Черный Лебедь

Юрий Иванович Я привык работать в режиме многозадачности, однако обычно я градировал свои задачи сообразно их важности, а в тот период все, чем я занимался, имело запредельную и даже фатальную значимость. Я ублажал богов, принося им жертвы в виде кейсов с наличностью, уделяя особое внимание еврейской партии нашего интернационала. Я знал, что Миша не пиздобол, и если сказал, то точно попытается. Если доживет… Это было еще одной, и пожалуй, самой сложной задачей в смысле технического исполнения. Заказать Ройзмана – не хуй собачий. Рынок киллерских услуг весьма ограничен, а круг специалистов в этой области довольно узок. Специалист, конечно, исполнит любого за хорошее вознаграждение, даже своего коллегу по цеху. Не задумываясь. Это тоже следует иметь в виду… Другое дело – спецслужбы. А, как я понял, наведя некоторые справки, Миша решил именно их привлечь к исполнению. Там концов не найдешь. Стоить это будет дешевле, а исполнитель, скорее всего, получит повышение по службе, медаль за заслуги и денежную премию. Это, конечно, не сразу, а когда будет окончательно ясно, что, как говорится, «дело закрыто». Ну, а в случае неудачи, будет отвечать по всей строгости закона и отцы основатели не шевельнут пальцем, чтобы облегчить его участь – мудакам не помогают. Поэтому, нужно было, чтобы на это дело отправили конченого мудака. Савицкий вполне годился для данной миссии, однако, после его обсера с компроматом, старики вряд ли доверили бы ему что-то столь ответственное. Тем не менее, скорее всего он был в курсе – такого рода преступления редко свершаются в одиночку, а когда речь идет о спецслужбах, то в процесс включаются целые группы лояльных теневому правительству штатных единиц - слежка, анализ, выбор способа, места и времени – работы хватает. И все усложняется до десятой степени тем обстоятельством, что во главе ведомства стоит человек Василя. Можно предположить, что он и станет крайним в случае успешного исхода предприятия. А его место займет тот, кто «освободит президента от должности». Чтобы не спалиться, я не мог влиять на участников непосредственно. А когда не можешь использовать свои силы, используй чужие слабости. Савицкий, хоть и мудак, мудак очень инициативный, этим грех было не воспользоваться. Ехать в СБУ самому явно не стоило – Тасуняну бы тут же доложили. Вызвать Савицкого к себе – значило попасть под подозрения стариков. Да и прямым текстом говорить с ним было нельзя, а иносказания по вышеозначенным причинам он не всегда понимал. Наша встреча должна выглядеть случайной или, как минимум, произойти в естественных рабочих условиях. А почему бы некоторых офицеров СБУ не представить к наградам и не простимулировать таким образом их амбициозность и стремление двигаться по карьерной лестнице? Официальное мероприятие – прекрасный повод для встречи. Я отобрал несколько фамилий. В их число вошли как представители старой гвардии, доставшиеся Тасуняну по наследству, так и вновь принятые им в ряды Службы Безпеки и отличившиеся в последних расследованиях и рейдах. Я знал, что Миша взбесится, но ответ на его вопросы у меня был готов – следует усыпить бдительность противника, выступив с подобной инициативой и, возможно, склонить некоторых новичков к лояльности - может выйдет из кого-нибудь второй Кривицкий. Игорек человечек полезный… Не так давно я вытащил его из кутузки и пристроил к месту, пока в Одессе, под чужими документами и с готовой легендой. Васины мушкетеры были столь благородны, что процесс над Игорем проходил за закрытыми дверями, и его физиономия не отсвечивала в СМИ. Занимая небольшую должность в местном офисе Службы, он снабжал меня и оттуда нужной мне информацией, но сейчас это не было главным. Перед двумя основными задачами – убрать Ройзмана и вывезти Васю за кордон - все остальное отступило на второй план. Притом, их решение подчинялось сверхзадаче - сквозным действием этого криминального триллера было спасение жизни Василя Петровича Голобородько. А в качестве благодарности я заберу его всего – его душу и его тело. Я принес президенту на подпись приказ о награждении наших доблестных безопасников, включая, кстати, и главу службы. - Юрий