Заветный источник силы

– Эмма! Просыпайся, а то экзамен проспишь! Я привычно отмахнулась от живого будильника, также именуемого Кристин, и перевернулась на другой бок, самонадеянно подставляя свой затылок. – Какое счастье, что я тебя в последний раз бужу… – звонкий хлопок подзатыльника отозвался не менее звонким стоном и щепоткой искр из глаз. С минуту мой мозг придумывал изощренный план мести, пока вдруг не осознал, что уже проснулся. Я потянулась и соскользнула с кровати, нащупывая домашние тапочки. – Кот… который час? – сквозь зевок уточнила я. Кристин, как самый настоящий жаворонок, вечно вставала вместе с солнцем и пыталась склонить к этому меня. Но дух настоящих сов не сломить! А вот тело можно, если всегда просыпаться с петухами. – Последний шанс успеть на завтрак, – соседка отвернулась к зеркалу, поправляя свою толстенную чёрную косу, отлично сочетающуюся со смуглой кожей девушки. Половина школы подозревала в ней восточную принцессу инкогнито. – Или решила сесть на диету? Волшебное слово “диета” заставило меня дёрнуться. Сдавать экзамен натощак! Может ли быть стресс сильнее? Тем более с моими умениями в магии… Я скептически глянула в зеркало, прикидывая, расчёсывать ли свои мышино-русые волосы, длиной до плеч, или сойдёт и так. Вопреки моим потаённым надеждам, зрелищем в зеркале можно было разве что пугать драконов, так что я покорно потянулась к щётке, машинально отметив, что слегка пухлые щёчки меня не особо и портят. По крайней мере, на фоне причёски. Карие глаза смотрели на меня злым и сонным взглядом – причём это не последствия побудки, а их нормальное состояние, обеспечившее мне два или три зачёта за время учёбы. – А ты идёшь? – приведя себя в не вызывающий желания немедленно спрятаться вид, я надела школьную мантию и потянулась в последний раз. Подруга не глядя помахала огромным огурцом, уткнувшись в какую-то книгу. – Твоё право… С этими словами я вышла в коридор Главной Школы Управления Энергией, а попросту – магии. Почему она называлась главной, я не имела ни малейшего понятия, как, кажется, и половина учителей. Про другие школы я тоже не слышала. Впрочем, здесь, в скрытом посреди гор замке, слухи не особо расползаются, а я не общалась со внешним миром последние десять лет из восемнадцати и не могу сказать, что сильно жалею об этом. Наша с Кристин комната могла похвастаться высоким потолком, каменными стенами и дубовыми сваями, но она даже в сравнение не шла с местными коридорами. Иногда создавалось ощущение, что во время строительства этого замка проводили конкурс на самую витиеватую резьбу по дереву и результатов оказалось так много, что получившиеся орнаменты просто раскидали на каждом углу. Каждую балку покрывал свой уникальный рисунок, который зачастую даже нельзя было рассмотреть из-за высоченного потолка. Звук моих каблуков звонким эхом отзывался в тишине – все остальные уже давно проснулись и разбежались по столовым и библиотекам, стремясь впитать в себя как можно больше знаний и еды перед таким ответственным мероприятием. До которого, как я увидела по огромным механическим часам, расположенным посреди главного зала, осталось не больше пары часов времени. Столовая находилась в дальнем крыле замка – видимо, чтобы голодные студенты не устраивали ночные набеги. Не то, чтобы я в таких за десять лет ни разу не участвовала, но всё же лень – великая сила. Хотя если сравнивать с силой голода… С такими мыслями я дошла до столовой. Точнее, по какой-то старой традиции в Школе так называли большой обеденный, а в отдельные дни ещё и актовый зал. Думаю, некоторые короли многое бы отдали за такой тронный зал – украшенные дубом и бархатом стены венчала крыша… Точнее её отсутствие. В смысле, крыша-то была и исправно защищала от дождя и ветра, но её никто не видел. Особенно красиво это смотрелось ночью, когда сотни звёзд глядели на решивших перекусить тайком студентов. Сверху, кстати, такого эффекта не наблюдалось – крыша и крыша. Даже точное место сложно найти, зато свалиться – раз плюнуть. – Эмма! – меня тут же окликнула блондинка за столиком посредине. Я кивнула ей и её подруге и направилась к еде. Всю дальнюю стену занимали полки, на которых в магических ёмкостях хранились блюда – не боясь остыть или испортиться. Тефтельки в сливочном соусе, чудесные хрустящие гренки, душистый плов – вроде бы ничего необычного, но всё приготовлено лучшими поварами, жившими века назад, и аккуратно скопировано при помощи магии. Я зачерпнула себе немного сырного супа, щедро насыпала туда гренок и остановилась, выбирая между свиной отбивной в нежнейшей панировке и куриной ножкой в меду. Наконец, решив, что особенно напряженный день требует много сил, взяла и то, и другое , присыпав сверху печёной картошечкой, искрящейся золотом в свете магических огней. Прихватив на десерт вишнёвый штрудель под лёгким сливочным кремом, я наконец села за тот столик, откуда меня окликали. – Привет, Розамунд, – с лёгкой улыбкой кивнула я блондинке. – Привет, Дилан. Какие новости? Розамунд по праву считалась красивейшей девушкой Школы. Точёная фигура, небольшая, но аккуратная грудь, пухлые губы и огромные голубые глаза свели с ума не одного одноклассника и даже некоторых преподов. Дилан, её лучшая подруга, – главная сплетница Школы. Вьющиеся рыжие волосы, пухлые щёки, хитрые зелёные глаза и бюст, стремящийся наружу из любой одежды, – типичная ведьма из деревенских историй. – Джейден ночью из окна вывалился, – заговорщически улыбнувшись, она прошептала мне в ответ, пока я наслаждалась великолепным сырным супом . – Очень сильно хотел сдать, о чём и кричал в полночь. – А, да, да, я что-то такое слышала. – я махнула гренкой, – Как он? – Лучше, чем те розы под его окном… Ты готова к экзамену? – Конечно, нет, – буркнула я, переходя к ножке. – Не, ну теорию-то я знаю, а вот с практикой… – Точно! – вдруг дёрнулась Розамунд. – Надо помедитировать перед экзаменом! Я только грустно кивнула, хрустя панировкой. – Не хочешь потом расслабиться с нами? – вдруг добавила она. – После сдачи мы идём на источник, купаться. Ты как? – Я подойду, – чувствую, что расслабиться вечером мне точно не помешает, а алкоголя в Школе нет. По крайней мере, до заката. – Хорошо, – Розамунд повесила себе сумочку на плечо. – Надеюсь, конспект мне поможет. – Ага, ага, – я проводила их рассеянным взглядом до двери и вдруг замерла. – Конспект! Остаток завтрака я провела в панике, пытаясь одновременно дожевать десерт и вспомнить, где я его в последний раз видела. Не штрудель, а свои записи. Точно не в комнате – я туда возвращалась из теплицы, перед этим двумя руками тащила горшки из кабинета гербологии. Может, там? Проглотив последнюю вишенку почти не жуя, я побежала в учебное крыло. Вновь пройдя через главный зал, только уже в намного более быстром темпе, я поднялась по паре лестниц, спустилась, поднялась снова и, наконец, добралась до нужных дверей. Точнее, не совсем дверей. Арка, перекрытая своеобразной вуалью из живых лиан, служила гораздо более надёжной защитой, чем любая закованная в железо дверь. Незнакомцев они не просто не пускали, а ещё и задерживали на месте, а по непроверенным слухам – ещё и наказывали на месте. Как – даже думать не хочу. Я привычным жестом погладила один из выступающих побегов, и живая стена мгновенно расступилась, образуя маленькую арочку специально под мой рост. Обстановка внутри не соответствовала входу: ни многочисленных хищных растений, ни волшебных летающих цветков, ни даже банального питьевого клевера, чьи огромные бутоны можно использовать как стаканы, в которых никогда не кончается сладкая вода – всё это где-то там, в теплице, здесь же только таблицы, схемы заклинаний, которые я помню наизусть, и безобидные лечебные кустики. Я быстрым шагом дошла до своей парты и заглянула под неё. Пусто. Либо я забыла его в другом месте, либо… – Эмма! – окликнул меня приятный мужской голос. Это профессор Дэниэлс вышел из своей каморки. – Да! – ответила я, глядя, как он приближается ко мне. Один из самых молодых учителей и, наверное, самый красивый. Высокий, жгучие чёрные волосы, всегда лёгкая небритость, белоснежная улыбка и идеальные манеры. По крайней мере, по отношению ко мне. – Эмма, – повторил он чуть более низким голосом, заставив моё сердце затрепетать. – Вы сегодня отлично выглядите. С трудом удержав себя в вертикальном положении, я нашла в себе силы ответить: – Спасибо, вы тоже. Впрочем, как и всегда, – добавила я, успокоившись. По лёгкой смущенной улыбке я поняла, что в эту игру можно играть вдвоём и продолжила: – Было очень, – я выделила второе слово, – приятно учиться у вас. – Я бы не отказался увидеть вас в будущем. Может, вернётесь в Школу преподавателем. – Ну да, не частной практикой же мне заниматься, – грустно хихикнула я. – Я уже собирался вас искать, – вдруг перевёл тему он. – Хотел поговорить до экзамена. – Да… – сердце возобновило невидимую войну с рёбрами. – Я не знаю, куда вы захотите отправиться после экзаменов, поэтому решил сейчас, – он сделал долгую паузу, чуть не заставив меня упасть в обморок от волнения. – Этот скромный подарок – для вас. Он достал из кармана своей мантии коробочку и протянул мне. Внутри оказался кулон на плотной верёвочке. Сплетённые воедино серебряные нити изображали кокон, внутри которого покоился круглый голубоватый камешек. – Это защитный амулет, – сообщил профессор, пока я любовалась мастерством ювелира. – Он поможет вам в случае опасности. Только не перегружайте его работой. Он замолк, глядя мне прямо в глаза. Я ответила тем же. Мы стояли очень близко , почти касаясь друг друга губами. – Конспект, – вдруг испугавшись, выпалила я. – Что? – отпрянул он. – Спасибо за подарок, профессор, но мне очень нужно найти мой конспект до экзамена. Я вчера его здесь не забывала? – Ну… вы вчера пришли с пустыми руками. – Ещё раз спасибо, – судорожно выпалила я, дрожащей рукой поглаживая лиану. Она расступилась, и я стремглав вылетела в коридор, дошла до угла, где и замерла, пытаясь отдышаться. Ну и дура. Все девчонки мечтают о нём, а я… А я… Ладно, подумаю об этом завтра. Или ночью, если парни снова притащат волшебное пиво. Сегодня на первом месте экзамен. Перед гербологией я с последней надеждой заходила в кабинет медитации. Туда я направилась и сейчас, благо до него нужно было пройти всего две лестницы. Медитация – основа существования любого мага. Это может быть поза, действие или эмоция, не важно. Главное – когда маг принимает позу, выполняет действие или чувствует эмоцию, его наполняет сила, которую он и тратит на управление энергией, то есть на магию. Без этого, даже зная всю программу Школы наизусть, всё будет бесполезно. У каждого мага свой способ медитации, и главное – найти его. За обычными, особенно после предыдущих, дверями, находился зал. Никаких парт, весь пол покрыт огромным матрасом, кроме места для переобувания у двери. Все стены увешаны напоминаниями – сто самых популярных способов медитации, каждый из которых я пробовала по десятку раз. – Эмма! – встретила меня мисс Миррен, невысокая сухонькая женщина лет пятидесяти, замдиректора и учитель медитации. – Ты что, не допущена к экзамену? – Да не, что вы, мисс. – отмахнулась я. – У меня ж по всем остальным предметам “отлично”. А практическую часть мне просто разрешили не сдавать. – Да… – грустно выдохнула она, начиная ходить взад-вперёд. – Знаешь, я считаю тот факт, что ты так и не нашла свой способ медитации, своим личным провалом. Я надеюсь, ты когда-нибудь отыщешь его, если будешь помнить главное правило… – Да, и… – попыталась вклиниться я, но её уже было не остановить. – Твоя медитация всегда будет манить тебя к себе, это то состояние, где тебе максимально комфортно, и то, что получается лучше всего. Вот, смотри, – она с лёгкостью перевернулась и стала на голову. Её русые волосы разметались по матрасу, а широкие штаны чуть сползли, оголяя лодыжки. – Я любила так стоять с детства. А ты что любишь? – Покушать… – выпалила я первое, что пришло в голову. – Если бы это была твоя медитация, ты бы уже наверное была самой сильной волшебницей Школы. Подумай ещё. Может, ты чего-то очень сильно хочешь, но не делаешь? – Поспать? – Нет, вообще-то я имела в виду убийство. Ну, то есть эмоцию, вызываемую убийством. Был на моём веку такой маг – еле справились. Чуть весь мир в крови не утопил… – Вы не видели мой конспект? – воспользовалась образовавшейся паузой я. – Да, я попросила кого-то отнести его к тебе в комнату. Эй, ты куда? А-а… Удачи на экзамене! К кабинету я прилетела одной из последних, сходу ввинтившись в нестройную толпу в поисках подруг, но в итоге уткнулась в широкую мужскую грудь. Высокий полноватый парень с роскошными каштановыми волосами и царапинами на всех открытых участках кожи схватил меня в охапку и начал допрашивать: – Ты готова к экзамену? – Нет, – честно ответила я и, помявшись, спросила: – Джейден, ты не видел девочек? – Все уже пошли в первой группе, – пожал плечами он. – Вот… – возмутилась я, в мгновение оставшись без поддержки. С учётом ауры молчания, которая накладывалась на аудиторию, это бы вряд ли чем-то мне помогло, но морально было бы легче. – Нервничаешь? – максимально неуместно спросил Джейден. – Нет, блин, загораю, не видишь, что ли? Конечно, нервничаю. – А не хочешь успокоиться? – он хитро подмигнул. – Чтобы дым увидели? Или запах почуяли? Мы же прямо перед дверью! – Я думал, ты хочешь спокойно сдать… – Сдать, а не охотиться на крылатых пони, как в тот раз. Я не спорю, было весело, но не на пороге, мать его, экзаменационной! Уговорить себя я так и не дала, тем более