Каменные стены между нами

      Азирафаэль не думал, что за такой короткий отрезок времени начнется столь сильный ливень. Ряса промокла насквозь, и по спине проходили неприятные мурашки при каждом прохладном дуновении ветра, а ветер любит большие высоты. Сейчас Азирафаэль шел по извилистой тропе на холм, вокруг него не росло ни одного высокого дерева, одни кусты. Подле него не было ни души, никого, кто мог бы утешить словом, его спутником было лишь слово Господа и вера в лучшее. Светлые, белёсые волосы прилипли ко лбу, глубокий капюшон изредко сползал и загораживал вид на дорогу. Но удача, кажется, улыбнулась странствующему монаху — впереди виднелось каменное возведение, похожее на замок, скорее всего, заброшенное. Там можно было спрятаться от дождя, отдохнуть, а после продолжить свой путь с новыми силами. Собрав волю в кулак, он поторопился, пытаясь не замечать ноющих мозолей на ногах, появившиеся от долгой ходьбы.       Дверь отворилась и ворчливо скрипнула, словно была недовольна тем, что столько лет спустя её снова потревожили. Под крышей замка ютились маленькие серые летучие мыши, и Азирафаэль не без удивления отметил, что им не мешал льющийся из отломленного куска стены свет. Стараясь как можно тише прикрыть дверь, чтобы не спугнуть спящих под крышей детей ночи, монах неторопливо пошел дальше, надеясь, что там никого не потревожит. Следующая комната оказалась большим тронным залом с высоким потолком. Зал был украшен величественными колоннами, на стенах красовались потресканные фрески, созданные не менее двух веков назад, с них смотрели величественные лица, правда из-за многочисленных трещин и сколов рассмотреть их было трудно. Самое завораживающее, что было в зале — это статуи. Множество самых разных статуй мужчин и женщин, но в основном, солдат. Лица их были неповторимо наполнены эмоциями. Тут Азирафаэль видел всё: чьи-то брови были нахмурены, рот открыт, словно в крике, от чего на шее показалась неспокойная вена, чьи-то брови поднялись в удивлении или страхе, все они обращались в одну сторону. Азирафаэль поспешил найти точку, в которой сходились взгляды солдат. И вот, когда он стоял в центре статуй, в восторге от мастерства скульптора, который умудрился так точно передать атмосферу момента, сзади раздался шум.       — Кто там? — монах резко обернулся, но увидел лишь тень, метнувшуюся за металлический трон, на котором сидела каменная статуя мужчины. — Вы тут живёте? Простите, если потревожил, но это место казалось заброшенным. Тишина в ответ.       — Вы слышите меня? Я подойду ближе?       — Нет, — резко ответил недружелюбный мужской голос.       — Вот как, — Азирафаэль привык к разным людям, отшельникам и семьянинам, большинство из них были милы не сразу, это абсолютно нормально. — Кто вы? Как вас зовут?       — Я советую тебе уйти подальше от этого места, — холодно ответил собеседник.       — Почему? Вы боитесь меня?       — Нет, тебе стоило бы бояться, — рыкнул голос.       — Простите, но я не могу уйти до окончания дождя. На улице холодно и неприятно, я хотел бы остаться, — в своей привычной деликатной манере объяснял Азирафаэль.       — Как хочешь. У меня условие.       — Что именно?       — Не смотри на меня. Ни при каких обстоятельствах не поднимай на меня взгляд. Не обращай внимания на то, где я нахожусь. Если ты хоть раз взглянешь на меня — я пойму, ведь ты уже не будешь жить.       — Как мрачно, — слова монаха звучали легко и несерьезно, хотя тон собеседника все же заставил его прислушаться. — Здесь есть камин? Умираю от холода, — пожаловался он, пройдясь руками по плечам.       — Если выйдешь в ту дверь, — из-за трона показалась худая рука с длинными, черными когтями, которая указала нужное направление, — будет длинный коридор. В конце него, направо, большая кухня, там есть и печь, и камин, еще несколько кастрюль, ты можешь разжечь огонь и приготовить еду, святоша.       — Спасибо, — махнул светлой головой «святоша» и поспешил туда, куда ему указали. На удивление он ни разу не обернулся и не попытался посмотреть в лицо обладателя той руки, что сообщила ему путь.       В указанном месте действительно была кухня. Большая, просторная, достойная большого замка. В положенном месте было немного дров, резведя с их помощью огонь, Азирафаэль наконец смог согреть руки. По коридору тихо прокралась тень, она остановилась у входа и безмолвно следила желтыми змеиными глазами за своим гостем.       