И снова привет
1 октября 2019 г., 10:17
Примечания:
Если нашли ошибку - публичная бета к вашим услугам)
Звезды ленивыми росчерками кружились вокруг него, всем своим видом больше похожие на туманности, чем на что-либо другое. Гарри поднял свою голову — или то, что в данный момент было его головой, подумал он — и вздрогнул. Сложно было сказать наверняка.
В конце концов, он ведь еще не родился в другой временной линии.
Звезды сверкали вокруг него, позволяя формировать в сознании множество различных узоров, которые позже исчезнут из его памяти, словно их никогда и не было. Холод становился все сильнее, пока не сжался в кулак, и Гарри в ожидании поплыл дальше. Так происходило только перед тем, как его переносили в утробу матери или же другой роженицы. Это значит, что он в любой момент может вновь появиться на свет.
Он лениво задумался, кем же он будет на этот раз. Гермионой, коей он был в своей восьмой жизни? Никому неизвестным и не существовавшим в своей первоначальной временной шкале гриффиндорцем, каким он родился во второй раз? Он надеялся, что у него хотя бы будут руки, и что ничего похожего на его девятнадцатую жизнь не повторится.
Я пообещал себе, что никогда больше не буду вспоминать жизнь под номером девятнадцать.
Гарри наблюдал, как звезды, проносившиеся над его головой, начали вращаться и сужаться вокруг него. Гарри слегка улыбнулся. Или сделал то, что будет улыбкой, когда у него снова появятся губы. Честно говоря, он уже давным-давно смирился с тем, что обрек себя на это, собрав все Дары Смерти. По крайней мере, у него была цель в жизни. И, во всяком случае, он выигрывал каждую войну с Волдемортом, начиная с первой, с той лишь разницей, что потерь становилось гораздо меньше. В своей прошлой жизни, когда он был младшим братом Невилла Хамфри, ему даже удалось заставить Гарри Поттера обратить внимание на Хоркруксы раньше, и после первой войны умер только Квиррелл. А потом у него была хорошая жизнь и дети с Чжоу Чанг, которых он будет вспоминать с любовью.
Так он помнил всех своих детей, всех своих жен, всех своих любовниц, всех своих родителей, братьев и сестер, двоюродных братьев и сестер, тетей и дядей. И вновь он ничего не забыл. По-видимому, это еще одна «привилегия» быть Хозяином Смерти.
Он задохнулся, когда звезды полностью погасли, а убаюкивающий холод сменился теплом, и Гарри обнаружил, что падает в объятия пары рук. Свет ударил ему в глаза, и он замахал своими неуклюжими кулаками — он всегда ненавидел эту часть — и завыл, больше потому, что знал, что они будут волноваться, если он этого не сделает, чем потому, что что-то болело.
— О, Спасибо Мерлину, — тихо сказала женщина, державшая его, прижимая Гарри к своей груди. —Я думала… на минуту я подумала… — она позволила своему голосу затихнуть.
Гарри кивнул бы, если бы мог сфокусировать взгляд или контролировать свою шею в данный момент. Это тоже случалось не раз и, как правило, подтверждало его подозрения, что его душа путешествует в телах младенцев, которые в противном случае родились бы мертвыми. Иногда были даже котята Книззлов или детеныши змей.
На самом деле, Повелитель Смерти не был привязан к одному определенному виду или полу.
И иногда…
Я не собираюсь думать о жизни номер девятнадцать.
— Хотите ли вы увидеть своего сына, миссис Поттер? — спросила женщина, смотря прямо на мать Гарри.
— Он выглядит идеально. — Ведьма использовала специальное деликатное заклинание, чтобы удалить кровь и лишние соки из Гарри, и отрезала пуповину.
У Гарри тем временем голова шла кругом.
Поттер? Серьезно?