что очень быстро открылись двери и наружу выпорхнули мои подруги. – Ну? – задала самый короткий и при этом осмысленный вопрос я. – Да! – хором ответили они и бросились обниматься – Увидимся на источнике, – я с трудом вырвалась из крепких объятий и последней скользнула в закрывающиеся двери. Профессор Долл, директор школы, многозначительно на меня глянул, но прогонять не стал, предложив вместо этого тянуть билет. Схватив первый попавшийся, я назвала номер и тут же сбежала подальше за парту, готовиться. Все ученики сдавали одновременно и теорию, и практику, мне же по понятным причинам второе не светило, так что я уверенно вчиталась только в верхнюю часть билета. Первый вопрос общеобразовательный: история Великой Магической Войны. Войны, которая проходила около двадцати лет назад, ещё до моего рождения. Тогда один маг получил огромную силу при помощи тайной медитации и начал оживлять всё, что попадалось под руку. Деревья, камни, вода, огонь, даже металлы – всё поднималось и пополняло его армию, сокрушающую всех на своём пути, – не так-то просто разрезать камень, а тем более огонь или воду. Экспансия продолжалась до появления героя, Леонарда Деордена Победителя, сильнейшего мага современности. Он медитировал, впадая в ярость, тем самым не теряя энергии во время боя. Война закончилась в тот же день, когда родилась я. Леонард одним ударом покончил с сумасшедшим магом, и вся его армия рассыпалась. Отношение к магам у людей с тех пор настороженное, хотя сейчас наблюдается потепление… Излив всё, что помнила, на бумагу, я перевела дух и глянула по сторонам. Стальные атланты, поддерживавшие потолок аудитории, будто наблюдали за нерадивыми студентами, желавшими списать, а окно во всю стену открывало чудесную панораму на ущелье, куда, по слухам, отправлялись списывавшие. Второй вопрос – магия роста растений. Спасибо Дэниэлсу, эту тему я знала идеально. Надо будет вечером зайти поблагодарить. Итак, маг концентрирует свою энергию на любой поверхности, которую могут пробить корни – металл, к примеру, так корнями не пробьешь– и представляет себе основные характеристики растения. Энергия, используя воображение мага как источник информации для постройки клеток, питает растение по мере его ускоренного роста. Отсутствие знаний гербологии у мага чаще всего приводит к созданию нежизнеспособных мутантов. Резкая вспышка заставила меня отвлечься от листа. Перед директором сидел Джейден, и, хоть я и не могла его слышать, с первой же секунды стало понятно: он яростно доказывает, что всё сделал правильно и этот бобёр на столе и должен быть квадратной формы. Мне же оставался только третий вопрос – магическая природа зверолюдей. Зверолюди не являются отдельным видом, и даже расой их назвать можно с огромной натяжкой. Это люди, имеющие внешние сходства с различными животными. Сходства могут быть абсолютно разными – в некоторых случаях что-то вроде формы глаз, в других их можно отличить от животных только по наличию разума. Зверолюди имеют магическое происхождение и, как следствие, огромный энергетический потенциал. Могут иметь детей как между собой, так и с обычными людьми, причём зверотип родителей никогда не смешивается – у зверокошки и зверособаки родится либо зверокошка, либо зверособака. В очень редких и неподтверждённых случаях – обычный человек. Когда я наконец оторвалась от бумаги, Джейден уже пил в своей комнате – так быстро он вылетел за дверь после кивка профессора. От радости, или от горя – другой вопрос, лицо я разглядеть не успела. Выдохнув и решив, что хуже уже не будет, я рискнула и заняла его место. Звуки после тишины ударили по ушам, заставив передумать, но возвращаться было уже поздно. Профессор Долл чинно взял мой листочек, пробежался глазами и спросил: – Что дальше делать будешь? – Не знаю, – честно призналась я. Он понимающе кивнул. – Жаль, что у тебя так получилось, – после долгой паузы произнёс он. – Умная, старательная, теорию знаешь отлично, могла бы быть лучшим магом выпуска, но не судьба. Теория отлично. Я поставлю тебе максимальный балл, но без диплома. Если найдёшь свою медитацию – заберёшь и его. – С-спасибо, – только и смогла произнести я, и в смешанных чувствах вышла наружу. Дойти до источников можно было двумя путями: либо спуститься по лестнице и пересечь двор, либо через незаметную дверцу выйти на крепостную стену и пройтись по ней до следующей башни. Так как мне нужно было проветрить голову и избавиться от лишних мыслей, я выбрала второй вариант. Летнее солнце прогревало насквозь, не давая холодному горному ветру заставить меня вздрогнуть. На сотни метров вниз простиралось удобное ущелье, защищавшее замок от захватчиков. Куда ни глянь – горные вершины, десятки и сотни, одни совсем низкие, ниже стен, другие вровень, третьи тянутся к небу, закрывая нам закаты и восходы. Прямо напротив замка, в каком-то десятке километров, виден самый высокий пик этой гряды, соединяющий три горных цепи: одну с востока и по одной с северо- и юго-запада. Мы находимся в северо-восточной части доступного мира, а западная кишит огромными опасностями: от дикой природы до странных существ. На левой стороне пика была отчётливо видна чёрная точка. Поговаривали, что это дом самого Леонарда, который, победив мага и его армию, отошел от дел и поселился подальше от людей. Не скажу, что это чистая правда, но факт в том, что никакого другого известного жилья у него нет, да и с тех пор не видел его никто… Дойдя до башни, я немного успокоилась и спустилась к небольшому хозяйственному помещению, некрасиво стоящему возле стены. Лучше было бы сдвинуть его на десяток метров в сторону, но горячие источники, результат вулканической активности, сами выбирают, где им бить. Общего холла здесь не было, только две двери – для парней и девушек. Внутри эти помещения тоже не пересекались. Я вошла в раздевалку и с облегчением отметила, что кроме мантий подруг больше никакие вещи не висят – не люблю толпу. Поэтому иногда я приходила сюда ночью, намереваясь побыть одна, но вместо этого обычно застукивала влюблённых парочек. Стянув опостылевшую школьную одежду, я накинула простынку из коробки с чистым бельем и пошла внутрь. С первого же взгляда было понятно, что это место проектировал не тот архитектор, что остальной замок. Вместо монументальных каменных блоков и резного дерева – лёгкие досточки и многочисленные рисунки на стенах. Камни здесь тоже были, но только как часть антуража: по ним можно было ходить, сидеть, а ещё они окаймляли небольшой бассейн, где уже резвились три девушки. – Привет! – впервые за сегодняшний день первой поздоровалась я. Шесть радостных глаз тут же обратились на меня. – Ну? – Максимум за теорию, – уточнила я, в ответ услышав хоровой визг. – За это надо выпить соку! – объявила Розамунд и, выйдя из воды, пошла в угол, к столику. Намокшая простыня облепила тело, не скрывая, а даже подчёркивая каждый изгиб её идеального тела, от аппетитной попы до торчащих розовых сосков, которые проступали, хотя и не так чётко, как у Кристин, Дилан, или меня. Не дожидаясь подруги, я опустилась в горячую воду и закрыла глаза. Тепло поглощало меня, забирало все проблемы и страхи, оставляя лишь негу и расслабленность. Лёгкие волны поднимали меня, успокаивая и усыпляя одновременно. – Кому вишнёвый? – голос прилетел сверху, будто из облаков. Я молча протянула руку и получила прохладный стакан. Терпкая кисловатая жидкость вернула меня к жизни и к нормальному разговору, чего дожидалась Дилан. – Ну как он? – подгадав момент, спросила рыжая. Я непонимающе нахмурилась. – Ну, Дэниэлс. – Я продолжила не понимать. – Как он в постели? – Что?! – я вовремя отставила сок, что позволило мне им не поперхнуться. – Ну он же за это подарил тебе кулон? – её большая грудь колыхалась в такт волнам. Я машинально схватилась за подарок. Надо бы снять, чтобы он не перегрелся. Хотя если начну тонуть… – Это просто подарок! – возмутилась я. – Да я вообще… – Что, вообще-вообще? – удивилась Розамунд. Я непонимающе кивнула. – Ни с кем? – Ещё кивок. – Ну я не знаю… – Я вообще не понимаю, что в этом такого! – самонадеянно заявила я, в ответ на что получила тройной мечтательный вздох. – Ну… – первой заговорила Дилан. – В этом деле главное – правильно выбрать мужчину. Если этот пункт выполнен, то ты получишь такое счастье, которое поднимет тебя до небес… – Даже лучше, чем эклеры? – попыталась отшутиться я. – Не веришь нам – спроси Кристин. Скромница заучка стушевалась и покраснела под тремя пристальными взглядами. – Тебя-то как угораздило? – скептически приподняла бровь я. – Знаешь, Джейден может быть довольно милым… – А по мне, он грубоват, – пожала плечами Розамунд. – И движется как-то неуверенно… – Значит, между тобой и Дениэлсом ничего не было? – вернулась к теме Дилан. – Ну, сегодня утром… Наши губы были близко… – И? – почти хоровое требование продолжения. – Я испугалась и убежала. А что мне ещё было делать? – Слушай сюда, – подруги мне почему-то напомнили трехглавую гидру, выползшую на свет с одной целью: совратить меня. Затем они начали, перебивая друг друга, поучать: – Засовываешь руку ему в штаны… – Прямо во время поцелуя! – Или после… – Лучше до, чтобы не убежал. – Потом ждёшь, когда затвердеет. – Если ещё не… – Ну или перенервничал, такое бывает. – Сажаешь его на стул… – Или на парту! – Главное – устойчиво. – Потом раздвигаешь… – Так! Всё! Стоп! – прервала я казавшуюся уже бесконечной тираду. – Сама разберусь! Вот сейчас пойду в кабинет гербологии и разберусь! Я уверенно встала на ноги и тут же плюхнулась обратно: пол ощутимо дрогнул. Стакан Кристин, который она поставила на камень, упал в воду, разливаясь и окрашивая её в розовый цвет. – Даже землетрясение против того, чтобы я это делала, – попыталась пошутить я, но на душе поселилась тревога. Никто даже не хихикнул. – Надо проверить, – резко встала Розамунд после второго толчка. – Эмма, оставайся здесь. Без магии ты будешь мишенью. – Мишенью для чего? – осторожно решила уточнить я. – Сейчас важнее знать – для кого. Подруги осторожно вышли в раздевалку. Я подошла к двери и глянула в щелочку. Вот они переодеваются. Вот дверь распахивается – снаружи стоят воины в странных доспехах. Вот Дилан кидает в них сгусток огня и тот растворяется в воздухе, не долетев полметра. Как и всё, что летело следом. Приложив все силы, чтобы не закричать, я оглянулась в поисках убежища. Из таких нашлась только гора топчанов, но стоило мне сделать к ним два шага, как дверь за моей спиной распахнулась. Тяжелые ботинки прогромыхали по полу и сильная мужская рука схватила меня за запястье. Я обернулась. Передо мной стоял воин в стальной кирасе, на груди которой была выгравирована морда льва, только не рычащего, как часто его рисуют, а с закрытой пастью, отчего он казался тихим и каким-то пристыженным. Стальной шлем закрывал половину лица, а рот замер в приоткрытом состоянии. Я не сразу поняла, что причина этого – моя одежда, точнее – её отсутствие, а если совсем точно – то, что просвечивало через простынку. Воспользовавшись заминкой, я попыталась вырваться, но от этого воин ожил и размахнулся второй рукой, чтобы ударить меня, но не успел: воздух вокруг нас вспыхнул и мы исчезли. От испуга воин отпустил меня и попятился. Я, почувствовав свободу, отскочила от него и спряталась за деревом. За… деревом? Я огляделась. Пейзаж вокруг нас изменился кардинально. Вместо камней, дерева и воды источника вокруг нас были… камни, деревья и вода на какой-то полянке. Явно горной: речушка в десятке метров от нас оказалась совсем мелкой, а над деревьями виднелся знакомый с детства пик. – Что ты сотворила, мерзкая ведьма? – воскликнул воин, доставая из ножен меч. – Готовься к смерти! – Да не ведьма я! – все переживания сегодняшнего дня вдруг вырвались из меня бурной истерикой. Слёзы полились ручьями, я просто села на камни у реки, обхватила руками колени и запричитала: – Не ведьма я! И даже не волшебница! Я… я… никто! Десять лет училась – ни одного заклинания сотворить не могу. Экзамен сдала только потому, что меня пожале-е-ели-и-и! Воин, подумав, убрал клинок и сел рядом со мной. – Не расстраивайся так, – тихо сказал он. – Может, Свет просто не хочет, чтобы ты занималась дьявольским промыслом? – Я… – я хотела было объяснить ему смысл магии, но поняла, что это бесполезно – как минимум, пока я в таком виде. – Можешь, – решила поиграть в святую наивность я, – дать мне свою куртку? Я начинаю замерзать. Не сказать, чтобы я так уж сильно боялась холода – горный ветер быстро закалит любого, но иметь из одежды только мокрую простыню – не самое приятное ощущение. Воин густо покраснел и скинул с себя шлем. Пока он возился с кирасой, я смогла разглядеть его поближе. Светлые, почти белые волосы заметно длиннее, чем положено в армии, очень правильные черты лица и пронзительные серые глаза – он был красивее, чем все ученики школы. И моложе. На вид – лет шестнадцать, не больше. – Эмма, – вдруг решила представиться я. – Волшебница без способностей. – Марат, – он наконец снял кирасу, под которой носил кожаную куртку, скинул и её и подал мне. – Паладин Ордена Света. Логично рассудив, что мокрая простыня всё равно ничего не скрывала, я скинула её и надела куртку. Повезло, что Марат оказался на голову выше меня, длины куртки как раз хватило. Если, конечно, не сильно поднимать руки. – Паладин, – наконец решила спросить я. – А как вы нас нашли? Замок надёжно скрыт горами и защищен ущельем. – Нас вёл священный путеводный свет. Он помог нам найти тайные тропы в обход гор и привёл к вашим стенам. А поверх ущелья построил светящийся мост, по которому мы прошли, пока охрану отвлекали катапульты. Лучше скажи мне, если у тебя нет сил, как мы сюда попали? И где мы? Я снова вспомнила про подаренный амулет. Если бы не он, я бы сейчас уже была мертва, как остальные. Насчет этого я даже не сомневалась, ведь лично видела работу паладинов в детстве. Либо голову с плеч, либо на костёр. Иногда и то, и другое . В произвольном порядке. Сняв верёвочку с шеи, я присмотрелась к амулету и поняла, что камешек внутри почернел, символизируя его непригодность. – Нас перенесла вот эта штука. Перенесла и сломалась… – И далеко мы от замка? – Ну, судя по расстоянию до пика, где-то в соседнем лесочке. Если б мы могли подняться выше, уверена, мы бы увидели главную башню… – Ты уверена? – почему-то спросил он. – Что-то здесь не так… – Ну да, – я поднялась и указала в нужную сторону. – Вон пик, вон домик Леонарда и… бли-ин… Марат оказался прав. Чёрная точка, символизирующая легендарное жилище, находилась не в привычной левой части горы, а справа, будто мы находились с западной стороны, которую во всех учебниках называли не иначе как смертельной. – Что такое? – паладин с тревогой взглянул на моё взволнованное лицо. – Всё плохо. Нас перенесло через кряж, и мы оказались на западе. – Ну, тогда нужно просто вернуться! – улыбнулся Марат. – Священный свет проведёт нас через перевалы, и уже завтра мы будем на месте. – Но… Не успела я договорить, как из груди паладина выскочил огонёк и умчался за крупный камень, оставляя серебристый след в воздухе. – Продержится несколько часов, – уведомил меня юноша. Я только кивнула и вдруг замерла. – А если они решат меня казнить? Если не поверят, что у меня нет сил? – Мы никого не казним на месте. Все отправляются в священный замок Ордена, где предаются святому суду, и Святой Магистр… – Не многовато ли святости в одном предложении? – тихонько съязвила я, но Марат, казалось, не заметил. – ...