Иванович, я, признаться, удивлен такой инициативой… Вернее. Тем, что она исходит от Кабинета Министров… - Почему же? - Ну, я полагал, что успехи СБУ в раскрытии коррупционных схем, вряд ли вас радуют. - Вот зря вы, Василь Петрович… Кто старое помянет… Ну, типа, повинную голову меч не сечет… - Вы хотите сказать, что коррупцию мы извели под корень? - Ну, не так быстро, конечно… - А ведь вы могли бы ускорить этот процесс. - Каким образом? Он с ума что ли сошел? - Кому, как не вам известны все тонкости этого явления в нашей стране. - Вы преувеличиваете мои возможности. - А вы хотите сказать, что отошли от дел? - От дел я не отходил, мое дело – руководство Кабинетом Министров. - Вы же понимаете, что я имею в виду. - Василь Петрович, позвольте дать вам совет – в большой политике делать вид, что не понимаете намеков, так же важно, как их понимать. Есть вещи, которые можно произносить вслух только в суде, подкрепляя серьезной доказательной базой. Это не входит в мои компетенции, а докладывать президенту непроверенную информацию я просто не имею права. Глава государства не должен руководствоваться слухами при принятии решений. - Хорошо. Но хоть за себя вы отвечаете? Вы можете дать мне слово, что не имеете отношения к тем схемам, что еще не отработаны СБУ? Блядь! Он смотрит так, что щемит в груди. Наивный мой мальчик, с этого просто так не соскочишь, тем более, когда на тебя все завязано. - А разве к тем, что отработаны - имею? - Юрий Иванович, просто ответьте на вопрос.. - Вы задали сразу два. Да, я за себя отвечаю. Мой ответ оставлял финал открытым, и я съехал с темы: - Как ваши консультации? - Ну, картина более-менее проясняется. - Вот и слава Богу. Так что с приказом? Василь размашисто черкнул резолюцию. - Я рад, что у нас нет разногласий по этому поводу. Никогда еще ложь и полуправда не давались мне так тяжело. Нет, соображал-то я быстро, но что-то грызло меня изнутри. Неужели совесть? Но чтобы это ни было, я не мог остановить колесо. Даже попытка чревата катастрофой, потерей контроля, разрывом связей, а именно тогда я должен был использовать все свои возможности, все свое влияние, чтобы предотвратить трагедию. Церемония награждения была назначена на пятницу. После скучных официальных речей последовал фуршет. Я подошел к Савицкому, как бы невзначай. - Ну, что, Валера, хоть какой-то знак отличия? Так-то у тебя послужной список не богат. Может, и под чистку не попадешь. Савицкий сжал тонкие змеиные губы. - Не расстраивайся и инициативу из рук не выпускай. - Юрий Иванович, вы о чем? - Я о том, что если будешь ебланить, так и помрешь майором. Савицкий уставился на меня, силясь понять, вероятно, насколько глубоко я в теме. - Ты там кем в этой комбинации? Наблюдателем? Вот так и будешь наблюдать, как другие бонусы получают. - А что вы предлагаете? - Упаси Господь, я ничего не предлагаю. Ты только помни, Валера, кто не рискует, тот не пьет шампанского, - я звякнул своим бокалом об его и удалился к Микаэлю Ашотовичу. Еще один еблан…. У него под носом готовится операция по ликвидации первого лица государства, готовится его подчиненными, а он и в хуй не дует… Вообще, СБУ до его появления, была осиным гнездом, шуршать в котором палкой немногие решались. Даже Миша, отдавал себе отчет в том, как все может повернуться в любой момент. Но теперь дорогая его сердцу служба стала похожа на Парк Юрского Периода – в одном ведомстве работали разные люди, с разной мотивацией и диаметрально противоположными целями. На чистки в старой гвардии ветераны, с большим или меньшим успехом, отвечали подставами новичков. Лезть туда, будет вовсе не тоже самое, что ловить в мутной воде рыбу, (скорее там словишь пулю), но видимость приблизительно такая же, а шансов, что тебя самого не сожрут - немного. - Микаэль Ашотович, поздравляю… - Спасибо, Юрий Иванович. Служу народу Украины. Если бы он не был таким мудаком, я бы мог заручиться его поддержкой, но по опыту зная, что Васины друзья намеков не понимают, я не стал рисковать. Пока он будет гоняться за Ройзманом на коне и с шашкой, меня уже прикопают где-нибудь. Я привык жертвовать другими, но не собой. Я не готов отдать свою жизнь. Даже