Он не был рожден Поттером с третьей жизни, когда был дочерью брата, которого у Джеймса не было в его первоначальной версии. Гарри все еще отчаянно пытался сфокусировать взгляд, когда акушерка наклонилась и осторожно положила его на грудь матери.
Разумеется, это было обманом, но он использовал немного своей магии, чтобы сделать свое зрение острее. Он заплатит за это позже, так как сейчас его тело было слишком молодо, но он слишком хотел увидеть.
Рыжие волосы. Зеленые глаза. Лили Поттер наклонилась к нему и нежно прошептала:
— Привет, маленький Гарри. Я не могу дождаться, когда твой отец увидит тебя.
Ух ты, — подумал Гарри и снова потерял зрение. Лили в любом случае собиралась кормить его грудью, и хотя он уже давно смирился с тем, что это именно та пища, в которой нуждается его детское тело, ему тоже не нужно было присматриваться.
Он аккуратно посасывал и слушал, пока Лили обменивалась несколькими словами с акушеркой. Затем раздался звук открывающейся двери, и маленькие бегущие ноги, и смеющийся голос, который Гарри знал, потому что он часто слышал его в своих прошлых жизнях.
— Джонатан, не вздумай сейчас подпрыгивать и хватать своего брата. Мамочка пока его кормит. И он еще слишком маленький, чтобы с ним играть.
Гарри вновь замахал своими маленькими кулачками, — это был единственный доступный ему приветственный жест — пока Лили еще мгновение нянчилась с ним, чтобы после передать Джеймсу. Гарри был в состоянии разглядеть сбоку от него небольшое размытое пятно.
Ладно. Это Джонатан. Мой старший брат? Ха!
Гарри на мгновение позволил себе понадеяться, что это значит, что Поттеры на этот раз не станут мишенью Волдеморта. Мальчик-Который-Выжил далеко не во всех вселенных был Поттером. Или мальчиком. Или вообще существовал.
— У него твои глаза, Лилс, — сказал Джеймс таким опьяненным голосом, что Гарри с трудом удалось выдавить из себя булькающий звук. Джеймс рассмеялся и пощекотал его за подбородок.
— Ты ведь знаешь своего отца, не так ли, маленький Мародер? — спросил он, разворачиваясь и предлагая взять Гарри мальчику, все это время раскачивающемуся взад и вперед.
— Ты должен стоять спокойно, Джонатан, если хочешь удержать своего братца.
Джонатан сразу же это сделал. И если бы глаза Гарри не смотрели настолько отстраненно, то он бы обязательно смог различить цвет его волос. Джеймс держал свои руки под руками Джонатана, помогая тому выдерживать вес своего нового брата.
Какое-то время Джонатан просто смотрел и таращился, подумал Гарри. Во всяком случае, он видел зубы. Потом Джонатан поднял свои глаза и выпалил:
— Он будет плакать и много спать, верно?
Джеймс и Лили засмеялись. Гарри снова булькнул. Джеймс взял Гарри обратно, умело удерживая сына в своей руке.
— Да, так и будет. Но я обещаю, что через несколько месяцев он будет делать вещи намного интереснее.
— Я хочу показать его Фреду и Джорджу!
Джеймс неловко откашлялся, и Гарри показалось, что он повернул голову, чтобы обменяться взглядом с Лили. Та протянула руку и потянула Джонатана на кровать, прижимая его к себе. Гарри с интересом посмотрел на брата, когда тот подошел ближе. У него были темные волосы и большие серьезные темные глаза.
— Боюсь, ты пока не можешь этого сделать, Джон-Джон, — тихо сказала Лили. — Мы пока что должны оставаться внутри пузыря еще некоторое время.
— Но я не хочу!
— Тише, ты разбудишь своего брата, — проворчала Лили.
Они думают, что я сплю?
Но потом Гарри осознал, что его глаза закрываются, а тело все сильнее и сильнее прижимается к отцовским рукам, и он засыпает, хотя ему хотелось бодрствовать и слушать разговор. Он щелкнул своей магией и попытался послать ее через свое тело, чтобы заставить его глаза распахнуться, но это не сработало. Он действительно исчерпал ее слишком много.