вершит святой суд. – А если он ошибётся? – я вскинула руки, но вовремя остановилась. – Магистр никогда не ошибается. Он встал во главе нашего Ордена, чтобы сразить нечисть, дьявольских тварей и прислужников Нечистого. – Но теоретически… – Нет. – По недосмотру… – Нет. – Все люди ошибаются… – Только не он. Магия – это мерзкое занятие, уничтожающее всё прекрасное! – Потому что он так сказал? – Да. Ой, в смысле… Нас прервало громкое урчание, будто охотящийся тигр игрался со своей добычей. Я дёрнулась, не сразу осознав, что источник звука – мой собственный живот, напоминавший мне, что я сегодня не ела с самого завтрака и много нервничала. – У тебя с собой случайно нет еды? – жалобно спросила я. – Ну… Есть соль и перец, если что… Могу рыбу поймать. Я скептически глянула на речушку. Если в ней и можно было что-то поймать, то только простуду. – Может, поищем фруктовые деревья? – предложила я альтернативу. – Нет, я смогу, – он уже стягивал ботинки и закатывал штанины. – Вспомню детство хоть. Я ведь в горах вырос. – А как ты стал паладином? – спросила я, глядя, как он уверенно стал против течения и всмотрелся в воду. – Я рос в семье кузнеца, – Марат резко наклонился, но зря: только брызги поднял. – Младший сын, последний и не особо кому нужный. Мама умерла при родах, а папа больше занимался обучением старших братьев, на меня ему вечно не хватало времени. Хотя ковать я любил. И получалось отлично. Мечтал когда-нибудь выковать самый красивый доспех… – вторая попытка оказалась не намного успешнее: пойманная руками рыба дала паладину хвостом по лицу и сбежала. – Так, на чём я остановился? – Доспех. – Да. Я придумал модель складного шлема, который закрывал всё лицо и не мешал обзору, но меня высмеяли. К тому моменту все уже давно работали, ковали оружие, а мне было всего семнадцать и кузнецы в селении были уже не нужны. Поэтому я плюнул и ушел. В ближайшем селении встретил рекрутёра и пошел к не… – новая попытка оказалась более удачной, жирный лосось затрепыхался в его сильных руках и тут же был добит ударом о камень. – Во-от… Готовить умеешь? – Ага, – я с удовольствием приняла от товарища по несчастью свежую рыбу и кинжал. – А сколько тебе сейчас? – Двадцать, – он уселся на камень, подставляя мокрые ноги солнцу. – А как ты решила стать ведьмой? – Я? Ну… Банально… Ранняя смерть родителей, несколько лет скитаний по изнанке жизни… Потом меня нашел директор, – между делом я отрезала рыбине голову и приступила к потрохам. – Я помню тот день как сегодня. Он шел через толпу, будто не замечая её, будто его вела сама судьба. С тех пор моя жизнь сильно изменилась. – Неужели, – Марат тем временем ладил хитрое приспособление из камней и собственной кирасы, – служить дьяволу лучше, чем бедствовать? – Да не служим мы дьяволу! С чего ты взял? – Как сказал Верховный Магистр, “Ибо прокляты те, кто магиею пользуются, и гореть будут они в адском пламени”. – А как же Леонард? Он спас мир на минуточку. – Святой Леонард? А он здесь причём? – Ясно… К тому моменту, как я дочистила и посолила рыбу, паладин сделал из задней части своей кирасы импровизированную сковороду и развёл под ней огонь. Аппетитная розово-оранжевая тушка плюхнулась на раскалённый металл и весело зашипела, а я уселась рядом, любуясь языками пламени. – А почему ты не стал кузнецом-паладином? – вдруг поинтересовалась я. – Ну… Знаешь, бывает такое… Когда ты отбрасываешь прошлое, то не хочешь возвращаться к нему даже частично. Так и я отбросил семью, отца, а с ними и кузнечное дело. Решил, что раз это не моё, так пусть и будет не моим до конца. Не могу сказать, что я очень сильно об этом пожалел. Всё-таки походы - это весело. А где ты научилась так готовить? – добавил он, глядя, как я одним движением переворачиваю разрезанную рыбину. По воздуху поплыл приятный запах, заставив мой желудок напомнить о себе. – В Школе на каникулах. Когда большинство разъезжалось домой, столовая закрывалась. Что поделать, маг, отвечавший за еду, тоже хочет увидеть родных. Поэтому мы организовывали дежурства и по очереди готовили на маленькой кухоньке. Как оказалось, я, как любитель покушать, отлично разбираюсь в том, чтобы получилось вкусно. – Я, сама того не заметив, наклонилась в сторону, опёршись на него плечом. Он, впрочем, встречных действий не совершил. – Спасибо за костёр. Вас в ордене так учат? – Нет, как-то на ходу придумалось, – он пожал плечами, из-за чего я чуть не упала. – Всё равно кираса мне уже не пригодится. – Почему? – я ткнула рыбу клинком и уверенно перевернула её ещё раз. – Тут опасно, знаешь ли. – Без куртки она натрёт мне кожу и будет ещё хуже, – спокойно парировал он. – А забирать куртку… Здесь я мысленно с ним согласилась – мне и так было не очень уютно, а отдавать единственную одежду… – А как ты вызвал этот… путеводный огонь? – спросила я, когда мы уже наслаждались свежепожаренной рыбой. Немного не хватало лимончика, но с учётом ситуации вышло отлично. – Свет, – поправил меня Марат и достал из-за пазухи медальон. – Вот. – Амулет? – Нет, святой артефакт. Мне его вручил лично Магистр. Он ведёт каждого паладина к цели и защищает от скверны. Если бы ты была ведьмой… Настоящей ведьмой, в смысле. То любое твоё колдовство разбилось бы ещё на подлёте. – Гасящий амулет высокого уровня… Если учителя правы и всё в мире можно объяснить с помощью науки… магической науки, то этот святой – очень сильный маг, который считает себя избранным. Этого я говорить не стала, но в голове у себя отложила. За остаток дня мы прошли почти половину пути до гор. Точнее, до пика, к которому, похоже, и вёл нас свет. Идти босиком оказалось не так сложно, в этой части гор не росли колючие кустарники, так что единственной проблемой оказалась бугристость тропинки. Всё-таки это не людные места и ровные дороги здесь никто не построит. Когда солнце уже клонилось к закату, озаряя горы розовым светом, мы наткнулись на поляну, поросшую мхом. Не местами, не холмиками, а плотно и ровно, как матрас. Здесь и остались переночевать. Костёр решили не разжигать, чтобы мох не загорелся, поэтому просто легли, глядя на небо. – Никогда не смотрел на звёзды, – вдруг признался Марат. – Всегда был чем-то занят. Помогал, учился, тренировался. Времени на звёзды не было. А они красивые… – Ага, – здесь я была с ним полностью согласна. Всё детство я провела, любуясь этими далёкими шариками. – А как же твоя возлюбленная? – Какая? – Ну, семнадцать лет, деревня. Самый романтичный возраст. Ты же должен был в кого-то влюбиться? Марат надолго задумался. Потом цокнул языком и ответил: – Знаешь… Не нравился мне там никто. Ну, из селянок. Не в моём вкусе были. Я предпочитал общаться с сыном мельника. Мы много времени проводили вместе… – Мужская дружба, – понимающе кивнула я. – А твой возлюбленный? – В плену паладинов и скоро будет сожжен. – А, ну да… Я замолчала, пытаясь сдержать слёзы. Наверное, если б я увидела всё своими глазами, я бы рыдала не переставая, но благодаря переносу всё это казалось каким-то далёким, из другой жизни. Но вопрос Марата зацепил эту глубокую струну и заставил меня вспомнить всё. Вспомнить тот страх, когда катапульты разрушали стены. Вспомнить ужас, когда заклинания разрушались, не долетая до цели. Вспомнить всех друзей, с которыми я общалась в Школе. Представить, как их сейчас пытают где-то в застенках… как он там назвал? – А где находится эта… священная крепость? – Везде, – продолжительная пауза заставила паладина объяснить: – У замка нет единого места, он регулярно перемещается. Мы находим его при помощи указующего света. – Понятно… Мох подо мной был уже весь мокрый от слёз, но я не могла перестать рыдать, беззвучно выплёскивая из себя всю горечь, всю боль, всё осознание того, что жизнь уже не будет такой, как прежде. – Всё равно они служили дьяволу, – пожал плечами Марат. – Потому что в мире есть только два источника силы: Бог и дьявол. А святыми они не были. Как и тот маг, начавший Войну… – Это кто тебе такое сказал? – Великий Магистр, конечно. Он мудрейший из ныне живущих. – А теперь подумай. Вот меч, он добрый или злой? – Ну… Э-э… Смотря в чьих руках. – А может ли быть такое, гипотетически, что магия – это тоже меч. Она появляется естественным путём, и только от её хозяина зависит, направить её на добро или зло. – Естественным? Магия не может взяться из ниоткуда. Её дарит вам Нечистый, а учителя пудрят вам мозги. Слава богу, что ты спаслась от этой участи. – Понимаю, но ты всё же подумай… Меня прервал резкий толчок в нижней части живота. Моя единственная сила, напоминающая о том, что теоретически я могла бы стать магом. Она проявлялась совершенно случайно, предупреждая меня о… чём-то. Чаще всего почему-то об испорченных пирожках. Но сегодня вокруг выпечки не наблюдалось, а значит… – Опасность! – выпалила я, резко садясь и прижимая руками коленки к груди. Марат вскочил, выхватывая свой клинок, и покрутил головой, выискивая врага. Ответом ему была лишь тишина. – Что? – наконец спросил он, не меняя позы. – Не знаю. Я… что-то услышала. Он прошел по кругу и вдруг замер, прислушиваясь. – Мох стал мягче. – Э? – я не поверила своим ушам. – И что? – Оно просыпается. Марат резко схватил меня за руку и дёрнул. Мы вылетели из круга и упали на камни. Очень вовремя – поляна за нашей спиной сложилась вдвое, покрутилась на месте и провалилась, оставив за собой широкую яму невероятной глубины. – Вот это точно посланник дьявола, – уверенно заявил паладин. – Либо просто существо, которому удобно так охотиться, – парировала я. – Львы же не посланники дьявола. Иначе бы вы не рисовали их у себя на груди. Юноша только промолчал и махнул рукой: – Теперь можно и огонь разводить. Кое-как мы провели ночь, а наутро продолжили свой путь, на этот раз избегая моховых кругов, которые теперь мы начали замечать на каждом шагу. Пик всё приближался, и я всё сильнее беспокоилась, что магия поведёт нас вверх по снегу, что было бы очень некомфортно с учётом моего наряда. Но повезло: за очередной скалой светлячок просто нырнул в одну из пещер, которая, видимо, пронизывала гору насквозь. – Жаль, – пробормотал Марат. – А я надеялся, что мы сможем посетить дом Святого Леонарда… – И замёрзнуть насмерть? Там снег, а у тебя даже куртки нет. Пошли через пещеру. Серебристый свет, оставленный светлячком, позволял худо-бедно ориентироваться в пещере и не спотыкаться о камни, поэтому мы шли с хорошей скоростью и надеждой выйти с той стороны до вечера, благо пещера оказалась прямой и сухой. Через пару часов довольно комфортного пути я начала замечать что-то странное. Стены пещеры из естественно-бугристых становились чуть ли не идеально ровными, как и пол, а потолок постепенно приобретал форму полукруглой арки. – Кажется, здесь кто-то живёт… – задумчиво произнесла я. – Леонард? – с надеждой спросил юноша. – Нет, кто-то, кто видит в темноте и при этом довольно мелкий, – я показала вперёд, где виднелась большая пещера с небольшими строениями. Вход в неё был украшен массивной каменной аркой с вырезанными на ней геометрическими узорами. Сами же домики массивностью и тем более узорами не отличались, грубо сложенные из камней хижины совершенно не сочетались с окружением, проигрывая ему примерно на тысячу лет технического развития, хотя явно были построены позже. Но при этом ничего не двигалось и не показывало, что в этом селении есть жизнь. – Наверное, спят, – шепотом произнёс Марат. – Давай проскользнём, пока нас не услышали. – Если это местные жители, а не случайные гости, они должны были услышать нас ещё на полпути. Наверное, они покинули свои дома… – О господи… Очередной монстр? – Или нет, – прислушиваясь, ответила я. – Пошли дальше, только