Азирафаэль привычным жестом снял с ног обувь. Он прошелся руками по кровоточащим мозолям и они медленно стали пропадать.       — Это ты сделал? — вдруг подал голос обитатель замка, так неожиданно, что Азирафаэль испугался и вздрогнул, но отказался от желания обернуться.       — Да, — добродушно ответил Азирафаэль, ставя ногу на пол, — это мой дар, давным-давно мне попало в руки необычное кольцо, — он показал золотой перстень на мизинце, — и только я могу использовать его силу. Сам не знаю, почему, может, просто верю в чудо слишком сильно.       Он наконец медленно поднял взгляд, но собеседник скрылся за стену с тихим шипением.       — Я же с-сказал не смотреть на меня! — прошипел собеседник подобно змею.       — Прости, я забыл, — беспечно ответил молодой монах и улыбнулся, поспешно опустив взгляд куда-то в пол.       — Скажи, а как тебя зовут?       — Что? — непонимающе переспросил желтоглазый «змей».       — Мы так и не познакомились, — ответил «святоша», — я Азирафаэль. Можно сокращать, если неудобно. А тебя как?       — Кроли… Нет, — он тихо шикнул, — Кроули.       — Значит, Кроули? — удостоверился Азирафаэль в правильности услышанного.       — Да.       — Здорово, — он закрыл глаза и протянул руку вперед для кукопожатия.       — Ты чего? — желтые глаза недоверчиво глядели из тьмы коридора, но монах их не видел, честно зажмурившись.       — Обычно при знакомстве пожимают руки, я не буду на тебя смотреть.       — Я никогда не… — Кроули помялся, — я уже давно никого не касался. Не знаю, безопасно ли это.       — Так давай проверим, — бесстрашно ответил Азирафаэль, не убирая руки.       Кроули легким движением приоткрыл дверь и нехотя вышел из тени. Монах был совсем рядом, такой живой и улыбчивый, курносый, его мокрые белёсые волосы липли ко лбу, а у глаз собирались маленькие искренние морщинки. И так доверчиво смотрелась эта рука на фоне закрытых век, словно он тянется к неизведанному, тому, что может ему навредить, не подозревая об этом. Этот монах был так прекрасен в своём простодушии! Чист как ангел, хотя и одет в обычную рясу, как и множество других смертных. И вот Кроули дотронулся его руки, его тёплой и мягкой ладони, которая медленно приняла рукопожатие.       — Такие холодные руки, — заботливо протянул он, — должно быть, ты замёрз. Пожалуйста, у огня достаточно места для двоих.       — Я не смогу нормально сидеть, когда ты в любой момент можешь открыть глаза! Послышалась возня, и в руке Азирафаэля оказался чужой платок.       — Повяжи на глаза для сохранности, — попросил Кроули, и монах бесприкословно подчинился.       — В чужой монастырь со своим уставом не ходят, — он улыбнулся и поднял голову так, что были бы его глаза отрыты, они бы смотрели прямо в лицо собеседнику.       — Откуда ты пришёл? — Кроули все же сел на второй стул, пододвигая его ближе к источнику тепла.       — Честно, я и сам не знаю. Путь мой был долог. Сначала я шел в одну сторону, но постоянно попадал не туда, куда хотел. Казалось, что даже карты стремятся меня запутать.       — Так откуда идешь, ты не знаешь?       — О, с юга, вчера я был в совсем крохотной деревеньке, они посоветовали мне идти западнее, обогнуть гору и уйти в город. Но с одной стороны было озеро, просили денег за переправу. У меня при себе ни гроша, переправщик предложил отдать ему кольцо, но я отказался. По итогу я решил пойти в гору, тропа не показалась мне непроходимой.       — И вот ты здесь, — подытожил Кроули.       — И вот я здесь, — согласился «святоша», улыбнувшись.       — И куда ты направляешься, если вообще планируешь куда-нибудь прибыть?       — В Рим, — признался Азирафаэль, мечтательно улыбнувшись, — говорят, там сейчас центр философского просвещения. Много картин, музыки и книг. Надеюсь это увидеть.       — Хэх, — Кроули саркастично посмотрел на завязанные глаза собеседника, — как ты со своей наивностью умудрился выжить? Я смотрю на тебя, и ощущение, что говорю с ребенком!       — Оу, спасибо, — искренне хихикнул Азирафаэль.       — Так и ходишь по миру? Нигде не остаёшься?       — Мне нравится смотреть, как живут люди. К тому же, это возможность находить что-то новое.       — У тебя большая сумка. Что-то ценное?       — Очень. Там то, что я так долго искал, — Азирафаэль заботливо поднял сумку с пола и начал наощупь шарить по ней. — Смотри!       — Книга? — Кроули непонятливо уставился на собеседника, как будто тот мог что-то видеть.       — Не просто книга! Это копия Пророчества Ахии Силомлянина, видение Иоиля Прозорливца, утраченного и ценного экземпляра, там описаны деяния Соломона!       — Наверное, важно, — пожали в ответ плечами, и Азирафаэль сбавил пыл.       — А ты умеешь читать?       — Я? Конечно умею, просто не читаю книг последнее время.       — Это сколько?       — Ты, наверное, ничего не знаешь, ведь… не местный, — с оттенком горести сказал змеиноглазый собеседник.       — Не знаю что? — растерянно спросил Азирафаэль, он искренне не понимал, что от него утаили местные жители.       — Дай руку, вставай, покажу тебе кое-что, — Кроули помог гостю подняться и повел его по коридорам своей крепости. Они шли, пока единственный среди них зрячий не решил, что они в нужном месте. — Пожалуйста, стой здесь, ничего не делай, пока я не попрошу.       — Кроули? — Азирафаэль почувствовал, как чужая ладонь соскользнула с его руки, оставляя монаха в полном одиночестве и темноте закрытых век. — Кроули?       — Я здесь, жди, — ответили издалека, где что-то громко грохнулось. — Что-то упало? Кроули…       — Всё нормально! Я в порядке! — судя по напряженному тону, змеиноглазый тащил что-то не лёгкое.       — Кро…       — Жди, что ты, как ребёнок! — недовольно рыкнул отшельник.       — Мог бы ты о чем-то говорить? Пожалуйста, я хочу хоть что-то слышать, — Азирафаэль прижал руки к сердцу.       — Хорошо, — уже спокойно сказал Кроули, начиная рассказ. — На этом месте раньше был большой дом сеньора с этих земель. У него был брат, злобный и сильный, и сын, доверчивый и слабый. Сын был очень глуп и безгранично доверял своему дяде, постоянно задавал ему вопросы, вместе они проводили довольно много времени, — на фоне что-то скрипнуло, — но как можно было подумать, что кто-то ради власти готов пойти против семьи? В те времена главенство дома стало переходить от отца к сыну, а дядя очень надеялся на то, что займёт этот титул, — неожиданно звякнуло стекло, — чёрт!       — Все в порядке?       — Просто слушай, святоша, — шикнул Кроули, и Азирафаэль успокоился.             — Дядя отвел племянника на охоту, но сам он задумал недоброе. Когда лошади были позади, а глупый парнишка ничего не подозревал, в его спину вонзилась стрела, а затем вторая, парень пал наземь и не мог пошевелиться, пока дядя отвязывал с его пояса именной клинок. «Ты умрёшь быстро» — сказал он, уходя прочь. В тот день дядюшка подговорил его поохотиться в новом месте, там вообще было нельзя охотиться, но разве это кого-нибудь остановит? Никто точно не знает, обитали ли в том месте духи или это проделки всемогущей богини, решившей пожалеть и наказать грешников одним своим решением… — он вздохнул, — змеиный яд, что был на стрелах, не убил юношу. Он превратил его в чудовище, обладавшее ужасной силой: любой, кто посмотрит в его змеиные глаза, обратится в камень. Рыжие волосы превратились в ворох змей, которые всегда на страже, никто больше не сможет ударить в спину, но и никто, покуда видит, не сможет подойти близко.       Азирафаэль напряженно сглотнул, руки нервно прошлись по шву одежды, а затем машинально пригладили волосы. Воображение рисовало перед ним пугающие образы, слух стал улавливать тихое шипение миниатюрных змей, которые почувствовали волнение хозяина.       — Но змеиноподобное чудовище вновь пришло в свой дом, под черным платком пряча рыжих змей и опустив измененные до неузнаваемости глаза в пол! Отец к тому времени уже был мёртв, в главном зале сидел его дядя, но, не признав свою вину в убийстве, он поплатился жизнью, а заодно приговорил к смерти всех, кто был в то время рядом. Стражников, что как послушные псы спешили схватить незнакомца, придворных… — Кроули тяжело вздохнул. — А бессмертное чудовище по сей день живёт в этом замке. Местные говорят, что это убежище монстра, злого, кровожадного, убивающего всё живое, долгое время они не знали как выглядит их страх, но однажды кузнец из местной коммуны увидел нечто ужасающее сквозь цветное стекло. С тех пор все знают, что прятаться от чудища нужно в церкви — оказалось, смотреть на змей сквозь стеклянную мозаику безопасно. Теперь, если я выхожу, я дую в горн, ближняя община знает, что это сигнал прятаться, они закрываются в домах и церкви, молятся и ждут, когда можно будет выходить. С тех пор, единственными жертвами чар были путники, что решались войти в каменные развалины.       