Однако ничто не могло помешать ему думать, когда он засыпал.
Гребанные детские тела.
***
Его семья была замечательная! Лили была такой нежной. Гарри никогда не знал ее хорошо в своей первоначальной жизни. И, разумеется, иногда он узнавал ее позже, в других своих жизнях, но она никогда не являлась его матерью. В нескольких из них она была мрачным воином без детей; она стояла перед ним и отдала свою жизнь за его первое «я»; и однажды сама убила Волдеморта на мокром от дождя поле битвы, которое Гарри все еще не любил вспоминать в своей седьмой жизни. Он ценил эти ее более яростные качества. Но он никогда не знал, что она может баюкать его одной рукой и петь тихие колыбельные, которые затихали так медленно, что Гарри никогда не знал, когда он перешел от слушания ко сну. Она танцевала с ним по комнате, держа его так осторожно, что он никогда не чувствовал толчков. Несколько минут она просто сидела и улыбалась ему, дразня пальцем под подбородком. Ее голос, когда Джеймс забирал Гарри и подбрасывал его в воздух, не был нежным, но Гарри смеялся так громко, как только мог, когда он не всегда контролировал свой голос, и в конце концов, Лили пришлось признать, что Гарри, похоже, это нравилось. — Тебе просто повезло, что оба твоих сына такие же, как и ты, — сказала она Джеймсу однажды, когда он посадил Гарри на плечи с помощью прилипающего амулета, превращенного в зубцы и скакал вокруг маленького сада, который был под заклятием Фиделиуса. — Да, это так, — согласился Джеймс, а затем наклонился и поцеловал Лили так страстно, что Гарри отвернулся. Джеймс тоже был великолепен. Он постоянно радовался одному лишь существованию Гарри и Джонатана. Он мог часами играть с ними в глупые игры, совершенно при это не уставая. Он сказал им названия заклинаний и предметов, которые они будут проходить в Хогвартсе таким серьезным голосом, что Гарри подумал, что тот ожидает какого-то понимания. Он был великим рассказчиком, и Гарри слышал самые разные вещи о времени мародеров в школе, которых у него, к сожалению, никогда не было. Конечно, каждый раз, когда он начинал так думать, ему приходилось напоминать себе, что это не его настоящая жизнь. Все было уже совсем по-другому. Это могут быть не его мародеры, не его Сириус, Джеймс и Ремус. Но потом он вспомнил, что это, конечно же, именно так и есть. Он был Гарри Поттером этого мира. Нет, разумеется, это было не то же самое, что и быть оригиналом. Но это не имело значения. Это была жизнь, которую он проживет сейчас, его Двадцать восьмая жизнь, и она была настолько же его, насколько и любая другая. Он действительно ощущал себя как Гарри, как мужчину и как Поттера (и, Великий Мерлин, это было неудобно, когда он впервые родился девочкой), но это было просто совпадение, что он был в этой временной шкале. Он мог продолжать двигаться дальше. Он мог наслаждаться этим.***
Ладно, он мог бы наслаждаться этим безоговорочно, если бы не тот факт, что Волдеморт был после Джонатана. У него было множество идеальных моментов, чтобы сосредоточиться на разговорах, которые происходили между его родителями: когда Лили кормила его, когда ему меняли подгузники или укачивали, когда думали, что он уже спит. Гарри предпочитал как можно меньше обращать внимания на эти мелочи, и научиться спать по ночам, (Лили не могла в это поверить и все время в течение всего первого месяца приходила проверить, не случилось ли с ним чего-нибудь) плюс ко всему, сопротивляться сну в любое другое время было в равной мере таким же хорошим развлечением. Джонатан — сейчас, когда Гарри достаточно овладел своей магией, чтобы вновь обострить чувства и нормально воспринимать окружающий мир, — был