вместо твоей… Хотя бы потому, что пока я жив – у тебя есть шанс, а одного - тебя обглодают до костей за неделю. Спустя несколько дней, Игорек, прямо из Одессы, снабдил меня фамилиями участников операции. Тут же главное не расстояния, а возможности. Пятеро из них, включая Савицкого, обеспечивали наблюдение и коммуникацию между членами команды. Один координировал. И двое, в зависимости от ситуации, должны были стать исполнителями. Информация была более, чем ценной, но не достаточной - я не знал сколько времени им еще понадобится на подготовку, где именно план должен реализоваться и каким конкретно способом. Вася же, пока я, как демон-хранитель вился вокруг него, разгоняя остальных демонов, вел легкомысленный образ жизни со своей новой пассией. Правда, не в ущерб подготовке к визиту, дата которого неумолимо приближалась. Это грело мне душу, но не только. Все должно произойти, когда мы покинем страну… Для исполнения Михал Семеныча у меня все уже было готово. Посему, я держал руку на пульсе, но сильно не напрягался. А Василек, напротив, чем ближе придвигался день отлета, становился все более неспокойным и даже каким-то настороженным. В какой-то момент я даже заподозрил, что он в курсе готовящегося покушения, но пары наводящих вопросов хватило, чтобы убедиться – нет, не в курсе. Блядь, когда все это закончится, я его Тасуняна лично закрою за проеб! В попытке покушения я не сомневался. Естественно, ребята из моей персональной службы безопасности за президентом плотно присматривали и довольно быстро срисовали пасущих его топтунов. Я отслеживал переговоры отцов-основателей с частотой брокера, отслеживающего биржевые новости, но у них будто было наложено табу на эту тему. Однажды только мне удалось услышать обрывок разговора. - Миша, я настаиваю, чтобы до его возвращения из Европы, ты ничего не предпринимал. - С хуя ли гости понаехали? - После этих его консультаций… можно так все обыграть, будто рука Москвы… Миша недолго потупил и ответил: - А чо? Мысль… Это меня несколько успокоило, но то, что Ройзман ебнутый нельзя было сбрасывать со счетов. В любой момент он может все переиграть и поступить по-своему. Именно поэтому, из трех (уже) потенциальных киллеров, должен остаться один. А еще наш ребе стал суеверным до последней возможности. Как-то вечером за вискариком они с Андреем спорили относительно вложений вновь обретенных средств. - Нет, туда вкладывать не буду, в тот раз вложил – акции упали. - Вложил не во время, а сейчас самое то. - Неет, Андрей Николаевич, - протянул Миша, - это только первый раз не пидарас. Если не сработало, значит не судьба. Такой ход его мысли мне тоже нравился. До старта оставалось чуть больше недели, когда я зашел к Васильку, подписать на сей счет окончательные бумаги. Особенное удовольствие мне доставила Васина резолюция, утверждающая расходы на проживание в особняке, принадлежащем «Мальтийскому Фонду Мирового Культурного Наследия». Все, голубь мой, клетка захлопнулась. - Благодарю. Все формальности в порядке, - я собрал подписанные документы с его стола. - Для вас имеют значение только формальности? – он посмотрел на меня как-то особенно устало и печально. - В таких вопросах их нельзя игнорировать. Здесь нет мелочей. - Правда? Вы во всем так скрупулезны? Он не сводил с меня глаз, пытливо вглядываясь, будто стараясь разгадать, разглядеть нечто не обозначенное, расслышать в моих словах ответы на не заданные, но тревожащие его вопросы. Он явно в чем-то меня подозревал. Да ради Бога. Главное, чтоб не заподозрил в главном - подготовке ликвидации Ройзмана и намерении дождаться этого исторического момента в Страсбурге - в президентской спальне. - Noblesse oblige, - лаконично ответил я. Блядь, да что ж он так смотрит?! Еще минута и я сам во всех грехах покаюсь… «Посмотри, как я любуюсь тобой – как Мадонной Рафаэлевой»… - Да, ваше положение накладывает на вас много обязательств… - Я пока справляюсь. - Догадываюсь. Он взглянул на меня в точности так же, и сказал в точности то же, что несколькими неделями раньше, когда я рассказывал ему миф о трех китах. Я понял, о чем он догадывается, но мои репутационные риски – ничто перед основной