моей цели. Но, разместив меня в студии на Воздвиженке, этот блаженный сам собрался уходить. Чудны дела Твои, Господи… Первый раз в моей практике… Мне удалось вернуть его уже от порога. Его глупая суета с поисками чая и звонками Мухину, дала мне возможность добавить пару капель в бокал вина, которое я успела обнаружить в импровизированном кухонном баре. Эффект наступает в период от десяти минут до часа после употребления. Теперь, точно не уйдешь. Но, блядь, он ушел! Предлог был железный – сын попал в больницу. Однако причина меня волновала мало, меня беспокоило отсутствие результата. Не просто беспокоило, а откровенно бесило. После того, как за действующим президентом закрылась дверь, я залпом опрокинула содержимое своего бокала и даже закурила со зла. Утром я подорвала его пораньше. Был еще шанс, пока хозяин квартиры не вернулся. Вася успел доехать до меня до прихода Сергея Викторовича, но ясно было, что толку из него не выйдет – его трясло от смущения. Хотя, можно сочинить какой-нибудь экстремальный экспромт. Что я и сделала, разыграв в ванной сцену с несуществующей мышью, но именно тогда приперся Мухин, и все мои планы рухнули. После завтрака в кафе на Воздвиженке, Василий Петрович вызвал мне такси. Чем сложнее задача, тем большее удовлетворение доставляет ее решение. Я не собиралась опускать руки и планомерно подбиралась к нему все ближе, снова поменяв стратегию, почти полностью удалив сексуальность из контекста. Еще с неделю я строила из себя Эву Дуарте. За это время я успела несколько раз пообщаться с премьер-министром. Впервые, когда мы пересеклись после нашей крайней беседы в его кабинете, он намекнул, что сдаст меня Васе с потрохами. Но отчего-то не сделал этого сразу. Не знаю, но он мне мешал. Просто дико мешал, почти так же, как старая стерва в Васиной приемной. Второй раз мы свиделись с Юрием Ивановичем именно там. Старик был достаточно сдержан, чтобы угрожать мне прямо, но его «тебя уже ничто не спасет» звучало очень убедительно, особенно принимая во внимание проверку, начавшуюся в ДепРазвития несколькими днями позднее. Ну, это мы еще посмотрим. Однако, нужно было торопиться. К тому же, меня поторапливал Михаил Семенович, он в прямом смысле, вызвал меня на ковер и чуть душу не вытряс, добиваясь ответа на вопрос, почему Вася до сих пор не в койке и, имеет ли такая перспектива вообще хоть какой-то смысл. Мар Ройзман был не так учтив, как пан Чуйко, и в выражениях не стеснялся. После визита к нему меня аж потряхивало. Ну, что с Васей дальше делать более, чем ясно, только мне необходимо было защитить себя и свое доброе имя от возможной атаки со стороны премьера. А тут еще у них с Василием Петровичем наметился визит во Францию, чего никак нельзя было допустить. Именно тогда Дмитрий Васильевич Суриков сделал мне неоценимый подарок. Не все в той тетрадке было правдой, но в ней содержалось главное – все дороги ведут в кабинет премьер-министра, а зашифрована эта схема была, ну как детский кроссворд. Теперь оставалось только преподнести этот сюрприз господину президенту. Не только его, конечно. Тогда, мы в последний раз пообщались с Юрием Ивановичем, разговором этим окончательно закрепив разрыв наших с ним «дипломатических» отношений. - Он тебя уже трахнул? – осведомился премьер, когда мы случайно оказались вместе в кабине лифта. Я умею держать удар. Дождавшись, когда откроются двери, я посоветовала господину Чуйко внимательнее следить за тем, чтобы кто-нибудь не трахнул его самого – в это самое время чудесная тетрадка Дмитрия Васильевича лежала у меня в сумочке. Вечером того же дня, я пристроила ее в президентском кабинете за государственным гербом, а следующим вечером сама пристроилась к президенту и уже основательно. Начало наших отношений мало напоминало медовый месяц – кажется тетрадка увлекла Васю больше, чем я. Такой вариант тоже годился – чем быстрее он окончательно потеряет доверие к премьеру, тем лучше. Но в кровати мог бы вести себя и поживее – сомневаюсь, что у него кто-то был после его старой курицы, за которую, кстати, решил взяться Суриков. Дима не говорил мне об этом, но догадаться было не сложно и вскоре мои догадки подтвердились. Я вынуждена была признать, что с Мадам НБУ у Дмитрия Васильевича зашло лучше, чем у меня с Васей, на которого довольно быстро перестали действовать мои препараты, будто их эффект блокировался какой-то другой химией. Чем ближе Василий Петрович подбирался к разгадке нашего с Димой ребуса, тем более замкнутым и раздражительным он становился. Но это ничего. Это дело времени. Когда мы уберем с доски лишние фигуры, времени будет предостаточно. Может быть даже целая жизнь.