тихо. Мы проходили по старинным залам, уставленным каменными кучками и заставлявшим думать, что, возможно, здесь не всегда была гора. Может, тысячу лет назад на этом месте высился огромный замок какого-то мага? А гора и кряжи вокруг появились в результате его магии? Это бы объяснило, почему они расходятся идеально в три стороны… Звук, привлёкший меня ещё в самом начале, усиливался по мере того, как комнаты расходились, всё сильнее напоминая то ли замок, то ли лабиринт. Не захоронение и на том спасибо. Сначала я слышала только неравномерный гул, потом он начал превращаться в довольно чёткие барабаны. След огонька гас с каждой минутой, но очертания не блекли – впереди виднелся другой, желтоватый свет. Выглянув из очередной двери, мы замерли, завороженные зрелищем. Центральной части замка не существовало – либо это был внутренний двор, либо её уничтожила та же катастрофа, что и создала горы. Вместо этого посредине находилась огромная пещера, разделённая странным образом на ярусы. Со стороны это выглядело, как множество платформ и лестниц, на центральной из которых горел огромный костёр. Вокруг него под музыку барабанов танцевали невысокие существа в огромном количестве, может, тысяча, или больше. Они все не помещались на одной платформе, поэтому плясали на соседних, на лесенках, напоминая гроздья винограда, разве что не на потолке. Или там я их просто не заметила? Свет, идущий поперёк пещеры к дальнему выходу, в последний раз блеснул и пропал. – Осторожно обходим слева, – чтобы Марат меня услышал, пришлось наклониться к нему и почти кричать в ухо. Он кивнул, и мы начали обходить вакханалию, стараясь держаться в тени. Даже если эти существа и видят в темноте, то огонь притупит их зрение. Идеально круглый двор оказался больше, чем я ожидала, и путь затянулся на добрых полчаса. Пару раз мимо нас пробегали группки существ – то ли за добавкой, то ли по нужде, и я имела возможность их разглядеть. Типичные зверолюды, по виду – наверное, кроты. В любом случае стоит убираться от них подальше и поскорее. – Братья и сёстры! – вдруг возопил один из кротолюдов, поднявшись на возвышение. Это мне напомнило религиозную секту. Ну, либо все собравшиеся действительно были его братьями и сёстрами, что неудивительно в таком закрытом обществе. Или таких городов тут полно? – Подземные звёзды, посланные богами, исчезли! Мы должны веселиться громче, чтобы они вернулись! – Звёзды? – непонимающе спросил меня Марат. – Наверное, они говорили про твой путеводный свет, – ответила я, подталкивая его к выходу. Рано или поздно они поймут, что подземных звёзд больше не будет, и разбредутся по хижинам. К этому моменту лучше покинуть этот замок-город. Вскоре праздник остался далеко позади, но мы всё не решались вновь использовать амулет, чтобы не привлечь их внимание вспышкой. Благо на этой стороне комнаты гораздо меньше напоминали лабиринт – высокий и широкий коридор, видимо, бывший главным входом для конницы, имел редкие и мелкие ответвления, но очевидно, что сворачивать в них не было смысла. – А с чего они взяли, что нужно именно танцевать? – задумчиво спросил Марат. – Ну… Наверное, у них был праздник, когда ты активировал путеводный свет. И они подумали, что звёзды – их награда за веселье, и согнали весь город. Если бы перед этим кто-то умер, то мог бы найтись маньяк-звездоман, убивающий всех, лишь бы просто увидеть твой свет… – Оп-па… – ответил паладин, показывая вперёд. В полусотне метров перед нами коридор заканчивался воротами. Не обычными деревянными – те бы уже давно рассыпались в труху, наверное. Эти ворота были монументальным произведением искусства, сочетающим в себе камень, металл и драгоценные камешки, уложенные причудливой мозаикой. Марат налёг на створку, но та даже не пошевелилась. Мы замерли, раздумывая, как продолжать свой путь. – Может, есть другой способ? – предположила я. – В обход там… – Сейчас, – паладин активировал медальон. Тот мигнул и выпустил светлячка, который пролетел сквозь створки и исчез. – Блин, – мы хором задумались. – Была бы у меня магия… – задумчиво произнесла я. Марат ничего не ответил, ощупывая стены в поисках тайной кнопки. Я хотела было ему помочь, но меня остановил внезапный укол в левую ягодицу. – Ой! – я подскочила и оглянулась. Позади стояла толпа кротолюдов с не самыми дружелюбными намерениями. Об этом тонко намекали выставленные в нашу сторону копья. На несколько минут повисла тишина: они не нападали, а мы никак не могли убежать. Это позволило мне наконец разглядеть их одежду: маленькие, будто детские, штанишки, и отсутствие верха у половины. Вторая же половина носила сложную конструкцию в несколько рядов, видимо, прикрывающую им грудь. Других отличий самок от самцов я не заметила. – Говоришь, они хорошо видят в темноте? – спросил меня Марат. Я кивнула. – Тогда дадим им света! – он активировал амулет, ослепив нападающих, и за руку утащил меня в ближайший проход, за которым оказалась ещё одна толпа крысолюдов, гораздо более агрессивная. – Ну всё, добегались, – ответила я. Зверьки долго вели нас через замок, потом просто по пещерам, пока не привели в земляной зал с многочисленными дырами в полу. В одну из них бросили Марата, а потом, немного пошушукавшись, и меня. Короткий полёт закончился мягким приземлением на юношу, который в ответ только выдохнул. – Не могла бы ты падать не так резко? – спросил он, пытаясь выровнять дыхание. – А не мог бы ты быть помягче? – парировала я, потирая запястье, которым всё же ударилась. В ответ он только вздохнул. Я его понимала. С разрушением Школы у меня исчезла последняя надежда стать настоящей волшебницей, так что факт моего пленения и возможной скорой смерти меня не особо пугал. А вот у Марата всё было впереди. Особенно если бы он всё-таки вернулся к кузнечному мастерству в свободное время. На меня накатила дикая грусть. Жизнь на задворках общества приучила меня не думать о том, как я умру, ведь это могло произойти в любой день, но Школа… Школа подарила мне надежду. Которую сама же и забрала. Я вздрогнула от холода, вдруг осознав, что камень ни капли не греет, а я одета достаточно… легко. – Мне холодно, – честно призналась я. – Мне тоже, – буркнул Марат. – Подвинься поближе… Он апатично пересел к моей стене и обнял меня за плечи. Я переложила ноги с холодного пола на его колени и прижалась к его груди. Несмотря на некоторую внешнюю инфантильность, его руки оказались очень сильными, приятно прижимая меня к себе и согревая. Несмотря на долгую утомительную прогулку от него не разило потом, он пах… лесом, по которому мы раньше шли. Я закопалась лицом в его рубашку и поудобнее переложила ноги, фактически садясь на него сверху и обнимая в ответ. Его тепло успокаивало меня, рождая какое-то невероятно тёплое чувство посреди груди, которое постепенно расширялось вниз. Хотелось обнимать его, прижимать к себе, тереться всем телом… Трение вызывает тепло. Это нам рассказывали в Школе много лет, а как теперь казалось – века назад. Наверное, поэтому с каждым движением мне становилось всё теплее и теплее. Уже не чувствовались ни колени, стоящие на холодном полу, ни промерзший подземный воздух, не согреваемый солнечным светом, только я и он, источник моего тепла. Неожиданно тереться стало очень неудобно. Что-то твёрдое в его штанах цепляло меня и тормозило мои движения. Не желая останавливать эту эйфорию, я попыталась отодвинуть помеху ладонью, но она возвращалась на место. Раздосадовавшись, я решила действовать радикально: расстегнула пряжку его ремня и сунула руку ему в штаны. Марат тихонько застонал. Помеха оказалась не только твёрдой и упругой, но ещё и горячей. Оно пульсировало у меня в руке в такт осознанию того, что именно я держу. Мужской. Половой. Член. Эрегированный. И его засовывают в… Свободной рукой я приподняла куртку и прикоснулась к себе, чтобы почувствовать влагу. Много влаги. Я будто источала влагу и это было до невозможного приятно. По телу прокатилась волна удовольствия, заставив меня содрогнуться. В темноте я не видела лица Марата, но по лёгкой дрожи и учащенному дыханию поняла, что он чувствует то же, что и я. Легонько проведя ладонью, я получила ещё одну волну. И ещё. Каждое следующее движение разжигало мою страсть всё сильнее, но так же и распаляло желание. Желание не просто продолжать двигать рукой, нет, оно росло изнутри и только внутри оно могло быть удовлетворено. А для того, чтобы попасть внутрь, мне нужно что-то длинное… То, что я держу в руках! – Что ты делаешь? – робко спросил паладин, но меня уже было не остановить. Привстав повыше, я рукой направила его член в нужное место и медленно заставила его погружаться в себя. Сказать, что ощущения усилились, всё равно, что ничего не сказать. Он распирал меня изнутри, касался каждой клеточки, посылая миллионы сигналов в мой мозг. Марат застонал – на этот раз громко и отчётливо и явно не от боли. Постепенно привыкнув к новым ощущениям, я попыталась пересесть поудобнее и вдруг поняла, что и это ещё не всё. Каждое моё движение, точнее, его движение во мне отдавалось таким букетом эмоций, что перехватывало дух, и я наконец всё поняла. Поняла, что девочки были правы, поняла, что я совершала ошибку, отказываясь от этого, и главное – поняла, как нужно двигаться. Я привстала на коленях и резко опустилась обратно. – А-ах! – мой стон смешался со стоном Марата, создавая симфонию чистого непередаваемого счастья. Я продолжила двигаться, всё интенсивнее и интенсивнее насаживаясь на Марата, не желая упустить ни капли ощущений. Стоны с каждым разом становились всё громче, заставляя связки напрягаться, а внутри нарастало… что-то. Я ещё не понимала, что именно, но это была та сила, что запрещала мне останавливаться, будто чувство голода, которое почему-то не уменьшалось во время еды, а нарастало, и мне было страшно представить, к чему это может привести. Я не знаю, сколько к тому моменту прошло времени, для меня секунда превратилась в вечность, а вечность в секунду, но в определённый момент я поняла, что не могу остановиться. Будто гонщик на колесницах, выехавший на финальную прямую и бросивший вожжи, я перестала пытаться контролировать своё тело, давая ему самому дойти до финиша. Мои пальцы сдавили рубаху Марата, ногти впились ему в плечи, но он, казалось, не чувствовал, запустив руки мне под куртку, схватившись за ягодицы и направляя меня на пути к блаженству, благодаря чему я насаживалась ещё глубже и чувствовала его ещё чётче. Глаза застилала пелена безумия, но чего-то не хватало. Резко наклонившись к партнёру, я впилась своими губами в его губы, и он со всей страстью ответил мне. Первый поцелуй, невероятно горячий и безумный. Первый поцелуй в моей жизни. И, хотя где-то внутри крутилась мыслишка о том, что я напутала с правильной последовательностью действий, результат оказался мгновенным. То, что нарастало во мне всё это время, начало вырываться наружу, заполняя мой разум чистейшим удовольствием. Движение. Ещё одно. Третье. На четвёртом я закончилась. То, что было стоном, превратилось в огромной силы крик, который, наверное, эхом разнёсся по всему городу кротов. Я продолжала двигаться, чувствуя уже не волны – настоящее цунами удовольствия от каждого вхождения. На третьем или четвёртом движении он резко дёрнулся и начал биться в экстазе, с каждым движением пытаясь войти всё глубже и глубже, отчего у меня внутри становилось очень горячо. Меня переполняли сотни ранее незнакомых чувств – страсть, возбуждение, удовольствие и… энергия. Она струилась по мне с первой секунды финала и я почему-то сразу понимала, что это именно она. То, что я искала все эти годы. То, без чего я не могла стать волшебницей. Пережив, наверное, самое эмоциональное событие своей жизни, я просто легла на пол рядом с Маратом, пытаясь одновременно отдышаться и привести в порядок мысли. Одна из них пробилась сквозь бьющую в висках кровь, став произнесённой шепотом фразой: – Моя медитация… Когда моё дыхание перестало напоминать предсмертный хрип, я вытянула вверх ладонь и, восстанавливая в голове магические формулы, произнесла: – Свет. Нашу яму озарил идеально белый, ничем не уступающий священному, свет, позволявший наконец-то разглядеть то, что подарило мне столько удовольствия. Марат с глупой улыбкой сидел у стены, не удосужившись застегнуть ремень и даже, как мне показалось, не пошевелившись. Его член оказался довольно красивым: толстый, сильный, бугристый. Весь покрытый кровью, судя по всему – моей. Приподняв куртку, я подтвердила свою догадку. Видимо, из-за того, что это – моя медитация, я почти не почувствовала боли за возбуждением... Встав и потянувшись до хруста в костях, я лёгким движением руки согрела пол и начала думать, как выбраться. Энергия переполняла меня, давая небывалую уверенность в себе. Вспомнив тот багаж теории, что я получила в Школе, я выбрала свою любимую гербологию и, вытянув руку вперёд, представила необходимые данные. Несколько секунд ничего не происходило. Потом из стены прорезался росточек. Он разрастался вперёд и вширь, становясь прочной лозой, растущей туда, куда я укажу. Увлёкшись растительной архитектурой, я построила травяную лестницу наверх и осторожно попробовала босой ногой. Вроде прочно. Напоследок я решила наколдовать себе одежду. С этим вышло сложнее – уроки труда я не то, чтобы не любила, скорее они плохо отложились в моей памяти, поэтому результат получился кривой, косой, но прочный, потому что платье получилось без единого шва. Уже ненужную куртку я одним броском вернула владельцу: – Одевайся. Нам пора. – Ч… что это? – дрожащим голосом спросил