проблемой, которую мне предстояло решить. Я откланялся. Да, Василь Петрович. Я во всем так скрупулезен. Особенно в подготовке покушений на «крупных предпринимателей». Самый подходящий момент – момент нашего возвращения из Европы в Киев. Чтобы Вася получил все необходимые консультации, не отвлекаясь на криминальные разборки на Родине, чтобы наши европейские партнеры не ебали ему мозги, выражением своей лицемерной озабоченности разгулом преступности в Украине. А как только шасси самолета оторвутся от взлетной полосы, Михал Семенычу останется совсем немного. Человек на меня работал профессиональный, четкий. Я был знаком с парой кадров из его портфолио – царствие им небесное. А у Василя Петровича по прилету станет одной проблемой меньше, чтобы он сам ни думал на этот счет. До отлета я пристально следил за тем, чтобы ему не причинили вред. Мои ребята пасли его круглосуточно, постоянно меняясь, чтоб не спалиться. Время он все больше проводил в министерствах, а по вечерам к нему таскалась его недоделанная команда. Да и на здоровье. И когда он только успевал уделять время Анне Михайловне? С ее-то аппетитами… А однажды, он и вовсе сорвался от нее посреди выходных. Поехал в Администрацию, а оттуда домой. Вот так, детка. Ты всего лишь женщина… Чтобы расчистить дорогу Савицкому, пришлось организовать одному из его прямых конкурентов лайтовое такое ДТП, увенчавшееся переломом руки и сотрясением мозга последнего средней тяжести. В условиях глобальных чисток в СБУ, вряд ли ему найдут замену. Оставалось устранить второго. На сей раз, чтобы повидать Валеру, мне пришлось нанести визит Микаэлю Ашотовичу, дабы лично проверить готовность представителей СБУ к сопровождению президента в его заграничной поездке. Пятеро крепких ребят меня вполне устроили. Еще поедет Толик и четверо моих. Покинув кабинет Тасуняна, я заглянул к Савицкому. На мою удачу он был в кабинете один. - Ну что, Валера, настало твое время, - процитировал я древний мем. - Это вы про что? - Время, говорю, обеденное. Я смотрю, всех отпустил, а сам тут сидишь. Аппетита нет? - Да, что-то нет, - занервничал он. - Питаться надо правильно. И во время. Я достал из кармана крошечный пластиковый пузырек. - Накануне поужинай с коллегой, подкрепись. - Это что? - Это, путь к успеху. После этого он с утра из сортира не выйдет. Иногда сущие мелочи способны повернуть историю. Иногда сущие мелочи подсказывают тайные смыслы. На заседании Кабмина с участием главы государства я заметил одну такую мелочь. Василек сидел по левую руку от меня, какой-то весь еще более напряженный и скованный, чем обычно в последнее время, и я уловил сладковато-тягучий, какой-то шоколадно-песочный аромат его нового парфюма. Сводящая меня с ума грозовая свежесть была забита тяжелыми нотами пережаренного кофе. Меня это взбесило. Взбесило на каком-то животном уровне. Да нет, меня это просто взъебло! Это мой мальчик! С чьим-то чужим запахом... Ну, сука… Как только я улажу с Василием Петровичем личные вопросы, я тут же открою ему глаза на его нового имиджмейкера, и свою карьеру она продолжит в тюремной парикмахерской. Но по сравнению с безопасностью гаранта, Анина возня вокруг него, действительно мелочь, и сейчас важнее эту самую безопасность ему обеспечить. Я плотно этим занимался, практически не обращая внимания ни на что другое, впервые за многие годы, забыв себя самого. Я взял след. Я будто слышал на расстоянии биение его сердца, ощущал его пульс, его дыхание. Но этот чужой запах не давал мне покоя и, когда мы встречались с Васильком, я с трудом сдерживал связанное с ним раздражение. И однажды все-таки сорвался. Мы снова не сошлись во мнениях, на сей раз относительно позиции Украины в переговорах по ОРДЛО. Обсуждали мы этот животрепещущий вопрос прямо на ходу в коридоре первого этажа. - Юрий Иванович, вы опять склоняете меня к сомнительным решениям? Пока нет. Но обязательно «склоню»… - Боюсь, в принятии некоторых решений, вы не вполне самостоятельны. - Например? Например, когда позволяешь девчонке собой вертеть. - Например, когда пытались изменить состав делегации, - сказал я вслух. Василь вспыхнул и опустил глаза. И я знаю почему. Я тоже часто