Если останется время...

— О боже, — Ноги Сала начали подкашиваться. Он не верил в то, что самый дорогой человек в его жизни погиб. Точнее, был убит. — Сал! Не смотри, не слушай его! Соберись, прошу, — Джонсон дрожал, ему было действительно страшно. Очень страшно. А Джо смеялся, ему смешно. — Кстати, Сал, а знаешь кто убил её? Макс. А знаешь кто об этом прекрасно знал? Конечно же Ларри, — Таким противным голосом говорил мужчина. Салу стало сложно дышать. Убийца Макс, тот самый, которому Голубоволосый пожимал руку. — Стоп, что?! — Еле как хватаясь за воздух, произнёс Протезник. —Сал, боже, не слушай ты его! Он хочет твоей смерти! — жалкие попытки от Джонсона старшего. Хотя, если Сал и правда бы не слушал, было бы всё по-другому. — Пока ты любил его, Ларри убивал за твоей спиной. Убивал ради времени. Сал, Ларри — убийца, — Как будто пытаясь достучаться до бедного подсознания Сала, спокойно говорил Джо. Но Сал просто закрыл руками уши, лишь бы не слышать эти мерзкие слова. — Что вам надо?! — Сал, почему ты не хочешь услышать правду? — Прекратите! — Сал, знаешь кого он убил много лет назад? — Джо стал подходить ближе, пока Сал зажмурив глаза, прижимался к стенке. — Не слушай его, он псих! — Пока Ларри отвлёкся, Макс смог выбить пистолет из его рук и схватить, — Макс, чёрт! — Понишь ту зиму, — Джо всё ближе и ближе, — Когда она не вернулась домой, — Сал убрал руки и с удивлением уставился на мужчину, — Да Сал, он убил её. Он убил твою мать. — Что?! Сал не верь ему! — Но Голубоглазому было всё равно, он уже не слушал ни Ларри, ни Джо. К горлу подступил ком. Дышать стало невозможно. Последний взгляд на Ларри и он падает. — Сал! — Шатен пытался выбраться из схватки брата, но это не получалась. Пока Сал лёжа на полу задыхался, Джо с ухмылкой стал переводить его время, — Нет! Стой! — Чего тебе, Джонсон? Поделиться? Ахахаха, — Это псих просто смеялся, не прекращая. Это было жудко, но больше Ларри переживал за Сала. Время постепенно кончалось. — Не убивай его, прошу… — Уже умоляя спросил Шатен. Слишком больно. И наплевать теперь на гордость, главное чтоб Сал остался жив. Оставив буквально пять минут, Джо оставил Фишера в покое. Но Сал всё равно задыхался. — Макс, — После явного сигнала, Макс стал забирать время у собственного брата, — Оставь этим несчастным влюблённым пять минут, — Максим кивнул и оставив чуть-чуть времени, откринул Ларри на пол. Медленно шагая к выходу и зло улыбаясь, Джо чувствовал победу.       Как только они скрылись за порогом, Ларри тотчас же подскочил и подбежал к Салу. Тот задыхался и корчился от боли. Не зная как помочь, Джонсон просто прижал к себе парня, а тот лишь продолжал кашлять кровью, пачкая одежду обоих. Было больно, казалось что это конец. Что это всё. И не будет больше их поцелуев, объятий, улыбок. Ничего. Ларри видел, что время Сала идёт в два раза быстрее и чтоб побыть с ним чуть больше, захотел перевести свои две минуты. Терять нечего. Но как только тот подставил свою руку к чужой, произошла какая-то вспышка. Свет перегорел. Да и не только в палате, но и в окне больше не видно огоньков.       Опомнившись, Ларри прислушался… В комнате было слышно лишь одно дыхание, его самого. Быстро перевернув Сала, Джонсон с ужасом смотрел на мёртвое тело друга. Черезмерно тощий парень бездыханно лежал на руках любимого человека. Все губы были в крови, а цвет тела ужастно напоминал мрамор. Голубые волосы были скомканы и испачканы той же кровью. Из простреленного плеча продолжала течь кровь. Ужас накатил с головы до ног. Ларри тресущимися руками пытался прощупать пульс, зная, что время на руке давно истекло. Нервно посмеиваясь, он стал делать массаж сердца. Ничего. Тело Сала так и лежало, и ясно, что будет лежать так всегда. — Да нет, ну не может такого быть, — Также посмеивась повторял Джонсон, — Нет, нет, нет…       Как не пытался Ларри, но глаза Протезник так и не открыл. Он так и не вздохнул. Он так и не успел поцеловать Ларри в последний раз. Он мёртв. Как бы не хотелось признавать это, Сал Фишер мёртв. И больше никогда не очнется, не обнимет, не сможет сказать любимому человеку «Люблю». Медленно отпустив холодные руки Фишера, Ларри схватился за голову и начал бесшмно плакать. Слезы были настолько горькие, что лицо неприятно жгло. На руке оставались считанные секунды…

Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…

Их было двое, но звали их Никак.