он, глядя на весёленькие цветочки, постепенно покрывающие лестницу. – Магия. Я же говорила – она может не только разрушать. – А-а-а… Он оперативно оделся, и мы полезли наверх. Перил я сдуру не предусмотрела, так что подъём оказался экстремальнее, чем ожидалось. Наверху нас встретила не особо дружелюбная толпа кротолюдов с копьями. – И что теперь? – неуверенно спросил Марат. Убивать их не хотелось. Во-первых, мне самой данное действие не особо радует душу, во-вторых, не хотелось давать паладину повод плохо обо мне думать. А в-третьих – они же ничего мне не сделали особо, хотя стражники-люди наверняка не преминули бы воспользоваться возможностью. Даже не изнасиловали. Я, как бы, сама… Поэтому проблема решилась довольно просто: проросшая под ногами кротолюдов новая лоза оттеснила их в стороны, дав нам коридор для прохода. Я машинально поблагодарила её кивком, и мы пошли, глядя, как вокруг медленно раскрываются цветы, которые были больше предыдущих и, казалось, светились в темноте. – И вот это… – попытался найти слова Марат. – Каждый колдун так может? – Волшебник. Ну, если честно, такого я пока не встречала. Максимум, что могли мои одноклассники – что-то вроде той лестницы. На самом деле я ещё не разобралась в своей силе… Мы шли по коридорам лабиринта, ведомые его медальоном, который, как и мой кулон, забыли забрать – видимо, у кротов нет традиции нашейных украшений. Да и шей особо тоже нет… На нас велась охота. Из каждого второго проёма, мимо которого мы шли, вылезала агрессивно настроенная толпа, и его приходилось блокировать лозой. Обернувшись в какой-то момент, я вдруг поняла, что весь наш путь подсвечен сотнями и тысячами цветков. О таком побочном эффекте учитель не предупреждал… Наконец, мы дошли до ворот, где Марат посторонился, давая мне место для манёвра. Я задумалась. Силовой толчок? А если срикошетит? Я же не знаю, какой толщины этот камень. А если потихоньку? Как там… вода камень точит? Нет, если бить водой, то вполне реально утонуть. Что ещё справляется с камнем? Корни? Блин. Перебрав всё разнообразие своего арсенала, я остановилась на том же, чем занималась последние полчаса, – на растениях. Широкие лозы выросли из стен по бокам от двери и начали въедаться в каждую щель, разрушая и расшатывая её. Преграда задрожала и начала рушиться, трескаясь и крошась по мере того, как я медленно сжимала протянутый к ней кулак. Наконец, она рухнула. Древняя каменная дверь, простоявшая здесь, наверное, много веков, пала под натиском одной волшебницы, только сегодня научившейся управлять энергией. Не могу сказать, что это мне не льстило. Огромная сила, практически всемогущество – что может быть приятнее? Ну, вообще я сегодня узнала – что… От мысли об этом по моему телу прошла дрожь, и я, пережив её, заставила себя больше об этом не думать и повернулась к Марату. Тот стоял и завороженно глядел на цветок, растущий в проёме. В ширину тот уже был больше двух метров и не останавливался. По лепесткам то и дело проходили искры, а середина переливалась живым перламутром. – Что за чудо… – промолвил он, глядя восхищенным взглядом. – Никогда не видел ничего подобного… – он протянул руку, намереваясь погладить лепесток из нежнейшего шелка. От его прикосновения тот затрепетал и скукожился, быстро чернея и осыпаясь. На глазах паладина проступили слёзы обиды. – Ч-что… что это было? – с болью в голосе спросил он. – Думаю… твой амулет. Он же разрушает магию. А только что ты прикоснулся к моему растению голой рукой. – Мой… амулет, – слёзы уже лились по его лицу сильным потоком. – Моё учение… Великий Магистр… – Да, это его рук дело, – саркастично подтвердила я. С минуту Марат простоял на месте, над чем-то усердно размышляя. Потом снял с груди медальон и швырнул в коридор. Взглядом проследил за его полётом, после чего молча развернулся и пошел по коридору к далёкой светлой точке. На выходе нас встретило по-летнему тёплое солнце и приятный, совсем не горный ветерок. Мы стояли на склоне и сверху отчётливо видели желтые квадраты полей, тёмные пятна лесов, ущелье вдали, а главное – город, раскинувшийся прямо у подножья. Это означало людей, цивилизацию и возможность нормально приодеться – под солнечным светом моё платье больше напоминало мешок с прорезями под руки и голову. – Ну, что теперь? – спросила я товарища по несчастью. – Я не буду отводить тебя к паладинам, – задумчиво произнёс он. – Хоть на этом спасибо. Пошли вниз? – Нет, – он отвернулся. – Мне нужно разобраться в себе. Если я прав, мы находимся на юго-востоке и здесь Орден не имеет власти. Пока что. Тебе здесь ничего не угрожает, в отличие от Школы. Которой уже нет. А я пойду в паломничество. Я слышал, есть здесь племя, поклоняющееся богу-кузнецу. Надо с ними познакомиться. – Хорошо, – ответила я и отправилась по едва заметной тропинке вниз, к новой жизни. Три месяца спустя Мерные хлопки разносились по пустой комнате, слабым эхом отдаваясь в ушах. Грузный сорокалетний мужчина грубо входил в меня, лежащую на столе в его мастерской. Я дежурно постанывала, медленно доходя до цели. За прошедшие месяцы я многое узнала. О себе и об окружающих людях. Как и говорила мисс Миррен, то, что является моей медитацией, даётся мне чрезвычайно легко, обычная девушка получила бы здесь на столе минимум удовольствия. Если она, конечно, не влюблена в этого мужчину, но и тогда не факт. При этом раскрылась ещё одна сторона моей медитации – для неё подходит не каждый мужчина. Оргазм – так, оказывается, это называется, может быть разным, и то, что случилось в пещере, – скорее исключение, чем правило. Ни один из живущих в этом городе мужчин не давал даже десятой части того удовольствия, и я начала скучать по Марату. – А-а-ах… – выдохнула я, знаменуя окончание процедуры. Столяр в ответ крякнул и излился, видать, давно этого ждал. Я не беспокоилась об этом, ещё в первый день поставив себе магический блок от беременности. Хотя и приятного, конечно, в этом немного. – Ну шо, теперь сделаешь? – дёрганым голосом спросил мужчина. Я поправила на себе одежду, натянула бельё, после чего достала из сумки бутылочку с родниковой водой и начала заговаривать жидкость от облысения. Несложная процедура, однако требующая концентрации и забравшая у меня всю ту каплю энергии, что я получила только что. По итогу вечера я вышла в ноль. Не считая, конечно… – Деньги, – потребовала я. Он поворчал о несусветных ценах, но с радостью протянул мне мешочек. На вес – верно. Он же знает, что с ним будет, если обманет. Хотя тот, конечно, был приятным… И энергии от него больше получила… Хотя излишек на него же и потратила. После секса плотник стал добрее и учтиво приоткрыл мне дверь, чтобы я могла выйти, чем я незамедлительно и воспользовалась. Когда я только спустилась с подножья, город показался мне райским местом, где всегда светит солнце и не может случиться ничего плохого. Я быстро нашла, куда пристроить свой талант: несколько зелий, формулы которых я, благо, хорошо помнила, позволили мне снять на полгода комнату и приодеться. Однако, энергия закончилась вместе с солнечными деньками и оказалось, что здесь одиннадцать месяцев в году льёт дождь, а чтобы выживать нужно много трудиться. Когда я вышла во двор, город привычно встретил меня туманом, будто тучи спустились с небес, чтобы лично пролить на нас дождь, но пока не определились, как начать. Серые стены каменных домов перемежались разноцветными ставнями, по идее призванными поднимать настроение, но по факту наводившими ещё большую тоску. Я прошла через парк, дорожки которого плавно покрывались опавшими листьями. Они хоть немного разбавляли ту серость, что окружала меня. Хотя их всё равно соберут и сожгут во славу металла. Я глянула влево. Там, за крышами домов, торчали трубы заводов, которые перерабатывали руду в металл. Город удачно разместился у гор – его окружали горизонтальные шахты, которые врезались под склоны, и из них вывозили руду и уголь, которые на месте и обрабатывали… Я глянула на железный браслет, подаренный одним из клиентов. Приятная безделушка, но ничего особенного. Стоит ли она дыма, которым приходится дышать горожанам каждый день? Возможно. Стоит ли мне перекусить? Определённо. Остановившись у палатки гостя с далёкого востока, я купила мяса, завёрнутого в тонкую хлебную лепёшку, и направилась дальше в куда лучшем положении духа, раздумывая о том, что стоит поискать постоянный источник силы. – Вот она! – раздался внезапный крик, и мимо меня пролетел камешек. Я подняла голову от еды. Я уже вернулась в свой район, довольно приличный по местным меркам: хорошая красная черепица на каждом втором доме, стены, покрытые плиткой для защиты от дождя, газоны… На одном из последних стояла толпа женщин разной степени потрёпанности и сомнительной социальной принадлежности. Но в одном они были едины, ненавидяще глядя в мою сторону. Я остановилась, пытаясь прожевать особо неподатливый кусок. – Ведьма! – выкрикнула одна из них, видимо, заводила. Её чистая красная юбка контрастировала с грязно-серой блузой. Я не ответила, решив, что выплёвывать мясо на дорогу неприлично, а дожевывать долго. Видимо, этот мой жест сочли за признание вины. – Ты! – продолжила заводила. – Премерзкое исчадие ада! – И дьявола! – встряла другая женщина, тощая и нескладная, в чём-то неопознанно-синем. – Цыц! Мы, именем народного суда, объявляем тебя виновной в… – она достала из юбки листок, – наведении порчи, уничтожении урожая, наведении женских болезней… – И совращении чужих мужей! – снова встряла долговязая женщина. – Да молчи ты! Мы приговариваем тебя к побиванию камнями и острижению налысо… – И сожжению! – Тихо! Всё должно быть по закону. – Там вроде что-то про доказательства говорилось… – встряла ещё одна тётка, гораздо более ухоженная и скептически настроенная. – А, да! Вот у неё, – палец врезался куда-то в толпу, – скисло всё молоко. Её двенадцатилетняя дочь начала кровоточить… – А мой муж, – снова встряла тощая, – перестал дарить мне подарки! – И мне мой, – уже гораздо живее поддержала её толпа. – И мне… – И мне… – А мой на меня вообще не смотрит! – Всех клиентов переманила… – Мой теперь хочет, чтобы я похудела! А как я это сделаю, если я беременная опять? – Мне нужно новое платье... Вот теперь мне стала ясна истинная мотивация всей этой с каждой секундой всё более неадекватной толпы. Когда я осталась совсем без сил, я ввела правило: услугу сможет купить тот, кто доведёт меня до оргазма. Подозреваю, что многим из моих клиентов сами зелья не особо нужны были… В любом случае мне ещё тогда казалось, что это не очень верное решение, и, как оказалось, не казалось. Огромным усилием воли и каплей магии я всё же проглотила мясо и… А что им отвечать? Как бы всё правильно, если бы у меня был тот, кто меня действительно радовал, я бы его ни за что не отпустила, как Марата. Я должна была что-то ответить им, извиниться, или ещё что. Жизнь впервые подсунула мне настолько морально сложную дилемму, и я струсила. Развернувшись, я побежала по сырой мостовой, надеясь, что ни один из стучавших за моей спиной камней не пробьёт мне череп. Обошлось. Я и не заметила, как снова оказалась в парке, бесцельно бродя меж деревьев, пиная опавшую листву и поглядывая на кибитку, стоящую у дороги. Интересно, кто её тут оставил? Когда-то она была раскрашена в яркий красно-синий орнамент, теперь то ли выцвела, то ли вымылась. Лошадей поблизости не было – чтобы её украсть, пришлось бы потратить больше, чем она стоит. Говорят, первая капля вина, попавшая на язык, самая вкусная. Не знаю, насколько это правда, но первая капля дождя на макушку – самая неприятная, потому что несёт дурную весть. Будь дело летом, я бы спокойно переждала здесь, но еще не опавшие листья оставляли весьма слабую защиту для случайного путника, поэтому я уверенно залезла в кибитку. Внутри оказалось много хлама, который было сложно не то, что украсть, даже описать. Всё очень старое и пыльное, что наводило на мысль, что вряд ли хозяин в баре. Может, убит, а его лошадей угнали? В любом случае, ткань исправно защищала меня от капель дождя, что позволило спокойно сесть на первое попавшееся место, вытянуть ноги и задуматься. Однако посидеть в тишине мне не позволили. – Здравствуйте… – из темноты послышался неуверенный детский голос. – Привет, – пожав плечами, ответила я. Дождь агрессивно бил по ткани, вызывая такой шум, что преследователи, если такие, конечно, найдутся, не услышат нас и в двух шагах от кибитки. – Извините, что залез в вашу повозку… – максимально виновато продолжил неизвестный мальчик. – Она не моя. Я просто прячусь здесь от дождя. Как тебя зовут? – Олли, – тихо и как будто смущённо ответил он и затих, не желая продолжать рассказывать о себе. – А меня – Эмма. Похожие имена, правда? – Да, только буквы другие, – мальчик отвлёкся и, кажется, капельку повеселел. – Скажи, Олли, почему ты здесь прячешься? – Ливень, – он пожал плечами. – У тебя нет дома, да? – Ага… Теперь нету… Ответ мне показался очень подозрительным, поэтому я начала раскручивать его на подробности: – А вчера был? – Ага… И утром был. А потом я упал и разодрал коле-ено-о… – последнее слово наполовину утонуло в детском плаче, но, даже разобрав его, я ничего не поняла. – И что? – Мама сказала мне, что если я ещё раз поцарапаю колено, то она меня выгонит из дома… – И что… Выгнала? – Она не узнает… Я сам решил не возвращаться, чтобы не расстраивать её. А потом пошел дождь. Я хрюкнула. Потом ещё раз. Потом наконец не выдержала и рассмеялась во весь голос. Вот это переживания! Вот это трагедия! Куда мне до него… – Может, ты ещё и