тихим маленьким мальчиком с темными волосами и карими глазами и который умел слушать большую часть времени. Он скучал по своим друзьям, которые, казалось, состояли в основном из близнецов Уизли и кого-то по имени Келли, кого Гарри не знал. Ему нравилось разговаривать с младшим братом, слушать различные рассказы и засыпать на коленях у отца. Оказалось, он родился вопиюще близко к тому времени, когда Лили и Джеймс покидали стены Хогвартса. Гарри просто смеялся над этим, когда его семья могла подумать, что он смеется над чем-то другим. Он прожил уже так долго, что мог с радостью принять идеи, которые шокировали бы его в отношении его первых родителей. Но за ними все еще охотились Пожиратели Смерти. Ни Лили, ни Джеймс, не слышали полного пророчества, но они знали, что оно было, и что оно отмечало мальчика, родившегося в «Канун Летнего Солнцестояния», как гибель Волдеморта. День рождения Джонатана был 21 июня 1978 года. У Гарри, как обычно, было 31 июля. Серьезно, так было больше половины его жизни, исключая те, когда он родился животным, и не мог точно проверить (в том числе жизнь номер девятнадцать) — но даже тогда он обычно рождался летом. Он и сам не знал, почему. Может быть, это было как-то связано с его первой жизнью, или, может быть, его душа имела какое-то естественное сродство к телам, которые рождались в июле. Или это могло иметь какое-то отношение к его астрологическому знаку, насколько он знал. Он знал, что это были Дары Смерти, вызывающие весь бесконечный цикл реинкарнации, в первую очередь потому, что они появляются в ту же минуту, как только он сможет взять в руки палочку и скрыть их. Но он никогда не встречал воплощения смерти; никогда не понимал, что на самом деле означает его титул. Он не умер в первый раз, ожидая, что обязательно проснется где-нибудь в совершенно любом другом месте, кроме какого-нибудь рая рядом с Джинни. Но он точно знал, что сейчас 1980 год. Ему было всего пятнадцать месяцев, - конечно, если он сделал это в Хэллоуин — когда Волдеморт напал на Джонатана. По крайней мере, это случилось не в три месяца. Гарри по-настоящему не спал всю ночь, проведя ее в ожидании худшего, пока не прошел его первый Хэллоуин. И он предположил, что не знает, будет ли эта жизнь точно такой же, как и первая. Ведь Волдеморт нападал на разных Мальчиков-Которые-Выжили и Девочек-Которые-Выжили, не забывая иногда нападать на невинных животных в разные дни года. Но Хэллоуин, Гарри уверен, был у него любимым праздником. Гарри не знал точно, что сможет сделать пятнадцатимесячный ребенок, когда придет Волдеморт, особенно если он нацелится на Джонатана, а не Гарри. Но одно он знал наверняка уже с самого первого раза, когда Лили думала, что Джонатан достаточно осторожен с новорожденным, чтобы держать Гарри без присмотра. Гарри было тогда около пяти месяцев, и произошло это в канун Рождества. Лили отправилась принимать ванну в роскошном одиночестве. Джонатан в этот момент сидел на диване, баюкая Гарри, и смотрел на него такими огромными глазами. Он продолжал смотреть на пол, словно боялся, что тот вдруг оживет и выхватит у него Гарри прямо из рук. Гарри удалось протянуть руку и ухватить Джонатана за один из пальцев. Джонатан зажмурился и прошептал: — Я буду охранять тебя. Я обещаю. Я люблю тебя, Гарри. Гарри знал, что любит своего брата. И если ему придется прервать эту жизнь, такую же теплую и наполненную чудесами, коей она была до сих пор, пожертвовав своей собственной и мощной, усиленной смертью магией, чтобы защитить Джонатана в огне любви… Он бы обязательно так Я всегда помогал победить Волдеморта в каждой из жизней. И я в любом случае помогу это сделать вновь.