По спине прошелся холодок, сомнений не было — собеседником Азирафаэля действительно был тот сеньор из легенды.       — Столько лет? Совсем один?       — Можно привыкнуть, — Кроули поджал губы. — Слышишь, где я стою?       — Да, слышу, — махнул светлой головой «святоша».       — Повернись ко мне спиной.       Азирафаэль исполнил просьбу и отвернулся от собеседника.       — Теперь можешь снять повязку с глаз. Тебе ничего не грозит.       Монах развязал узел и стянул темную ткань. Свет с непривычки ослеплял, но, привыкнув, он смог сфокусироваться на окружении. Он был в саду. Саду прямо посреди большого зала. Когда-то в этих стенах велись торжественные приёмы, а теперь цвели различные растения в горшках, на каменном полу в каких-то местах пробивался мох, а среди растительности стояли статуи. Теперь, когда монах понимал, что все эти статуи были людьми, в душе что-то щемило.       — Хотел сделать беседку, — отозвался Кроули, — со стеклянными окнами, но пока у меня только окна от старой исповедальни с деревянной основой. Если захочешь увидеть монстра, создавшего эту безжизненную дыру — обернись, теперь можно.       — Ты это все сам сделал? — поинтересовался Азирафаэль, не шелохнувшись с места.       — Ну, времени было много, — пожал плечами отшельник. — Люблю растения.       — А статуи?       — Это всё местные. Напоминание о том, кто я такой.       — Здесь не так плохо, — монах искренне улыбнулся, правда Кроули об этом мог только догадываться. — Ты потрудился вырастить такие пышные кусты…       — Правда, показать было некому, — Кроули ухмыльнулся.       — Здесь красиво, — высказал свое мнение Азирафаэль.       — По виду и не скажешь что склеп, да? — Кроули вновь напомнил, что стоящие в саду статуи ранее были людьми, и Азирафаэль с горечью расстроился. Ему действительно здесь нравилось, хоть это и должно быть жутко, но ему так почему-то не казалось.       — Можно я повернусь?       — А нет, момент, я… — Кроули завозился, но Азирафаэль лишь закрыл глаза и молча повернулся. — Святоша! Не смей меня так пугать! Вообще, я не испытывал эту систему, может, не стоило… Когда я выхожу, то только окна церкви спасают горожан от этих чар…       — Я могу посмотреть?       — Да давай, чёрт бы тебя побрал! — выругался змеиноглазый, наспех надевая чёрный платок на голову.       Азирафаэль открыл глаза. Перед ним стояла не самая прочная конструкция из четырёх цветных окон, сложенных вместе «домиком», посреди нее сидел некто в чёрном, прикрыв голову платком и зажмурив глаза. Изображение размывалось за цветастой мозаикой с пышными бутонами. А из-за мутного стекла смотрел Кроули. Он не наводил жути своим видом, казалось, это обычный человек, если бы не редкое шебуршание под черной тканью на голове.       — Я не был уверен, сработает ли, так что решил не рисковать, — он прикрыл глаза руками. — Скажи же что-нибудь, я не вижу твоей реакции!       — Ты не такой страшный.       — Что?       — Я думал, что ты правда будешь монстром, но ты не так похож на чудовище, как я представлял.       — Тогда обернись на эти статуи снова и убедись в этом! Я смерть!       — Но ты был весьма мил, ты смог предупредить меня. Ты ведь не хотел никого убивать, просто это часть заклятия, на самом деле ты не такой.       — Нет! Я такой! Я не милый! — змеи зашевелились на голове, они ёрзали под платком, чувствуя эмоции хозяина. — Я хотел его убить! Хотел! Хотел! С него всё началось! Из-за него я такой!       — Тише, пожалуйста, — Азирафаэль юркнул рукой за стеклянное препятствие и взял чужую ладонь. — Главное не то, что за зло мы творим, главное то, что мы можем это признать.       — Я бы сделал это снова. Столетия заточения не сравнятся с тем триумфом, с той местью… — он почти шипел, представляя за закрытыми веками обидчика, хоть змеи и напряженно прижались к голове, его лицо было полно эмоций.       — Он сотворил зло, он заставил тебя страдать, понятно, почему ты злишься, это нормально! Не у всех есть добродетель прощать, но все заслуживают прощения. Я не считаю тебя монстром.       — Но…       — На тебе старое и сильное проклятие, пока ты не научишься с ним существовать, ты не сможешь постигать что-то новое. Тебе просто нужно учиться жить с собой.       — Но как я смогу жить, зная, что одно неловкое действие может убить кого-то? Один взгляд и человек обратится в ничто!       — Обычные люди тоже могут по случайности причинить кому-то вред. Всем нужно быть осторожнее со своими силами, и чем их сила больше, тем аккуратнее им нужно быть.       Кроули напряженно молчал, он давно ни с кем не говорил и теперь не мог переварить все сказанное ему.       — Давай вернемся к огню? Тут зябко, — Азирафаэль закрыл глаза и повязал на них шарф. — Я хотел бы что-нибудь приготовить, не поможешь мне вернуться в кухню?       Кроули недоверчиво взглянул на путника и, тяжело вздохнув, попросил его придержать одно из окон. После того как он уложил конструкцию на пол, можно было возвращаться на кухню. Азирафаэль шел неуверенно, он не привык ориентироваться без зрения, и Кроули ничего не оставалось, кроме как повести «святошу» под локоть. Змеиноглазый уже давно ни к кому не прикасался, и его отчасти умиляла добровольная беспомощность светловолосого монаха, но с другой стороны, он все еще боялся. Боялся в первую очередь себя, он не хотел причинить вред доверчивому простаку, что забрел в крепость «Кастелло-ди-Пианисси», уже давно заброшенную и внушающую страх.       — Святоша, — вдруг начал Кроули, рассматривая стены, — расскажи, что происходит там, во внешнем мире.       — В мире? — переспросил Азирафаэль, не совсем понимая, что конкретно ему нужно рассказать.       — Да. Рим. Ты идешь в Рим. Он еще стоит?       — Конечно, правда не знаю, удастся ли там устроиться. Надеюсь, у меня получится пройти этот долгий путь и увидеть древний город, говорят, там строят новый храм. Папа Сикста-четвёртый, поговаривают, хорошо справляется с делами.       — Думаю, тяжело путешествовать в это тёмное время.       — Да, путешествовать тяжело, сейчас вся Италия и Рим достаточно разрозненны, но времена не такие уж мрачные! В наше время все хотят исправить ошибки прошлого, настала новая эпоха — эпоха учения и просвящения!       — Как раз для тебя, армариус*.       — Ох, у меня пока не так много книг. Я хочу работать с текстами в книжной лавке, допустим, или, быть может, даже в городском архиве!       — Ты так радуешься этому? — ухмыльнулся Кроули, мельком взглянув на восхищенного монаха.       — Это же прекрасно — столько знаний, опыта…       — Наверное, да.       Кроули не понимал мечты собеседника, но ему казалось крайне занимательным слушать его мысли о жизни. Они дошли до кухни, и змеиноглазый поведал святоше о небольшом огороде на заднем дворе, там можно было найти что-нибудь для овощного супа. А еще он сказал, что уйдет в свой сад, так что туда лучше не заходить. На этом и разошлись. Монаху было не по себе от такого общения. Нет, он не боялся и даже не сторонился Кроули, он просто чувствовал, как его сердце сжимается все сильнее от их разговоров. Ему было жалко, и одновременно он был растерян. Азирафаэль не в силах помочь ему, так же как и не в силах оживить кого-либо из статуй.       — Надежда, — прошептал монах, дотронувшись до кольца на пальце, — надежда есть всегда.       Вскоре он пошел на задний двор, там действительно были практически не огороженные грядки с тыквами, огурцами, капустой и картофелем. Не густо, но лучше чем ничего. Быстро пробежав под дождем и сорвав тыкву, Азирафаэль поспешил вернуться под крышу. Он не переставал думать о Кроули и его судьбе. Проходя по коридору, монах заметил еще одну статую. Мужчина средних лет, с усами и бородкой, в шляпе, казалось, он был недоволен. Немного повременив, Азирафаэль все же поставил тыкву на пол и подошел ближе к фигуре. «С чем чёрт не шутит?» — пронеслось у него в голове перед тем как он поднял руку с кольцом над лицом статуи. Может получится? Монах закрыл глаза и сосредоточился. Он пытался, но когда рука начала предательски дрожать, оставалось лишь признать провал.       — Нет, ничего! — он жалостливо посмотрел на каменного мужчину еще раз, словно извиняясь. — Я слабак. Я не могу кого-либо оживить.       Азирафаэль бросил сожалеющий взгляд на прощание и, взяв тыкву, поспешил вернуться в кухню к огню.