голодный? – я протянула ему остаток мясного свёртка, который до сих пор держала в руках – Можно мне жить с вами? – перекусив, наконец решился спросить он. Я только ухмыльнулась. – Хорошо. Только давай так: я отведу тебя домой, и если они тебя выгонят, то пойдёшь со мной. Хорошо? – Нет. – Почему? – Вы не знаете, как мама злится. Я не хочу попасть ей на глаза с такой ногой… – Фу-ух… Настало время действительно задуматься. Дождь не особо отвлекал, уже редкими каплями стуча по ткани. В этих краях ливни заканчиваются быстро. – Ладно, – наконец решила я. – Я тебе помогу. Я волшебница и умею залечивать раны. – Да? – встрепенулся Олли. – Правда? Мама говорила мне не дружить с ведь… волшебницами. – Ну, если хочешь остаться с разодранной ногой… – Нет! Ну… В смысле я согласен. В смысле согласен на магию. Это ж не опасно? – Нет, что ты, – ответила я. – Но мне кое-что нужно. Принеси мне из парка самый большой и красивый лист. Такой, чтобы желтый-желтый. Сможешь? Парень улыбнулся и кивнул. Неловко спотыкаясь и цепляясь за хлам, он добрался до выхода из кибитки и исчез в сумерках. Надеюсь, масло в уличных фонарях не отсырело и я попаду домой без магии… Проводив Олли взглядом, я тут же приподняла юбку и сунула туда руку. Самый простой и быстрый метод, тоже мог служить источником энергии… если заниматься этим с утра до вечера. Не идёт ни в какое сравнение с мужчинами. Время поджимало. Рука яростно тёрла нужные зоны, пока я, зажмурившись, вспоминала то, что происходило в пещере, представляя на месте Марата профессора Дэниэлса. Возможно, если бы я тогда взяла пару дополнительных занятий, то сдала бы экзамены на отлично… – Такое подойдёт? – в проём влезла мальчишеская рука, сжимающая каштановый лист. – Нет, – с характерным придыханием ответила я, – ищи ещё. Его рука исчезла, а моя продолжила свою работу. Марат… Дэниэлс… Мэр города… Нет, его не надо… А если… Будто удивившись моей неожиданной фантазии, организм наконец выдал то, что от него требовалось: немного удовольствия и ещё меньше энергии. – Вот теперь точно подходит, – Олли сходу запрыгнул в кибитку, держа огромный кленовый лист. – Самый лучший, а… почему вы так тяжело дышите? – Медитировала. Иди сюда. Я с уверенным видом приложила листок к окровавленному колену и сосредоточила энергетические потоки. Несложная штука, если знать строение тканей. Не зря в старые времена ни одна армия не обходилась без отряда целителей. С тех пор магия сделала огромный шаг вперёд… кое-где зайдя не туда. Клетки послушно срастались, восстанавливая структуру и выкидывая всё лишнее, пока я не убрала листок, обнажив идеально чистую кожу, даже без шрамов. Точнее, грязную, но целую. – Как тебе? – отстранилась я. Олли провёл ладонью по колену, скривился, потом улыбнулся. – Спасибо, тётя волшебница! Я вовек вас не забуду! Что я могу для вас сделать? Я улыбнулась, задумавшись. Трудно выбирать себе подарки. Всегда ненавидела этот вопрос. Поэтому я сделала воодушевленное лицо и неимоверно пафосным голосом произнесла: – Пока ничего. Но наступит день и ты поможешь мне. Будь готов к этому и не подведи меня. – Ага, – его глаза загорелись предвкушением великого подвига, который он непременно совершит, спасая меня. Ох уж эти мальчишки… – А пока, – я скептически глянула на небо, успевшее заметно потемнеть, плавно превращая сумерки в ночь, – я провожу тебя до дома. Не против? – Конечно! – Олли омыл колено и руки в ближайшей луже и вприпрыжку поскакал рядом со мной, попутно показывая дорогу. – А где ваш дом? – спросил малец, перепрыгивая очередной корень – Я… – я задумалась. Можно ли называть эту комнатку на третьем этаже моим домом? Долгие годы для меня существовал один дом – Школа, хотя учителя постоянно старались напоминать о том, что это временно и не стоит привязываться. А теперь… – Далеко, – наконец ответила я. – Я здесь временно… наверное. Я родилась в очень далёкой части света… – А я никогда не покидал город… – взгрустнул Олли. – Хотя знаете, я всегда мечтал стать странствующим воином, разя всех из своего лука! – Странствующий воин? – приподняла я бровь. – А такие бывают? – Конечно! И в наших краях один такой водится, правда, городов почему-то избегает. Мне торговцы рассказывали, что он называет себя Рыцарем Цветка и у него очень странный доспех... – А почему не мушкет? – сменила я тему. – Лук – это как-то… несовременно. – Я когда-то был на соревновании стрелков и видел этот ваш мушкет вблизи. Некрасивая железка, да ещё и бахает так, что оглохнуть можно. А лук – это красиво и тихо. Я пробовал из него стрелять и отлично получалось! – Ну, тогда тебе грех не заниматься тем, что нравиться. Вот один мой знакомый хотел стать кузнецом, а пошел в армию. Ну и… не очень успешно. – Ему оторвало руки? – Нет… Что??? С чего ты вообще взял? – Я видел одного солдата после войны. Ну он и… того… Кстати, вот мой дом! Не самый богатый район, но и не бедный. Так, середнячок, где чаще всего и жили мои клиенты. В одном из окон ещё горел огонь, и малец уверенно пошел к нему. – Стой, – окликнула я. – Только никому не говори, что я тебе помогла. Пусть это будет нашей тайной. – Конечно, – его глаза вновь зажглись. – Я буду упорно учиться стрелять из лука и когда-нибудь спасу вас! – Всё, беги, – я хлопнула его по спине, а сама тихонько подошла к окну. Внутри, как я и ожидала, сидела мама Олли – та самая женщина, что устроила на меня засаду пару часов назад. Теперь она не выглядела такой злобной – измученная ожиданием и бледнеющая от страха за сына, она вызывала скорее сочувствие, чем раздражение. Она носилась из угла в угол, будто в клетке, не зная, что делать. В руке, тем не менее, она держала розгу. Дверь открылась, на пороге появился Олли. Розга тут же полетела в сторону, а мать помчалась к своему замызганному сыну. Я не слышала, что он ей говорил, но она прощала ему всё, просто за то, что он её сын. Просто кивала, обнимала и плакала. Вновь припустил ливень, но я этого не чувствовала: капли дождя конкурировали со слезами, бегущими по моим щекам. Слезами безысходности от того, что меня никто не ждал, не ждёт и никогда не будет ждать так, как его. Слезами осознания того, насколько сильно зацепил меня его наивный вопрос. Где мой дом? Где мне рады? Где меня не воспримут как врага или куклу для утех? Я брела по пустым улицам, раз за разом переживая сегодняшний вечер. “А где ваш дом?” - раз за разом отдавалось у меня в ушах, потому что я хотела, безумно хотела иметь свой дом, где меня ждут и… любят? Детей иногда спрашивают: “А какая твоя цель в жизни?”. Ужасный вопрос. Откуда ребёнок может знать свою цель? У меня самой её никогда не было, я просто жила, как жилось. До сегодняшнего дня. Теперь у меня наконец-то есть цель. Найти свой дом. И я не собираюсь ждать. Дверь скрипнула, впуская меня в дом. Комната, которую я снимала, располагалась на третьем этаже, и, пройдя по рассохшейся лестнице, я скинула на пол мокрую одежду и повалилась на кровать. Комната, где я жила последние три месяца, перестала мне казаться надёжным убежищем, враз став частью этого враждебного города. Города, где обязательно найдётся дом, но не для меня. Солнце позолотило мне веки, заставив проснуться раньше обычного. Голова гудела, как переполненная рабочими шахта, а короткий сон не принёс ни отдыха, ни успокоения. Я потянулась, не зная, что делать дальше, и тут дверь скрипнула. – Я туточки принёс воду для умывания, – произнёс незваный гость, а по совместительству – хозяин дома, увидев моё лицо. Ну да, я как-то не задумывалась о том, откуда эта вода там берётся – просто просыпалась и умывалась. – Спасибо, – я глянула на его лицо, растянутое в искренней улыбке, и седые волосы, завязанные в косу. Причём не заплетённые, а именно завязанные – грубо, по-мужски. Взглянула и подумала, что не всё так плохо в этом городе, а вчера у меня просто был неудачный день. – А вы сегодня рано. Пойду попрошу кухарку накрыть на стол. Я только кивнула с лёгкой улыбкой. Я так обрадовалась своим первым деньгам, что оплатила здесь полный пансион, включая ежедневные завтраки, на полгода вперёд. Ну, по крайней мере, здесь вкусно готовят, а на следующие полгода я давно накопила. Всё-таки, волшебница – незаменимая профессия. Комната наутро выглядела совсем иначе. То, что ночью казалось тёмно-коричневым и недружелюбным, под светом солнца оказалось мягко-розовым. Я сама это покупала и обставляла комнату. Потом начала копить. На что? Даже и не знаю. Скорее просто нужно было что-то делать с деньгами в городе без друзей и вечеринок. Я работала, чтобы не чувствовать себя одинокой, сидя в четырёх стенах. И я сама себя загнала в эту ловушку… Интересно, я одна такая? Может, купить дом? Здесь? Как-то не хочется, ещё краской чего доброго испортят. Или камнями закидают. Эти могут, уже пытались. А где тогда? Смогу ли я там заработать, когда деньги закончатся? Да и что я буду делать с пустым домом? Мои мысли прервал резкий стук. Это я, задумавшись, зацепила головой вешалку для полотенец, пока наклонялась умываться. Видимо, вселенная подсказала мне, что нужно меньше рефлексировать и больше… есть? Да, завтрак вроде уже остывает. Надев лёгкую белую блузу и тёплую бордовую юбку, я кое-как справилась с волосами и спустилась вниз, где меня уже ждал завтрак. Кухарка, приятная женщина, обслуживавшая и постояльцев, и гостей находящейся в этом же доме закусочной, улыбнулась мне и убежала по своим делам, оставив меня завтракать в одиночестве. С удовольствием умяв добрую половину огромного блюда драников с половиной же горшка сметаны, я откинулась на стуле, меланхолично размышляя над своими дальнейшими действиями. Работать сегодня не хотелось, но и чахнуть как-то тоже меня не прельщало. Разве что ждать, что приедет принц на белом коне и увезёт меня куда-нибудь подальше. Или не принц, а рыцарь… как его там? Ягодный? Меня отвлекли крики на улице. Потом стук. Кто-то уверенно пытался пробиться именно в этот дом. Я, чуя неладное, попыталась прошмыгнуть к лестнице, но тут же оказалась поймана в объятия хозяина дома. – Беда! – воскликнул он мне прямо в лицо. К счастью, сегодня он решил пренебречь утренним первачом, поэтому я устояла на ногах. – Спасайте! – Что… там? – я извивалась как змея, не в силах выбраться из медвежьих объятий. – Мой брат! – воскликнул старик. – Он умирает! И тут же потянул меня за собой. Протащившись пару коридоров практически у него на руках, я наконец отстранилась и самостоятельно вошла в нужную комнату. Там на кровати лежал тяжело дышащий мужчина лет сорока, с пухлым красным лицом. Его глаза были закрыты, а лоб покрывала испарина. – Что с ним, – максимально недрожащим голосом спросила я. – Сердце, – ответила его, видимо, жена. Я кивнула и закрыла глаза. Энергии осталось крайне мало, но на сердце должно хватить. Хорошо, что я не прогуливала анатомию и легко нашла нужную вену… или артерию? Не важно. Несколько секунд я стояла с закрытыми глазами, дистанционно прочищая её, пока сердцебиение не выровнялось, а я не упала в любезно подсунутое кресло. Н-да… Такую штуку без магов не вылечить… Хозяин дома рассыпался комплиментами, жена чудом выжившего вторила ему, суя мне в руки мешочек с деньгами, а я скромно улыбалась, думая о том, что не всё так плохо. Наконец, мужчина пошевелился и открыл глаза. – Что со мной? – слабым голосом спросил он. – Я живой? Мы разом встали и склонились над ним. – Да, солнышко, – зачирикала его жена. – Эта девушка – волшебница и она… – Ведьма? – взревел тот, кто только что лежал при смерти. В следующий момент мою щеку обдало пламенем от удара его ладони. Очень внезапно и очень обидно. На глазах выступили слёзы, наполовину от боли, наполовину – от обиды и осознания того, что я зря расслабилась. Это место мне не дом и домом никогда не будет. Я здесь чужая, а всё остальное – не более, чем мои иллюзии. Под аккомпанемент кристальной тишины я поправила растрепавшиеся волосы и молча вышла из комнаты. Лестница сегодня скрипела особенно злобно, разрушая и без того сломанные надежды. Дверь не поддалась с первого раза, и пришлось её хорошенько стукнуть, после чего к причинам поплакать добавилась ещё и боль в руке. Поэтому я свалилась на кровать и разрыдалась. Долго, искренне, от боли, усталости и унижения. А когда проплакалась, у меня в голове уже созрел план дальнейших действий. Я взяла мешочек, полученный только что, добавила к нему ещё один, помассивнее, со всем моим запасом денег, собрала вещи и с лёгким сердцем вышла в окно. Приземлившись при помощи магии и оставшись незамеченной никем, я направилась к южным, самым оживлённым, воротам. Присмотрев себе самую удобную телегу, я взглядом приказала лошадям остановиться. – Н-но! Н-но, паскудные твари! – не разобрался в ситуации возница, пока я подходила к нему. – Не подвезёте меня, пожалуйста? – усиленно затрепыхала я ресницами, улыбаясь. – А куда тебе? – буркнул невысокий темноволосый мужчина лет пятидесяти с огромным носом. Я замерла. Н-да, планировщик из меня, мягко говоря, так себе. Я даже карту не купила, собираясь в путешествие. С другой стороны, какая мне разница, куда ехать? – Э-э-э… – На ярмарку, что ли? – Угу! – Ну залезай тогда, садись на тряпки… Полуденное солнце пробивалось редкими лучиками через щели в навесе. Колёса мягко поскрипывали, а я, развалившись на мешках с тряпками, наслаждалась свежим лесным воздухом. Не горный, конечно, но после задымленного города, он мне казался райским. Изредка я приподнимала полог и любовалась золотыми кронами местных деревьев. Там, где я родилась, вокруг росли лишь вечнозелёные сосны, пропускавшие редкие лучи солнца. Мне они никогда