вспоминал тот момент в раздевалке клуба, и еще много чего вспоминал, и едва ли не каждую ночь получал обратку в виде уже просто до пошлости откровенных снов. - Но, я же сделал, как вы хотели… Еще нет, детка, но скоро сделаешь… Как я хочу… А хочу я – пиздец как… И если хочу, всегда беру свое. - Это не одолжение. Вы сделали, как требует протокол. - Но сделал же! – Вася тоже начинал заводиться. - Консультации – бесполезны, если вы не поймете главного: проблема не в том, что вы делаете, а в том, чем при этом руководствуетесь, - я безжалостно испепелял его взглядом. - Я руководствуюсь интересами страны. - Василь Петрович, хоть себя не обманывайте. Интересами страны надо не руководствоваться, интересы страны надо отстаивать. А вы легко поддаетесь влиянию. - Вы же сами говорили – надо проявлять гибкость, а теперь будете учить меня стоять на своем? - Стоять на своем – больно, - холодно заметил я, - Стоять надо на чужом, и так стоять, чтобы он не дергался. Я хочу научить вас брать свое. Чем спокойнее был я, тем больше горячился Вася. И тут он выпалил: - Правда? Свое? Не чужое? – начал он с неприкрытой иронией, - Тогда – я весь ваш! Он осекся и замолчал, будто испугавшись собственных слов.. И у меня дыхание перехватило. Как же хотелось, принять их как команду к действию, глядя на него – такого красивого, растерянного и – быть мне блядью! – возбужденного во всех смыслах слова. Как же хотелось впиться в его приоткрытые влажные губы. А я мог только смотреть. Смотреть, как заколдованный в темные омуты его глаз, и видеть в них больше, чем он хотел бы мне показать. И даже больше, чем сам себе мог рискнуть признаться. - Я не подведу. Он рвано вдохнул полной грудью, резко отвернулся и, прежде, чем в коридор высыпала группа служащих, направляющихся на обед, скрылся за дверью собственной приемной. «Я весь ваш»… Я бы подкорректировал одно слово в этой конструкции. «Я весь твой»… Услышать это от него в постели – и умереть… А потом воскреснуть… И умереть снова… с ним… ради него… Недаром мистики всех времен и народов сравнивали оргазм со смертью - ночью от таких видений едва не выскочило сердце. А следующий день, был насыщен новостями. По телеку с утра едва ли не по всем каналам крутили сюжет о том, как СБУ прессанула еще один бизнес Ройзмана. Шоу вышло покруче, чем с метеоритом. Я заперся в кабинете, велел Леше никого не принимать, кроме президента, и каждые четверть часа включал прослушку, понимая, в общем-то, что даже в бешенстве Миша не станет обсуждать свои дальнейшие действия в отношении Василя, как либо иначе, чем лично, а чтобы поставить в курс своих коллег, доберется до Андрея скорее всего только к вечеру. Но рука сама тянулась к телефону – тут нельзя было ни слова пропустить. Мое хорошо развитое, годами натренированное животное чутье не подвело меня и на сей раз. После обеда от Игорька пришла информация – теперь я знал способ и день. Ну, а потом я услышал, практически весь сценарий от автора. - А что? Символично! – по голосу было слышно, что Михаил Семенович настроен более, чем решительно. - Зачем так громко? – попытался возразить Рустем, - Вон, подсыпала бы ему Анюта порошочку в кофеек - и дело с концом. - Еще чего? С бабами связываться. Потом все равно ее решать придется. Зачем вставать два раза? - Яд не гарантирует смерти, потом проблем не оберешься, - поддержал его Андрей Николаевич. - У меня все готово. Люблю символизм. Черные и белые фигуры выстроены на доске и игроки готовы к началу партии. В споре выигрывает тот, кто не спорит. Я не мог выступить на стороне белых, чтобы сохранить свою жизнь, но должен был сыграть против черных, чтобы сохранить жизнь Василя. В этой конструкции я был понад усе. Только, как-то так вышло, что я почти забыл о себе. До сего момента, я думал, что я атеист. Я всегда надеялся на свой разум, интуицию и случай. Только случай, это и есть Бог. Все нити, до которых я смог дотянуться, были сосредоточены в моих руках,. А все остальное – в руках Господних. Я взял правильный след, но совершенно упустил одну деталь: на крупных хищников охотился не я один - одержимый звериным своим голодом, я не заметил, что кое-кто уже шел по моему следу.