особо не нравились. Как любому ребёнку мне хотелось лазать по деревьям, а по голому двадцатиметровому столбу особо не полазишь. Здесь же солнце мягко просвечивало сквозь желтые листья, создавая золотистую атмосферу волшебства. Неровности дороги заставляли телегу покачиваться как колыбелька, и мои глаза постепенно начали слипаться. Сначала я сопротивлялась этому, потом, логично рассудив, что делать мне больше нечего, а магии так ни капли и не осталось, и сама решила погрузиться в сон. Мне снилась Школа. Будто я сижу на школьной стене и болтаю ногами над пропастью. Ветерок приятно обдувает моё лицо, а вокруг – ни души. Наверное, так она сейчас и выглядит, когда всех забрали оттуда. И так же выглядела до того, как маги решили здесь поселиться. Сколько поколений сменится до того, как древний замок будет окончательно разрушен? Сбоку послышались шаги. Это профессор Дэниэлс шел ко мне от соседней башни. Ну да, кто бы ещё мне мог сниться? Марат? – Эмма, что ты здесь делаешь? – начал он своим обычным взволновано-заботливым тоном. – Тут сидеть опасно. Я хотела было извиниться и встать, но вдруг поняла, что всё, что я вижу вокруг, – это сон и я могу делать что угодно. – Садитесь рядом, – просто ответила я. Он опустился около меня, и мы вместе залюбовались рассветом. Солнце казалось нереально-розовым. Наверное, таким оно сохранилось у меня в подсознании. – Учитель, – решила спросить я. – Вы умерли? Или ещё живы? – Без понятия, – пожал плечами он. – Я – лишь проекция в твоём подсознании. Духи не приходят во снах. Хотя иногда встречаются и наяву, но ты вряд ли отличишь их от обычных людей. – Да, помню. Мы это проходили. Вы просто достаёте эту информацию у меня из головы и произносите, верно? – Да. Мы подчас сами не знаем, что знаем… Я задумалась. А какая часть моих знаний мне доступна? – Возможно, – неуверенно ответила я, – это из-за того, что мы не знаем, что именно для нас важно. – Да, – он кивнул. –- Может быть, нам пригодится история жизни Леонарда, либо умение вызывать дождь, а может быть, придут паладины и не пригодится ничего… Я смотрю, ты смогла раскрыть свой магический потенциал… – Да, я научилась… медитации. Очень интересный опыт. – А я открыл свой дар ещё в глубоком детстве. Когда меня впервые побил отчим. Я тогда ничего не умел, поэтому просто оттолкнул его. В окно. С тех пор моя боль – мой друг. – Если б у меня всё было так просто… – хихикнула я. – Моя медитация срабатывает довольно… редко. И слабо. – Зато у тебя есть потенциал развития, – кивнул он. – Я к совершеннолетию стал невосприимчив к боли. С каждым разом всё сложнее доставить себе достаточные муки. А тебе просто нужно найти нужного мужчину… Даже лучше, чем Марат. – Откуда вы знаете Марата? – дёрнулась я. – Отсюда, – он стукнул пальцем по моему лбу. – И про мою боль ты узнала не только что. Я рассказывал это пять лет назад на лекции. Говорю же, я – проекция твоего сна. И во сне я могу всё. Например, это… Он протянул руку и положил её на мою левую грудь. Мурашки сделали круг по моему телу, заставив вздрогнуть. Дэниэлс тем временем не останавливался, проведя пальцами до лямки моей блузы и аккуратно сместив её вниз. Быстрое движение – и блуза соскакивает на живот, обнажая грудь, тут же попавшую в плен сильных мужских губ. Лёгкий стон сорвался с моих губ, а мурашки впали в безудержную истерику. Он сжимал, щипал и похлопывал мою левую грудь, целовал, лизал и покусывал правую, а его левая рука тем временем легла на моё колено и медленно поползла вверх, захватывая с собой мою юбку. Я сделала резкий вдох и проснулась. Стена, горы, Дэниэлс – всё исчезло в мгновение ока. Остались только руки. Руки возницы, которые я ощущала через сон и которые принимала за руки совсем другого человека. Воспользовавшись тем, что я уснула, убаюканная свежим воздухом, он залез ко мне на тряпьё, чтобы… изнасиловать? С моих губ сорвался крик, тут же остановленный меткой пощечиной. – Заткнись, сука, – посоветовал мне насильник. – В лесу всё равно никто не услышит твой крик. А если будешь мне мешать, то помни – для забав мне хватит и твоей нижней части. Меня сковал ужас. Учителя говорили, что большая сила приносит большую ответственность, но они не сказали, что усиливается ещё и страх. Не так страшно встретить маньяка, не владея магией совсем, как в тот момент, когда у тебя закончилась энергия. Видимо, это что-то связанное с зоной комфорта… Возница же, приняв моё бездействие за согласие, начал поступать активнее, резко задрав мою юбку и переключив своё внимание туда. Нет, он больше не гладил и не целовал – очень деловито он проник в меня пальцами и зашевелил ими, проверяя меня. Я, ещё не отойдя от возбуждения во время сна, застонала от неожиданности. Довольно хмыкнув, он убрал руки, видимо, доставая свой инструмент. Поднятая юбка не давала мне его увидеть, так что я на всякий случай закусила губу, чтобы не кричать. Он вошел в меня грубо и резко, как в свою собственность. Схватил за бёдра и потянул на себя, чтобы как можно глубже вбиваться в моё тело. На его лице больше не было ни капли того раскаяния, только маниакальная страсть и уверенность в себе. Он играл со мной как с куклой, направляя так, как ему удобно, и подавляя меня своей чуть ли не звериной силой. Я плакала, не в силах выдержать этот букет из чувств: страха, боли, унижения и… удовольствия? Я не могла поверить себе, но мне это нравилось. Нравилось чувствовать себя хрупкой и беззащитной девочкой в сильных, пусть и грубых, мужских руках. Нравилось, что мною пользуются. Мне рассказывали такое одногруппницы на посиделках, но я никогда не понимала, как такое может нравиться. Теперь поняла. Мне не хотелось проявлять активность, как с Маратом, помогать себе достичь цели, я просто расслабила всё тело, повиснув на его руках как сломанная марионетка. – Что, сдохла? – сплюнул он. – Жаль, я сам хотел тебя… Договорить он не успел. Его грубые движения, усилившись через призму моей беззащитности, взорвались внутри меня сильнейшим взрывом и криком, разнесшимся по всему лесу. Энергия переполнила меня и тут же выплеснулась наружу в виде сильного толчка. Насильник не успел даже кончить, улетая в неизвестном направлении. С десяток минут я просто лежала на тряпках, пытаясь отдышаться. Вот это, блин, приключение. Вот это настоящая жизнь. В жопу такую жизнь, честно говоря. Кое-как перевалившись через край телеги, я наконец огляделась и обнаружила три вещи. Во-первых, насильника нигде не видно. Значит, он либо убежал, либо улетел дальше, чем мне казалось. Во-вторых, дороги поблизости не наблюдалось, а значит про то, что меня никто бы не услышал – чистая правда. И, скорее всего, никто не нашел бы: в-третьих, к телеге робко прислонялась старая лопата, а поляна была усеяна подозрительными холмиками. Потыкав один из них и решив не искушать судьбу, я с трудом влезла на козлы и задумалась. И что теперь? Никогда не управляла лошадьми, только со стороны пару раз видела. Но проблема решилась куда проще, чем я предполагала. Лошадки оказались умными и послушными, и, видимо, не в первый раз сюда попали, потому что стоило мне тронуть вожжи, как они тут же развернулись и потрусили обратно. Солнце уже давно перевалило за полдень, но спать не хотелось – мало ли чему возница научил своих коней? Или кобыл? Проверять особого желания не было. Вскоре лес поредел и я выехала обратно на дорогу. Ни телег, ни карет, ни одиноких всадников – ни души. Хоть горы видны и на том спасибо. Не имея ни малейшего желания возвращаться в город, я уверенно повернулась к нему спиной и направилась… куда, он там говорил? А, на ярмарку. Никогда в таких местах не была – так почему бы и не попутешествовать, пока есть деньги? От мирного созерцания пустой дороги меня отвлёк шелест кустов. Будто там пробирался дикий зверь. Воображение тут же нарисовало огромного льва, тигра, рысь или кто тут вообще водится, и я приготовилась жахнуть магией первого, кто на меня полезет. Однако это не пригодилось. Из кустов выскочила странная девушка в мужской… а скорее мальчишеской одежде: красные шорты ниже колен, такого же цвета куртка, мужские туфли. Короткая мужская причёска казалась необычно пышной. – Помогите! – громким шепотом начала умолять она. – Позвольте у вас спрятаться! Я молча кивнула в сторону вещей, в которые она тут же нырнула рыбкой и тщательно закопалась. Да, будь здесь настоящий хозяин этой телеги, он был бы рад… Я продолжила вести телегу с максимально каменным выражением лица, чтобы не привлечь внимание потенциальных преследователей. Примерно через минуту тишины мне это надоело и я, не разжимая зубов, спросила. – Кто за тобой гонится? – Охотники… – послышался тихий голос из тряпок. – Ну, так они себя называли. Они выследили меня возле ущелья и хотели… что-то сделать. Но когда их главный достал какой-то камень с рунами, на него с неба упал толстый тип без штанов и мне удалось убежать… Наверное это был… – Ангел? – съязвила я. И тут же напряглась, увидев движение кустов впереди. – Тихо. Кусты недолго сопротивлялись натиску и наконец расступились, выпуская очень странную компанию. Первым среди них шел высокий мужчина с угольно-чёрной бородой. Его костюм из жесткой кожи еле сдерживал напор могучих мышц, а голубые глаза выглядели холоднее льда. Второй, видимо в пику первому, был невысоким, полулысым и прихрамывал при ходьбе. Лицо его выглядело так, будто он когда-то увидел что-то крайне мерзкое и чувство отвращения пополам с презрением отразилось на нём навсегда. И если первая парочка производила неприятное впечатление, то третий вышедший непонятно как к ним притусовался. Совсем ещё подросток, лет пятнадцати от роду, худой, нескладный, с кое-как обкорнанными волосами, он смотрелся неестественно в компании матёрых убийц. А в их призвании я почему-то не сомневалась… Бородатый стал ровно посреди дороги, глядя мне прямо в глаза. Конечно, я могла и объехать, но его взгляд недвусмысленно намекал, что делать этого не стоит. Невысокий стал у него ровно за правым плечом, а младший шатался где-то рядом, демонстрируя ленивую невовлечённость. Я притормозила, всем видом изображая непонимание. – Женщина! – обратился бородатый. – Ты не встречала здесь никого? – Да, – решила играть дурочку я. – Где-то с час назад видела телегу. Она двигалась к городу. На ней был мятного цвета навес с милым розовым бантиком и… – Нет, – голос мужчины сравнялся холодом с его глазами. – Только что не видела? Пять, десять минут назад? – Ну знаете, – я настолько вжилась в роль, что уже не понимала, кто кого играет. – Буквально пару минут назад я услышала, как кто-то лезет через кусты. Это было там, – обернувшись, я показала то место, откуда вылезла моя попутчица. – Но когда я обернулась, никого там не было. Я думаю, – я понизила голос, – что это мог быть воздушный демон… – От дурная баба, – сплюнул бородач и уступил мне дорогу. – За мной, парни! Мы должны её найти! Я проводила новых знакомых взглядом и неспешно поехала дальше. Когда они окончательно скрылась за поворотом, я наконец осмелела достаточно, чтобы спросить: – А зачем они за тобой охотились? – Без понятия, – один из мешков с тряпками приподнялся. – Но судя по тому, что они обсуждали между собой, они охотятся на всех зверолюдей. – А, ну тогда логи… Стоп, а ты что – зверолюдка? – Угу, – рядом со мной вылезла голова, и я наконец смогла разглядеть среди короткой, но пышной причёски пару довольно крупных кошачьих ушек. – Ну… Тебя легко спутать с человеком. – Поэтому именно я и отправилась из своей долины в путешествие, – пожала плечами она. – Кстати, меня зовут Кики. – Эмма, – представилась я. – А зачем ты отправилась в путешествие? Мир посмотреть? – Нет, – она забавно помотала головой. – Меня отправили, чтобы я нашла во внешнем мире лекаря, способного остановить эпидемию. – Эпидемию? – Ага. Уже трое умерло за последние полгода… – Не особенно похоже на эпидемию… – Просто зверолюди живут намного дольше. Фактически мы не можем умереть своей смертью – магия поддерживает нас. Несколько минут мы молчали, думая о своём. Наконец, я спросила: – А какая она, твоя долина? – Ну… Красивая, – запнулась она. – Добрая… Милая… Не знаю, как сказать. Для меня это просто дом, я не привыкла его описывать… – Дом… – я снова замолкла, а потом решилась. – Знаешь, а я ведь волшебница. И могу лечить многие… смертельные болезни. – Правда? – аж подскочила она. – Я, честно говоря, уже даже не думала, что найду кого-то. Ты ведь поедешь со мной в долину? Честно-честно? – Где она? – мне на самом деле было всё равно, куда ехать, а такая цель ничуть не хуже и даже благороднее других. – Ну, я долго путешествовала… Но если по прямой… То, наверное, на юг. – Хорошо, – это вполне соответствовало моему маршруту. – Купим на ярмарке карту и сориентируемся точнее. А пока прячься. Солнце плавно катилось к закату, а мы так и не встретили ни одной попутной или встречной телеги. Хотя ярмарка, казалось бы, должна быть людным местом… Своими сомнениями я поделилась с новой знакомой, на что та ответила: – Так это же старая дорога. Через опасный овраг проходит. Вроде там по ночам какая-то мистика происходит. Вот и не хочет никто здесь ездить. Все по новому тракту прутся. А тут – только те, кто сюда специально едет. Ну там, дров, может, наколоть… “Девушек прикопать”, – мысленно дополнила я. Вдруг одна из лошадей нервно заржала и телега ускорилась. Я обернулась, ожидая увидеть погоню, но позади стояла предзакатная тишина. Наверное, лошадь просто споткнулась… – Опасность, – вдруг опроверг моё предположение голос из телеги. – За нами кто-то идёт. И он очень близко. – Никого там нет, – с ноткой сомнения ответила я. Но ни лошади, ни Кики не успокаивались, убеждая меня в том, что опасность реальна, пока я не решила проверить сама. Способ проверки я выбрала очень простой – пыль. Если поднять достаточно ветра, то пыль полетит на преследователей, заставит их отплёвываться и выдать себя. С этими мыслями я вышла на дорогу и взмахнула руками. Получившийся вихрь оказался даже больше, чем я ожидала, пропесочив дорогу, все окрестные кусты и трёхметрового волка, деловито обнюхивавшего мою телегу. Неудачно выглянувшая Кики пронзительно завизжала, выведя меня из оцепенения и заставив прыгнуть на козлы. Хлестнули поводья и телега помчалась. Призрачный волк, видимый только благодаря забившейся в его шерсть пыли, недоумённо посмотрел на нас и бросился в погоню. Кики не умолкала. Я попробовала было подгонять лошадей, но они настолько испугались, что и так бежали на пределе, поэтому я бросила поводья и обернулась. Волк гигантскими прыжками нас догонял, сокращая расстояние с каждой секундой. По наитию я решила снова поднять ветер и направить против него. Результат оказался неожиданным: вместо того, чтобы затормозить призрачного волка, песок вырисовал очертания ещё одного. Я сплюнула в их сторону и начала думать, что ещё пригодится, когда Кики снова завизжала, на этот раз глядя вперёд. Я резко обернулась, ожидая увидеть там третьего волка, но обошлось: мы всего лишь на огромной скорости неслись к титанических размеров ущелью. Быстро сев на своё место, я попыталась заставить лошадей свернуть. Каким-то чудом не сверзившись, мы свернули на тропинку, идущую по самому краю обрыва. Второй край в сумерках трудно было разглядеть, но я не сомневалась, что долететь я туда не смогу. Увидеть дно я даже не пыталась. – Бы! Стре! Е! Мо! Жно! – кричала Кики, пока телега подпрыгивала на колдобинах. Я ничего не ответила, пытаясь управиться с двумя несущими лошадьми. Волки не отставали – призрачным существам не нужен отдых. Я вспомнила об этом с какой-то из лекций. Призрачные животные могут быть любого размера, но они не обладают особенностями обычного, вроде нюха, только имитируют, как тот, который “обнюхивал” телегу. То есть, если мы оторвёмся и спрячемся… Проезжая мимо опасного уступа, я резко ударила по нему воздушным потоком, заставив обрушиться прямо за нами, может быть, даже на спины преследователей. Убить это их не сможет, но хоть задержит. – Кики, всё хорошо? – Да, спасибо-а-а-а, нет! Я уцепилась обеими руками за сиденье, чтобы не выпасть – на очередном повороте телега опасно накренилась над пропастью, по счастью, потом грохнувшись обратно на колёса. – Чтоделатьчтоделатьчтодела-ать! – заверещала пассажирка. Я попыталась остановить лошадей, но тщетно: перепуганные, они мчали вперёд, повторяя изгибы дороги. – Дорога одна, – попыталась рассудить я. – Доедем! – А если на следующем повороте свалимся? – Всё будет хо… – я запнулась, увидев тот самый следующий поворот. Он был настолько резким, что вылететь на нём можно было даже пешком. – Прыгаем! – приказала я. – А лошади? Они себе всё переломают! Я молча достала из запасов возницы нож и ударила по натянутым верёвкам. Потом ещё раз и ещё, пока они не лопнули, отпуская лошадок на свободу. Без груза они мигом скрылись за поворотом, оставив нас мчаться вперёд. – Держись! – приказала я, вновь активируя магию ветра. Телега с разгону вылетела почти на середину ущелья и начала свободное падение на дно. Я изо всех сил пыталась сделать его менее свободным, но получилось только замедлить. – Прыгай! – наконец крикнула я и подхватила уже не огромную телегу, а двух хрупких девушек. Почти успешно. В том смысле, что приземлились мы довольно мягко, а вот от осколков транспорта защититься я не подумала и в результате, уклонившись от колеса, получила деревяшкой в плечо. Когда всё стихло, я наконец смогла оглядеться. Стало понятно, почему возницы обходят эту дорогу как можно дальше. Ну, кроме неиллюзорной возможности свалиться. Здесь и впрямь стояла мистическая атмосфера: весь овраг, окутанный густым туманом, был заставлен каменными кучами, явно сделанными человеком. Сверху раздался вой. Это волки звали своего хозяина. Я схватила Кики за запястье и потянула вперёд, подальше от места крушения. Обходя здоровенные каменные блоки странной формы, мы постарались отойти максимально далеко, прежде чем присесть отдохнуть. – Интересно, – начала я. – Что это за странные камни раскиданы? – А ты что, не знаешь? – Кики искренне удивилась. – Здесь произошло последнее сражение Великой войны… – И? – не уловила мысли я. – Ладно, начнём с начала. Что ты знаешь о Салтане Звёздном? – Ну… – я задумалась. – Он вроде скульптуры делал. С тысячу лет назад… В моём родном городе была одна такая на окраине, к скале прислонялась. Высоченная… – Не прислонялась, а была выточена, – Кики многозначительно подняла указательный палец вверх. – Салтан Звёздный вытачивал гигантские человеческие фигуры прямо в скалах. И лучшей его работой стала Долина Императоров… – Прям целая долина таких гигантов? Ого… Надо будет съездить… – Никуда ехать не надо. Во время войны маг оживил все статуи и увёл оттуда. Они стали его гвардией, теми, кто рушил стены городов и давил его врагов. Пока ему не повстречался Леонард Победитель. Прямо здесь, в этом овраге. Он лично, своими руками разрушил все статуи и добрался до их хозяина. Поэтому, если хочешь на них полюбоваться, можешь посмотреть на тот, за которым мы прячемся. Или любой другой. – И откуда ты столько знаешь? – с уважением спросила я. – Много путешествовала, – улыбнулась она. Я замерла, почувствовав неприятный холодок. Потом схватила Кики за руку и потянула за собой. Уже из-за соседнего камня мы увидели, как мимо нас проходит тень волка. – Да, нюха волчьего у него точно нет, – шепотом поделилась я, когда он уже отдалился от нас. – А слух? – Можешь крикнуть и проверить. – Спасибо, обойдусь. Лучше скажи, куда нам идти. – Туда же, куда и ехали. На юг. Овраг рано или поздно закончится. Мы отправились дальше, постоянно оглядываясь в поисках волков. Но те, видимо, искали нас около других камней. Мне вдруг стало не по себе. – А что здесь было до войны? – вдруг спросила я. – Ну… Овраг, – неуверенно ответила Кики. – Какой-то здесь… дух неприятный стоит. Могильный… Где похоронен тот маг? – Нигде. Я непонимающе обернулась. – Ну, официально нигде, – уточнила Кики. – Его тело забрали на исследования, на том и закончилось. – Значит, эта энергия не от его могилы... – Какая? Я только отмахнулась, погрузившись в свои мысли. После открытия своего потенциала я начала чувствовать энергию. Различные амулеты, реально действующие зелья, даже моя наколдованная одежда – всё имело энергетический фон. И он ощущался очень по-разному в зависимости от многих факторов. Так вот. Этот овраг ужасно фонил смертью. Мы приближались к чему-то опасному, но очень спокойному… – Кажется, отстали, – доложила Кики, видящая кошачьими глазами гораздо лучше, чем я. – Не искушай закон подлости, – я была более скептична. – После таких слов обычно… ну вот, что я говорила? Бежим! Мы бросились врассыпную, петляя между камней. Волки не отставали. Чудом не врезавшись в чей-то нос, я решила попробовать дать бой и запустила в преследователя сгусток огня. Тот пролетел его насквозь, не причинив никакого вреда. – Эмма! – услышала я голос подруги. – Там пещера! У меня в голове тут же появился десяток аргументов, почему пещера, возможно, единственный выход из которой будут сторожить волки, – плохая идея, но я тут же начхала на них, потому что выбора у нас не наблюдалось. По той же причине я не обратила внимания и на чутьё, подсказывающее, что смертью веет именно оттуда. Бросив за своей спиной миниатюрный ураган, который на время скрыл нас от преследователей, я изо всех сил помчалась к сомнительному, но спасению. Кики не отставала. Волки тоже. Разглядев сквозь песок лёгкую мишень, они наконец разогнались с чётким намерением нас разорвать. Я понимала, что мы успеваем, но абсолютного везения не бывает, особенно в овраге, заполненном битым камнем. Я споткнулась о чей-то нос и кубарем влетела в пещеру. Она оказалась слишком широкой, чтобы скрыться в ней, и мне оставалось, обернувшись назад, только наблюдать… как волки останавливаются, будто врезаясь мордой в невидимую стену. Немного очухавшись, они начали патрулировать стену, ходя взад-вперёд. – Что ж, – подытожила я. – Нам остаётся только идти вглубь… – Знаешь, если подумать, всё не так страшно, – задумчиво произнесла Кики, когда вход уже скрылся за поворотом. – Я уверена, что в конце этой пещеры найдётся выход. Я молча поджала губы, не желая озвучивать свой скепсис и расстраивать подругу. В этой пещере всё настолько пропитано смертью, что я уже перестала обращать на неё внимание. Поэтому я просто шла вперёд, держа в руке светлячок. – Наверное, – продолжила она, – это место святое, если порождения колдовства не смогли сюда зайти… – Если так, – логично предположила я, – то должны быть и другие упоминания этого места, до войны. Ты не встречала? – Хм-м… – задумалась она. – Ну, многие легенды не привязаны к местности и могли происходить где угодно… Если бы у меня было больше информации… Рисунки на стенах… Статуи… – Огромная мумифицированная армия подойдёт? – заглянула я за очередной поворот. Следовавшая за ним пещера поражала своим размахом. Потолок скрывался в темноте, а на её площади, наверное, поместилась бы Школа. Или две. Сейчас же там располагалось огромное войско, ставшее лагерем, наверное, сотню лет назад. Куда ни глянь – со всех сторон простилались полуистлевшие палатки, потухшие костры и солдаты, стоящие на страже, сидящие на земле и просто дрыхнущие кто где. Все они были давно мертвы, но не разложились, а засохли в тех же позах, в каких находились в момент гибели. Моментальной, судя по тому, что ни в каких краях пещеры не наблюдалось и следа паники. – Не знаю, – подошла ко мне Кики. – Надо смотреть. Мы начали аккуратно пробираться через войско, стараясь ничего не задеть. Вот кашевар опустил металлическую ложку в пустой казан. Вот двое умерли во время отчаянного спора, да так и замерли жестикулируя. Вдали послышался шум воды – из стены бил источник. К нему и от него шли люди с казанами – одинаково пустыми, вся влага испарилась за века. Вот два солдата спят в обнимку… – Слушай, – вдруг спросила меня девушка. – А почему здесь всё так хорошо видно? Я недоумённо погасила светлячка. В самом деле – всё видно. Даже более чётко, будто сам воздух имеет лёгкое свечение. Действительно, это очень странное место. Кики тем временем уже забыла про свой вопрос, изучая щит первого попавшегося стражника. – Я поняла! – наконец воскликнула она. – Это гвардия Императора! – Ну… – я почесала затылок. – Это мне мало что говорит… – Ладно, – ответила девушка и тут же согнулась, ухватившись за живот. – Только… Покушать… Бы… Я начала стучать по карманам в поисках припасов, но нащупывался лишь кусочек вяленого мяса. Гордо достав его, я поняла, что этим не то, что не наешься, даже раздразнить язык не хватит. – У меня есть картошка, – вдруг заявила девушка, протягивая три средних картошины. Там, в телеге, лежала, ну я и притырила, вот… Теперь мы можем… Ну, покушать нормально у нас не получилось бы, а вот приготовить… Я кинула в один из костров огонёк и оставила Кики следить за ним, а сама пошла к источнику. Выбрав у солдат самый чистый котёл, я ещё раз сполоснула его и набрала чистейшей родниковой воды. Пока она грелась, я вдруг решила заглянуть в сумку кашевара, с удовлетворением обнаружив там соль и столетнее мясо. Трогать последнее я не рискнула. – Ну? Так что там с этой армией? – спросила я, когда суп из картошки и мяса уже доваривался. – Ты помнишь, почему развалилась империя? – вопросом на вопрос ответила она. – Не-а, – честно помотала головой я. – Это ж уже древняя история… – Всего триста лет прошло, – укоризненно кивнула она. – Для зверолюдей это ничто. Я молча развела руки. – Ладно, – продолжила она. – Последний император… был, наверное, самым великим из всех. Его предки веками захватывали и удерживали новые регионы силой, а он принёс им процветание. При нём Империя стала сильна как никогда ранее, и все его любили. Он нашел подход даже к диким варварам. Да… Кики замолкла, наливая себе суп. Естественно, миски и черпак мы тоже одолжили. – Все его любили, – продолжила она, – а он любил всего одну девушку. Это была очень красивая история любви. Красивая и короткая. Она умерла, и ни один маг не мог её спасти. Поэтому император созвал свою гвардию и пошел в царство мёртвых. Никто не знает, как он отыскал в него вход, но важно то, что он оттуда не вернулся. – То есть, сейчас мы находимся… – Угумсь. На пороге царства мёртвых. Я задумчиво облизала ложку. – Интересно, а где сам император? – задумалась я. – Ищи самый большой шатёр. Доев, мы вместе отправились на поиски. Не то, чтобы этот император был нам нужен, просто хотелось чем-то заняться. – Слушай, – вдруг произнесла Кики. – А если причина гибели войска – вот эта вода? Ну, тип, они выпили все – вот и умерли. Через время. И мы тогда… – Ну представь, – парировала я. – Они ж не могли выпить воду одновременно все? Кто-то раньше, кто-то позже, кто-то не хотел пить, кто-то предпочитает вино. Тогда бы и умирали по-очереди. А другие бы на это реагировали. Ты видишь хоть одну позу испуга? – Хм… – Кики оглядела живописную компанию у костра. Наверное, они в момент смерти рассказывали анекдоты: из четверых мертвецов один наклонился вперёд, двое откинулись, держась за живот, а последний прислонял руку ко лбу.